Хрустальное сердце

Виктор затянул шторы, погрузив комнату в полумрак. — Предлагаю сегодня из постели не вылезать. По новостям показывали насколько сильно Москву засыпало снегом. Кругом были сугробы и пробки, несколько школ даже пришлось закрыть, так как дети просто не могли добраться до здания. — Солидарен. Наверное, это был один из немногих моментов, когда Юра не стал спорить, ворчать, возмущаться или как-либо еще выражать своё недовольство. Идти куда-либо у него желания не было. Виктор молча вернулся в постель, потерянно скользя взглядом по комнате, думая о своем, пока не остановился на худощавой фигуре Юры. — Юр, сколько ты весишь? Подросток взглянул на Виктора, растерянно хлопая ресницами. — Не знаю. А что? — Да просто худой ты слишком. Плисецкий никак это не прокомментировал. Он был занят своими мыслями. Трудно было сказать какими. Их просто было много, не грустных и не весёлых. Просто много. Взрослый вернулся в постель, обнимая подростка со спины, и зарываясь лицом в его русую макушку. — Вить. — Мм? — А у тебя всё хорошо? В комнате повисло молчание. Оно не было напряженным. После месяца совместной жизни, доверие больше не было для них проблемой. — А с чего вдруг такие вопросы? — Да я просто думал, что свалился на твою голову ни с того ни с сего, а ты ведь тоже человек. И ситуация у нас с тобой довольно похожая. Вот я и подумал, а тебе не стало случайно херово после всей моей херни? Виктор предпочел бы не отвечать младшему, и просто наслаждаться тишиной. Но он понимал что, скорее всего, от него ждут хоть какого-то комментария. — Во всяком случае, мне не настолько хреново, как тебе. — То есть это да. — Нет. Со мной всё нормально, за меня можешь не беспокоиться. Юра высвободился из хватки взрослого, поворачиваясь к нему лицом. — А я беспокоюсь. Виктор всматривался в зелёные глаза напротив, спокойные, но всё же настроенные на разговор. — Что ты хочешь узнать? — повержено спросил тренер. — Часто преследуют воспоминания? — Каждый день. — Не тошно? — Ничуть. У меня же есть ты, — улыбаясь парировал Виктор. — А потом от меня требуешь правды всё время. «Юра, расскажи то», «Юра, не скрывай это…», а сам-то ничем не делишься. Такой же замкнутый, как и я. Только меня почему-то заставляешь разговаривать. Виктор вздохнул. Ему совсем не хотелось обсуждать эту тему. — Потому что, в отличие от меня, ты ни с кем свои проблемы не проговаривал. — А ты да? — Да. — И как? Успешно? — с холодной недоверчивостью смотрел на него Юрий. Он прекрасно понимал, что нет. Может он ещё дитя, но совсем не глупое дитя. — Допустим ты меня раскусил. Что дальше? Он всё же надеялся на свой авторитет перед младшим, или что тот просто засмущается продолжать разговор. Увы и ах. — Знаешь, я кое-что понял. Взрослый молча смотрел на подростка, в ожидании продолжения. — Тебе тоже одиноко. Одиноко? Давно эта мысль не посещала голову Виктора. Наверное, потому что привык. — Просто у тебя одиночество проявляется по-другому. Ты не просишь любви, а даёшь её. В неограниченном количестве. Пока у самого ничего не останется. Вот и находишь таких замёрзших как я, которые наоборот, насытиться любовью не могут. Этот монолог Юрий произнес настолько спокойно, будто долгое время обдумывал эту мысль у себя в голове. — Это ты себя сейчас критикуешь, или меня? — с ухмылкой спросил взрослый. — А ты правда не понял, или просто уходишь от ответа? Виктор официально признал себя поверженным. Его говнюк быстро учится. — Ладно, да, скрывать не буду. Пусть так. Что с того? Если Юра только заикнется о том, что его присутствие плохо на него