Хрустальное сердце

Дверь в комнату Виктора открылась, чуть не слетев с петель, и внутрь влетел подросток в одних трусах. — ОНА НЕ ОСТАНАВЛИВАЕТСЯ! А ведь утро так хорошо начиналось. Виктор только успел выпить кофе. — Ты о чем?.. — СТИРАЛЬНАЯ МАШИНА. ОНА ПЕНОЙ ПЛЮЕТСЯ. В тишине раннего утра послышалось дребезжание, которое, судя по всему, стало набирать обороты. — Твою ж… Не успев полностью проснуться, взрослый выбежал из кухни на спасение стиральной машины. Из нее и вправду выливалась пена. К тому же было ощущение, что она взорвётся от напряжения. — ЗАЧЕМ ТЫ ВООБЩЕ К СТИРАЛКЕ ПОЛЕЗ?! — Я ХОТЕЛ ПОСТИРАТЬ ОДЕЖДУ! — ТАК ВЕДЬ У ТЕБЯ ДЛЯ ЭТОГО ЕСТЬ Я! Тщетно пытаясь восстановить нормальное функционирование прибора, Виктор просто выключил его, не рискуя делать с ним что-либо еще. Испепеляющий взгляд пронзил Юру немым раздражением. — Прости?.. Злость быстро прошла. Уйма пены была сравнительно маленькой катастрофой. — Ладно, не беда. Ты лучше иди оденься. Последнее что я хочу, это чтобы ты заболел. Юра все так же стоял рядом со стиральной машиной в одних трусах. Он совсем не ожидал, что стирка обернется таким провалом. — Я… я всю одежду постирал. Виктор уставился на подростка. А ведь он хотел сегодня поспать подольше. — И как ты только умудрился?.. У меня в шкафу одежды много, подбери что-нибудь себе по размеру, — смеясь произнес Виктор. — Хотя сомневаюсь, что у тебя получится. А я в магазин. Постарайся ничего не уничтожить, пока я не вернусь. Подросток хмыкнул, и после того, как дверь в квартиру закрылась с характерным хлопком, он направился в комнату старшего в поисках подходящей одежды. Открывать все шкафы и устраивать беспорядок, который ему же и придется потом убирать, он не хотел. После недолгих раздумий, Юра решил просто взять первое что ему попадётся из вещей мужчины, и вскоре нашел голубую толстовку. «Вот и прекрасно», — пронеслось в голове подростка, пока он безразлично надевал вещь. Плисецкий направился в ванную комнату, чтобы постараться убрать тот бардак который он нечаянно спровоцировал, как вдруг его взгляд остановился на своем же отражении в зеркале. Батник Виктора был уж слишком большой для его мелкой фигуры. Рукава свисали, а край одежды доходил до самых колен. В ней он казался совсем маленьким. «Прямо как когда он рядом…» Юрий раскраснелся от собственных мыслей. Ему почему-то было ужасно стыдно за то искреннее удовольствие, что он получал, чувствуя себя защищенным в чужих объятиях. В нос ударил знакомый запах одеколона, которым любил пользоваться Виктор. Он не менял его уже на протяжении нескольких лет. Даже на соревнованиях им пользуется. Тут подросток понял, что знает о своем тренере много различных, ненужных, и по большей части бесполезных фактов: что он не любит арахис, ненавидит рано вставать, предпочитает сладкое горькому, однако очень любит горячее, и хоть несильно разбирается в алкоголе, предпочитает все-таки водку. — Тебе плевать чем напиваться, да? Самогон на сок променял? Предатель культуры. — Ну и бука ты, Юра… И это не сок, а саке. — Да какая разница. Японцем он себя блять возомнил. Даже алкоголь нормальный отказывается покупать. — Мы в Японии, Юр. Тут нет хорошей водки. — Да? А какая по-твоему хорошая? — Та что в сорок градусов, а не в тридцать… Еще он не любил зеленый чай и рассыпчатое печенье. Фанател от советских фильмов, и любил гитару. Юру вдруг обуяло настолько сильное одиночество, что он стал всерьез думать о том, чтобы взяться за лезвие. Из мыслей его выдернул звук закрывающейся двери. Виктор вернулся? Так быстро? Фигура взрослого вскоре показалась в ванной. — Я забыл, что универмаг в воскресенье закрыт. Когда покупал квартиру, надо было смотреть, чтобы рядом с пятерочкой. Никифоров взглянул на подростка. — Ты чего такой бледный? Юра похлопал глазами, будто забыл как разговаривать. — Я?.. — Ты. Кто же еще. Между ними повисло недолгое молчание. — Да так. Ничего… Виктор решил не делать акцент на странном поведении ребенка. — Умудрился найти единственную мою вещь которую я не успел постирать. — Ага. Она твоим одеколоном пахнет. Взрослый улыбнулся. — Давай подберу тебе что-нибудь по размеру. — Не надо. Мне эта нравится. — нехотя отозвался Юрий, угрюмо укутываясь в толстовку. — Прекрасно. Меня променяли на свитер, —наигранно обидевшись, Виктор развернулся и отправился в свою комнату. Плисецкий молча последовал за ним. Будучи в комнате, мужчина не наткнулся на бардак, который ожидал увидеть. — Ну хоть где-то ты сегодня не напортачил. Парень оперся о дверной косяк, ничего не отвечая. — Юр, с тобой все хорошо? — Угу. — Какой-то ты молчаливый. — Нормально все. — Ну ладно, я пойду душ приму. С этими словами Виктор исчез в ванной. Юра остался наедине со своими мыслями. И чего это он вдруг