Твоя судьба: тень в душе

— Сакура-сан, я премного польщён вашим вниманием! Полосатый уличный котик мурлыкнул и перевернулся на спину, подставив пузико. Девушка в кимоно и с двумя заплетёнными сиреневыми хвостиками нежно почесала белоснежное, резко контрастирующей с полосатой спинкой брюшко. Котик снова замурлыкал. — Ох, Сакура-сан, помилуйте. Мне так давно брюшко никто не чесал с такой нежностью. Сакура улыбнулась. — Кавамото-кот, не стоит благодарить. Вы мне лучше скажите, не видели ли вы тени в тёмной подворотне? Котик перевернулся на брюшко, лизнул лапку и потянулся. Мимо переулка проехало такси. В самом переулке стоял полумрак. Единственный фонарь лениво и тускло светил, а на видневшемся между высоток кусочке неба смутно поблёскивали звёзды, то и дело скрываемые чёрными тучами. Изредка в разрыве этой небесной ваты мелькал тусклый лик луны. В ноздри забивался запах помойки, идущий от переполненных баков. Куда-куда, а сюда мусорщики явно ленились заходить. Эта мысль мелькнула у Сакуры, когда она вытянула изящную ножку в традиционной обуви и слегка скользнула по плохо видимой в полумраке кожуре. Кожурка лопнула, распространив кислый запах. — Ох, Сакура-сама, поаккуратнее, не испачкайте ножки. Кавамото и тень видел. И взаправду видел в тёмной подворотне у рекана Каору-сан. Каору-сан — женщина добрейшая, она нам рыбьи потроха выносит, молочка наливает. Добрая женщина, мяу. — Коли женщина добрая, видать, любите её? — Люблю. Все кошечки любят, мяу. — А что тень? — А тень у рекана обосновалась, мяу. Пришла туда молодая в платье как у школьницы и тень сразу за ней. Гуляет уже полночи по окрестностям, мышей пугает, кошек сгоняет. Житья нет, а ведь ещё солнце не встало. Уж вы-то, Сакура-сама, разберитесь, а то как увидишь страшилище это — так душа в хвост и сам бежишь прочь. — Бедный, не переживай. Уж я с хозяином разберусь с напастью. Будешь и мышек ловить, и по дворам гулять. Котик мяукнул и исчез в темноте. Сакура неторопливо поднялась и отряхнула кимоно. На секунду силуэт девушки окутала дымка, а после волосы духа посветлели, кимоно превратилось в школьную форму. Мгновение — и в подворотне стояла милая девушка с золотыми хвостиками, в короткой синей юбке и джемпере, надетом на голубую рубашку. — Господин, ты слышал? Уже около рекана Сора принял её слова и утвердительно отозвался. Всё понятно. Все опасения подтвердились. Он толкнул деревянную дверь и вошёл в рекан. За стойкой, крутя в пальцах чётки, стояла Каору в своём неизменном кимоно. — Она в кофейне. Поняла без слов. Каору всегда всех понимает. Эта хрупкая женщина в традиционном кимоно посещает каждые выходные храм и умеет угадывать желания и настроения окружающих. Не маг и не психолог, но просто знаток человеческой души. Возможно, именно поэтому в городке именно её рекан стал центром обмена информацией. Сора кивнул, сменил курс и направился в кофейню. Толкнул стеклянную дверь. Искать долго не пришлось — Сиро сидела у окна. Перед девушкой стояла чашка, над которой ленточкой вился парок, и тарелка с остатками пирожного. Где-то позади двое пенсионеров играли в шахматы, а в дальнем углу, расслабив галстук и скинув пиджак, сидел импозантный мужчина с ноутбуком. — Сиро-сан! На мгновение лицо Сиро просветлело. Из глаз исчез страх, а руки, сжимающие чашку, расслабились. Но вскоре девушка вновь сжалась, превратилась в комок нервов. Сора неторопливо присел напротив. — Вы напуганы. Он не спрашивал — утверждал. Сиро опустила взгляд в полупустую чашку. Ноздри Соры почувствовали запах трав и мяты. — Это не выход. Сиро подняла голову. — Что не выход? — Чай не выход. Сора сделал знак официантке, и вскоре перед ними на белую скатерть опустилась бутылка ликера, две чашки и небольшой чайничек. Глаза Сиро