действует и что им обоим лучше страдать в одиночестве, Виктор его просто прикончит. Не для этого он так долго старался отогреть парня, втереться к нему в доверие. Не для того, чтобы он сейчас всё это испортил. — Что и таким я тебя тоже люблю, — прижимаясь к груди взрослого, прошептал подросток. Тепло медленно расплывалось по телу. Он даже не заметил, как привык к присутствию ещё одного человека у себя дома. Виктор этого не ожидал. Совсем. — Ты всё время пытаешься кого-то починить. — всё так же шепотом продолжил Юра. — Почему? Взрослый вздохнул, нежно прижимая голову младшего к груди. — Потому что пытаюсь вылечить себя, чиня в других то, что не смог починить в себе. Он давно об этом не думал, давно никому об этом не говорил. — Но ведь ты так и не смог никого починить. — Не смог. — Но это не твоя вина. — Разве? — Просто ты чинишь тех, кто ещё не готов быть восстановленными. Это была правда. Чистая правда. Но изменить этого он не мог. — А если ты меня починишь, тебе станет легче? — Так ты ведь не даёшься, — запротестовал старший. — А я дамся. — не отводя от него глаз ответил младший. Виктор улыбнулся. — Не струсишь? — Нет. — И помощи просить у меня будешь? — Буду. — И на некомфортные темы разговаривать научишься? Юра замялся. Неприятная нервозность дала о себе знать, хотя и быстро прошла. — Научусь. «Без этого всё равно никак…» — ненавязчиво пронеслось в голове. Виктор улыбнулся. — Ну тогда и ты сможешь меня вылечить. Они долго лежали в уютной тишине, повисшей в комнате. За все их совместное проживание вместе это был, наверное, первый настоящий прогресс. Нет людей в этом мире с которыми всё хорошо. Есть боль, страдания. Есть страх и холод. Но именно в этот момент, когда они лежали рядом друг с другом, ночь казалась не такой темной, боль не такой сильной, а холод не таким зверским. Им было хорошо, просто потому, что оба были уверены в том, что они смогут друг другу помочь, стать лучше. Стать счастливыми. Юра улыбнулся и, не удержавшись, да и не сильно переживая об этом, зарылся пальцами в распущенные волосы Виктора. — Люблю твои волосы. — Так они же седые. — Все равно люблю. Спальня наполнилась смехом. Давно Юра так искренне ни с кем не беседовал. Подросток так странно себя чувствовал, он сам не понимал, что происходит. Ему хотелось плакать, но не от грусти и не от радости. Хотелось просто крепко-крепко прижаться ко взрослому и никогда не отпускать. Уткнувшись лицом в грудь Виктора, он пытался сдержать слёзы, подступившие без причины. Виктор осторожно поднял лицо Юры за подбородок, заставляя посмотреть на себя, когда почувствовал, что ночная рубашка стала намокать. — Я не знаю что это, честно. Всё было в порядке. Клянусь… Им было так хорошо. Последнее, чего хотел подросток — это испортить такой прекрасный момент. — Всё хорошо, это нормально. Ты очень долго держал в себе огромное количество эмоций. Теперь ты дал своему организму волю, и ему надо выплеснуть всё, что там накопилось. Это хорошо. — успокаивающе поглаживал Виктор по макушке младшего. Юре сразу стало легче. Понимать, что происходит, давало ему те уверенность и защищенность, которых он никогда не испытывал. Его не ругали, не обзывали. Никаких наставлений или упрёков. Его просто обнимали. Просто любили. У него был прогресс. Первый, настоящий прогресс. Юру это так сильно обрадовало, и одновременно до чёртиков испугало. — Вить… А если я опять провалюсь? Если мне опять станет хуже? — То я буду рядом. Я просто всегда буду рядом. Юра ему верил. Ведь как мало оказывается нужно людям чтобы быть счастливыми… Просто немного любви.