разозлился? Парень пытался понять самого себя. Эти перепады настроения ему совсем не нравились. Все ведь было хорошо. Что же тогда случилось? Он злился на Виктора? Нет. На самого себя? Тоже нет. Так почему ему хотелось разнести всё к чертям в этой гребанной квартире? Дверь ванной открылась, и оттуда вышел Виктор в одних лишь штанах. Он сонно потянулся и машинально взъерошил волосы, думая о возможности вернуться в кровать. Воскресенье все-таки. Взор Юры остановился на фигуре тренера. Впервые он позволил себе разглядеть ее так хорошо, как ему хотелось. Виктор заметил на себе пристальный взгляд подростка, который сканировал его с ног до головы, но не стал ничего говорить, а просто выпрямил спину, засунув руки в карманы штанов, и принялся ждать, пока ребенок закончит свой внезапный осмотр. В его взгляде не читалось ничего непристойного, только чистое любопытство. Юра всегда восхищался телом Виктора. Упругие мышцы, идеальная кожа. Ни одного шрама, пореза, ожога. Ничего такого, что могло бы испортить его вид. Он понимал, что у него самого такого не будет, ведь вместо того, чтобы следить за своим внешним видом, он занимался всякой херней. — Прости, — прошептал подросток, выходя из своего потока мыслей. — Все хорошо. — слабо улыбнувшись ответил Виктор. Было где-то два часа дня. Воскресенье не задалось с самого утра, так что самым логичным решением было потратить остаток дня тоже впустую. — Чем хочешь заняться? Юра окинул комнату взглядом. — Ничем. Давай просто ляжем. — Думал ты не предложишь. Взрослый с удовольствием вернулся в кровать в ожидании подростка, который лег рядом с ним, не раздеваясь. — Не жарко в толстовке? — Нет. Мужчина окинул парня беспокойным взглядом. Что-то с ним было не так, и ему это совсем не нравилось. — Я ничего с собой не сделал. — Юрий, наперед зная мысли Виктора, опроверг их. — Ладно. Наступило неловкое молчание. — Точно?.. Юра вздохнул, нехотя снимая с себя батник. Виктор быстро убедился в том, что подросток не врёт. — Обними меня, — смущенно попросил парень, прижимаясь к груди взрослого. — Так вооот в чем дело, — спокойно выдыхая отозвался взрослый. Он был рад, что плохое настроение стало лечиться обнимашками, а не кровью. — Ты балбес. — ни с того ни с сего угрюмо прошептал Юра. — Это еще почему? — в изумлении уставился на него старший. — Потому что я так хочу. Их отношения изменились. Они оба это понимали, и были несказанно рады. Юра часто об этом думал, но никогда не позволял себе слишком долго заострять на данной ситуации своё внимание. Ему было страшно, что в какой-то момент он проснётся, и все то, что между ними случилось за эти месяцы, окажется лишь сном. Он видит как встает с кровати, впервые в хорошем настроении за последние несколько месяцев. Идёт на кухню, где уже стоит готовый завтрак, и отправляется на тренировку. Там на него находит ужасная тоска. Виктор опять возится со своим японцем, вставляя время от времени всякие комментарии по поводу его исполнения. Вот Юра вновь начнет с ним ругаться по поводу обещания Виктора поставить ему новую программу, на что в ответ получит лишь поверхностную улыбку, и какой-то глупый ответ. Тогда Юра и поймет, что все это было лишь сном, и никаких споров из-за конфет, разговорах о шрамах и его прошлом, временного переезда и теплых объятий никогда не было. Ужасное чувство. Плисецкий открыл глаза, обрывая поток собственных мыслей. Ничего не исчезло, они все еще были в постели. Все еще вдвоем. Виктор взглянул на подростка, отмечая его беспокойство. — Что-то случилось? — Нет. Я просто не знаю как выразить словами то, о чем уже давно думаю. — Ничего важного, просто мои мысли. — Все же хотелось бы послушать. — Странно просто все это. Странно, но приятно. Не думал, что фантазии когда-нибудь станут реальностью, а тут я и оглянуться не успел, а под рукой все, что я только во снах видел. Странно возвращаться домой, и знать, что тебя там кто-то ждет. Что можно подойти и обнять. Что тебе заварят чай. Что о тебе заботятся. Что можно поговорить по душам. Все хорошо. Все просто хорошо. Как же странно осознавать, что меня правда любят. Взрослый улыбнулся. Любовь — это, конечно, хорошо. — Да, люблю. — Я знаю. Всегда будешь любить? — Буду. — Что-то я много болтаю в последнее время, это все из-за тебя. — Какой же я бесстыжий. — Батник я тебе не верну, себе оставлю. — Он же большой на тебя, все равно никуда пойти в нем не сможешь. — Ну и что. Дома в нем буду ходить, он тобой пахнет. — Если я перестану его носить, то он перестанет пахнуть мной, — с улыбкой пробубнил Виктор. — Все мои батники красть будешь? — Да. Только Юра мог так злобно проявлять заботу. Больше они не разговаривали. Просто наслаждались теплом друг друга. И никто из них не мог предугадать того, что ждало их впереди.