расширились. Девушка принюхалась, как котенок. — Что это? — Травяной чай не поможет. А вот крепкий черный с местным ликёром — очень даже. Сора молча намешал зелье в чашке и протянул девушке. Та робко коснулась его губами, сделала глоток, а а после осушила всю чашку. Внутри разлилось тепло, а на плечи будто легло мягкое покрывало. — Вкусно. — Вас преследует тень? Сиро вздрогнула и затравленно оглянулась. Не подслушивают. Шахматисты яростно сражаются в шахматы, импозантный мужчина надел наушники, а из динамиков лился Моцарт. Шумел кондиционер, выдыхая холод. — Это моя сестра… Сора замер. — Сестра? — Я предала ее. Сиро обняла себя за плечи и опустила голову. Некоторое время она смотрела в стол, а после глубоко вздохнула. Исповедь началась. — С детства я рисовала как художник, могла копировать картины. И была младшей. Меня любили. Сестрёнка, Миё, была старшей и без талантов… Она повесилась, не в силах выносить равнодушие к ней и тепло и внимание ко мне. Всем было на неё плевать, а с меня пылинки сдували. Я помню отчётливо. Вернулась с выставки, побежала к ней, а она висела в петле. После этого я не смогла рисовать. Сиро судорожно налила чаю и глотнула. — Если тяжело… — начал Сора. — Нет… Она отмахнулась. Хотелось выговориться. Почему-то казалось, что Сора сможет помочь, снимет этот груз. Казалось, будто Сиро на исповеди в католическом храме, а Сора — священник. — Родители долго ругались, заставляли силком. И им тоже было плевать. После самоубийства сестры я сменила школу. В той меня с любопытством разглядывали, пускали сплетни и грязные слухи. Это произошло два года назад. Эти два года я проучилась в другой школе, окончила ее. Но незадолго до совершеннолетия сестра вернулась и преследовала меня. Я схожу с ума. Я не хочу в больницу. Я… я скрывала от родителей. А им было плевать. Потому я и сбежала… Сбежала, а сестра пошла за мной. Сиро проговорила это скороговоркой, глотая слова и закипающие слезы. Впилась ногтями в предплечья, ниже опустила голову, тяжело дыша. Но не заплакала. И это было страшнее всего. В ее глазах плескалась боль, руки обхватили плечи, а сама девушка будто сжалась. Сора мягко накрыл ее руку, впившуюся в предплечье, своей. Для этого пришлось перегнуться через стол. Но, похоже, никто не заметил. За стеклом мелькнула Сакура в своей школьной форме. Он узнал бы ее в любом облике. «Понятно, поставила барьер». — Я экзорцист. — А? Сиро приоткрыла рот. Руки расслабились. Девушка положила их на острые колени, обтянутые чулками. — Видите ли, в мире существуют экзорцисты. Они сродни магам, только с церковным уклоном. Есть синтоисты и буддисты, католики, православные, англиканцы и мусульмане. У всех этих церквей есть свои тайные отряды бойцов, которые владеют каким-либо родом магии. Я являюсь контрактником, магом-синтоистом, который заключил контракт с духом умершего человека. Я могу вам помочь и… Сумбурный и спешный рассказ прервался. Сиро хлопнула по столу и резко встала. Взметнулась юбка, рассыпались по плечам каштановые волосы, а в следующий момент щёку Соры обожгла оплетуха. — Вы смеётесь! Зря вообще вам доверилась! И она зашагала прочь. Хлопнула дверь. Одновременно Сакура сняла барьер. Благодаря этому барьеру сцена осталась незамеченной для окружающих. Будто это происходит на улице и свидетель быстро проходит мимо, не обратив толком внимания. И импозантный мужчина, и шахматисты, и даже персонал — все погрузились в свои заботы и не обратили внимания. — Ха-ха, господин, я так и знала, — телепатически произнесла девушка. Сакура сидела на лавочке через дорогу. От зорких глаз духа не укрылась Сиро, вышедшая на крыльцо. Некоторое время девушка жадно заглатывала воздух, а после скрылась в рекане. И где-то за углом шевельнулась и исчезла тень.