Хрустальное сердце

POV Виктор Что-что, а кататься на коньках Юрий умел. Во время выходных он сильно соскучился по этому месту, и сейчас с удовольствием вытворял всевозможные прыжки. - ЮРА! СКОЛЬКО РАЗ ТЕБЕ НАДО ГОВОРИТЬ, ЧТО ПЕРЕД ТЕМ КАК ВЫПОЛНЯТЬ ЧЕТВЕРНЫЕ, НАДО РАЗОГРЕВАТЬСЯ?! – не унимаясь орал Яков, впрочем, как всегда. Ну а подросток его как всегда не слушал. Да и не удивительно. - Юр, не надо так резко с самого начала, получишь растяжение и потом месяц кататься не будешь. Прокатай пару акселей, а потом уже четверные, – решил я всё-же вставить свои пять копеек. Но в отличие от Якова, меня подросток послушал, и перестал перенапрягаться. - Вы сговорились что-ли? – в недоумении спросил Яков, подходя ко мне. – Это я вообще-то его тренер, а ты так, на подтанцовке. - Кого слушает, тот и тренер! – с улыбкой заявил я, отчего у Якова вена на виске вздулась. - И всё-же, я не понимаю почему он так тебя любит. Он же вроде тебя ненавидел. - Это ещё когда? - Когда ты в Японию слинял. Наступила неловкая тишина. - У меня было время искупить свою вину. - Оно и видно. Соревнования будут через две недели, и в то время как я думал что времени ещё ого-го, кому-то так не казалось. - Виктор! Хватит там бездельничать! Тренируй меня! - Юр. Программа у тебя поставлена, катаешь ты ее чуть-ли не всё время, успокойся. Юрий конечно отстал, но совсем не успокоился, и до самого закрытия катка тренировался. - Юр! Пошли домой. Подросток, остановившись, подъехал к бортику. - Может ещё немного? Я взглянул на ребенка, что так и рвался кататься до самого утра. - Юр. Ты сам знаешь, что заниматься слишком много - это тоже нехорошо. Отдых — важная часть тренировок. Идём домой. Немного нервничая, Юрий всё-же ушел с катка, и, собрав вещи, направился к выходу. В машине мы ехали молча. Каждый из нас думал о вчерашней ночи. Юра пытался поставить всё в голове на свои места, я пытался разобраться что делать дальше. В последнее время этот вопрос меня мучил больше всего. - Можем заехать в магазин, купить сладкого, – предложил я, при виде уставшего подростка. - Только если для тебя, мне сладкого не очень хочется, – всё также витая в своих мыслях ответил Юра. - Хорошо. На улице уже стемнело, и было довольно холодно. Лично я обожал зиму. Вернее, научился ее любить. Будучи подростком, я зиму на дух не переносил. Зайдя домой, я сразу поставил чайник, а Юра направился в ванную. За окном мерцал свет в окнах многоэтажек, которые с каждой минутой становились белее от снега. Ночной Петербург был моим любимым явлением. *** POV Юрий Горячая вода приятно расслабляла мышцы, которые ужасно болели после тренировки. Зато было тепло. Мне часто не хватало тепла, хоть и осознавать это было не очень приятно. Не знаю сколько времени я стоял под душем, но вспомнив, что вода стоит денег, выключил кран и укутался в полотенце. Пока одевался, я слышал как на кухне кипит чайник. Наверное Виктор готовит ужин. Направляясь на кухню я захватил с собой плед. В домах было отопление, но я все равно предпочитал укутываться во что-то теплое и мягкое. - Ненавижу зиму! – жаловался я Виктору, занимая своё место за столом. Взрослый почему-то улыбнулся и, поставив две чашки чая на стол, сел напротив меня. - Зиму или холод? – спросил Виктор, как будто в данном вопросе был какой-то смысл. Возможно он был, но я не хотел верить тому, что он понял к чему я веду. - А разве есть разница? - Причины не любить зиму и не любить холод разные, – как само собой разумеющееся ответил Виктор. Данный вопрос я предпочел оставить без ответа, решив просто пить чай, пытаясь не думать о предстоящих соревнованиях. - Ужина не будет? – спросил я, внезапно заметив, что на столе только чай. - А ты хочешь? - Если честно, нет. - Я почему-то так и подумал. Слегка кивнув, я просто продолжил пить чай, чувствуя, как болят мышцы каждый раз, когда я подносил чашку ко рту. Всё-таки не стоило столько тренироваться. - Болят плечи? – вдруг спросил Виктор, нарушая тишину. - Как ты узнал? - Неважно, – с улыбкой ответил голубоглазый. – А я ведь... - Скажешь «предупреждал» - я переломаю тебе пальцы. - Ладно-ладно, – сдерживая смех ответил Виктор, допивая чай. – Пошли тогда в комнату. - Зачем? - Плечи тебе массажировать. От данного заявления у меня невольно раскраснелись щеки. - Зачем?.. – спросил я, в этот раз намного тише. - Ладно тебе, не надо так краснеть. Я не штаны собираюсь с тебя снимать. Я просто помассажирую плечи. Не самая прекрасная идея. Наверное... - Ладно... *** Ничей POV Юра сидел на кровати и нервничал, пока Виктор пытался массажировать его плечи. - Юр. Если ты не расслабишься никакого толку не будет. - Знаешь, Вить. А не пойти ли тебе нахуй. - Ты становишься агрессивней когда боишься. Не забывай что я знаю об этом. Юрий вновь почувствовал как его щеки горят, а мышцы только больше напряглись. Виктор вздохнул, положив голову на плечо подростка, от чего тот невольно дернулся. - Так. В чем дело? – поняв, что что-то идёт не так, спросил Виктор. - Всё хорошо. Эти слова прозвучали довольно натянуто. - Брось. Просто расскажи что случилось. - Вить... Я же сказал, всё хорошо... Но дрожащие плечи и молчаливые слезы, что стекали по его щекам, выдали его с потрохами. "Возможно он просто не хочет говорить, возможно он просто запутался, возможно он не хотел чтобы его трогали, а возможно, наоборот жаждал именно этого", — такие мысли крутились в голове у Виктора, пока он думал, как начать разговор. - Знаешь, я когда был подростком, тоже ненавидел зиму. Вытерев слёзы, Юра взглянул на Виктора. - Почему? В голове голубоглазого закружились не самые приятные воспоминания, однако он заметил, что с каждым разом вспоминать их было менее болезненно. - Не знаю. Я не любил холод. Не просто не любил, ненавидел. Все улыбались и спокойно жили, а я просто замерзал совсем один. Юра внимательно слушал взрослого, но лицом к нему не поворачивался. - Я часто принимал горячие ванны и ждал лета. Обожал спать под огромным теплым одеялом. Одеяло и снег - это лучшее, что было для меня в зиме. Виктор вспомнил, как с утра звенел будильник, для него это было худшим звуком на всей планете. Он означал что нужно вылезти из кровати, и вновь идти в ад под названием «школа». А для него не было ничего хуже, чем покинуть свой маленький теплый мир, коим являлась кровать. Ведь это единственное место, где ему не было страшно. - Эти несколько месяцев были для меня сущим кошмаром. Мне не хотелось идти в школу, не хотелось идти домой. Единственным спасением для меня был каток. Если бы я мог, я бы остался там жить. Невольно вспомнились те многочисленные ссоры с родителями, которые с каждым разом отдаляли их друг от друга. Те моменты, когда он уже перестал ругаться с мамой, и просто молча с ней соглашался. Те дни, когда лёжа в кровати он не мог уснуть, пытаясь понять, что же, чёрт побери, с ним не так. - Худшее из того что я чувствовал - это быть дома, но всё равно так отчаянно хотеть домой. Юра очень хорошо понимал Виктора, он всё также сидел спиной к взрослому, и пытался остановить поток слез, что неконтролируемо стекал по его щекам. Ему было жалко Виктора, ему было больно за себя, он боялся, что это чувство никогда не уйдет. Виктору не нужно было чтобы его подопечный высказывал эти мысли вслух. Он прекрасно помнил, как точно также утопал в этом болоте, и никак не мог выйти. Юрий вновь почувствовал, как сзади его обнимают сильные руки, и как голова столь любимого человека легла ему на плечо. - Юр. Хватит задыхаться слезами. Я никогда не запрещал тебе плакать. И его прорвало. Плисецкий долго рыдал, кричал, рвал на голове волосы, пытаясь избавиться от этого чувства. Больно. Больно. Больно. Хотелось изрезать всё тело лезвием, лишь бы не чувствовать этой боли. И только в такие моменты понимаешь, что выхода нет. Что эта дрянь засела в тебе так глубоко, что ты не сможешь выбраться из этой пучины. Когда силы кричать закончились, подросток повернулся, утыкаясь в грудь взрослого. - Вить. Скажи честно. Это чувство когда-нибудь пройдет?.. Виктор долго молчал, думая, как лучше ответить. - Нет. Я научился с ним жить. Совсем не утешительные слова. Из глаз ребенка вновь потекли слезы, только в этот раз пытаться их остановить не было смысла. - Но тебе не придётся. - Ещё как придется... – шепотом ответил Юра. Мягкая ладонь Виктора скользнула по волосам подростка, спускаясь к щеке, а потом к шее. Тёплые касания вызывали мурашки, и ещё больше слёз. Как же ему не хватало физического контакта. - Если тебе нужна была нежность, мог бы просто об этом сказать, – всё также поглаживая Юру, говорил Виктор. Подросток просто мотнул головой в знак несогласия. - Почему? - Потому что ты уедешь от меня, или я от тебя. А если я привыкну к тебе, то больше не смогу отвыкнуть... – вновь плача ответил Юрий. Виктор вновь увидел перед собой сломанного на много кусочков подростка, который пытался собрать себя заново. - Юр. Ты никуда не уедешь. Ты будешь жить со мной, я уже говорил с твоим дедушкой. Плисецкий молниеносно поднял голову, встречаясь с глубокими голубыми глазами. - Что?.. Когда?.. О чём?... В голове закрутилось слишком много мыслей. - Он заметил, что ты сам не свой последние несколько лет, и понимал что сам тебе не поможет, но и помощи просить было не у кого. Когда я ему сказал, что не прочь оставить тебя у себя, он с радостью согласился. Сказал что ты меня с детства боготворишь, и что он уверен что я тебе помогу. Прости что не сказал раньше, не был уверен что ты готов это услышать. А Юре большего и не надо было. Он вновь прижался к мужчине, крепко обнимая. - Спасибо... – неимоверно отчаянным голосом промолвил ребенок. – Я тебя очень сильно люблю... – добавил он, уже шепотом. - Я тебя тоже, малыш, –ответил Виктор, продолжая гладить измученного Юру. – Всё будет хорошо.