Твоя судьба: тень в душе

Сиро била дрожь, а перед внутренним взором проносились обрывки воспоминаний, смешиваясь в кашу с реальностью, сердце жгло раскаяние. Девушка бежала по ночным улицам, пялилась в витрины ночных магазинов, украшенных разноцветными фонариками, случайно наступала на ноги прохожим в толкучке у клубов и извинялась. А после тут же случайно толкала другого прохожего — и вновь робкое «простите». Она кружила по ночному району, а перед глазами был лик сестры, живой, как несколько лет назад. А после лик покрывала мертвенная бледность, переходящая в черноту, и из подворотен к Сиро будто тянулись невидимые руки тени. Как в номере в рекане. Сиро лежала на футоне, а после тень проникла в номер. И Сиро бежала, крутилась по улицам, раздираемая воспоминаниями, виной и стыдом. Она солгала Соре, а после оттолкнула. Уже не привлекало его тренированное тело. Теперь просто хотелось, чтобы он был рядом и вновь повторил свои слова. Не верилось, что он экзорцист. Но теперь было стыдно, что не дослушала. Сказки сказками, но он проявил участие. Во рту до сих пор оставался вкус чая с ликёром, единственная сладость в ситуации. Хотелось умереть от стыда и боли, ведь она сама убила сестру. Не своими руками, но своими словами и поступками. Легко было свалить на убитых горем родителей моральную вину за смерть юной девушки без талантов и друзей, и легко было обелить себя в своей душе и в глазах окружающих. Но расплата пришла. Сестра будто специально ждала этого. И теперь мстит. А Сиро заслужила, и это осознание камнем лежало на душе. *** — Я намерен разобраться с тенью. Неважно, мирно или нет. Сора облокотился на грязную крышку огромного мусорного бака. Та скрипнула и слегка прогнулась. Сакура, все ещё в облике школьницы, фыркнула. Сейчас она сидела на крышке бака напротив и играла со своими хвостиками. — Ты и так на учёте. Один неверный шаг, и нам каюк. — Знаю. — Нас посадят, если мы превысим полномочия. — Понимаю. — Ты уже раскрыл тайну нашего существования. — И что? — Любовь к той женщине тебе совсем мозг отшибла? — Вот и нет. — А я так не думаю. Май выбросила тебя, а ты, как последний дурак, пошлепал за первой же её копией. Идёшь слепо за юбкой той дуры и рискуешь своей свободой, просто потому что у нее морда, как у той женщины! — Заткнись! Сора грохнул по крышке бака. Образовалась вмятина. Сакура, впрочем, не изменила осуждающему облику. По прежнему сидела на баке, но обняла колени и золотистые волосы рассыпались по плечам. Ленты она сняла несколько секунд назад, и те полосками шёлка лежали на грязной крышке бака, слегка переливаясь в смутном свете фонарей. — Не заткнусь, дурень. Ты себя топишь. — Мне плевать. Я не могу её бросить. У неё взгляд Май. И лицо Май. — Она такая же змея? Сакура спросила это невинно, а в следующий миг рядом с ней впечаталась в стену смятая банка пепси. — Дурень! Она вскочила и зашипела, как кошка. На мгновение Соре и вправду показалось, будто у нее из-под школьной юбки выглядывает пушистый хвост, а из светлых локонов торчат два кошачьих ушка. — Прости. Но я не могу. — Ненавижу эту женщину. Сакура хмуро посмотрела на господина и крепко сжала в кулаке ленты. Шёлк приятно холодил ладонь и будто утекал сквозь пальцы. Ленты упали на бак. — Сакура… — Она тебя околдовала. Придурок, она тебя топит, а ты и рад за ее призраком бегать. — Пусть и так. Май — это Май. — Которая подцепила тебя на крючок, а после бросила удочку. — Пусть так. Я согласен. — Дурень. Сакура спрыгнула с бака, в два шага преодолела расстояние до Соры и обняла его. Знала, что вхолостую. Понимала, что Май украла сердце её господина. А этот дурак повелся. Даже после предательского исчезновения Май и её эгоистичной записки он все ещё любит ее. Чёртова Сиро. Угораздило же ее быть похожей на Май… Сакура уже предвидела итог. Поддавшись эмоциям, Сора рассказал Сиро о экзорцистах. Как только об этом узнают, им крышка. Одно дело рассказать, когда нет выбора, а после — стереть память. И другое дело — выложить напрямую, просто потому что хочется помочь и на эмоциях. Хозяин будто опьянел от облика Май. И теперь все его действия диктуются слепой любовью к католической экзорцистке. «Если бы Мидори-сама была в городе…» Она бы его остановила. А теперь он пойдет на всё, ведь Сиро — копия Май, облик которой он обожествляет. — Дурень, пошли. Я отслежу ее… Сора погладил Сакуру по шёлковым волосам. *** Она скиталась по району уже часа два, судя по времени на мобильнике. Сумку с вещами оставила в рекане. Там же осталась и смятая фотография сестры. Когда она в спешке собиралась, рука потянулась к фотоальбомам. Но взяла она только старое фото сестрёнки, где она стояла в обнимку с маленькой Сиро. Тогда ещё Сиро не открыла свой талант к рисованию. Тогда они были равны и на горизонте не сгустились тучи, не началась гроза. А теперь она словно натянутая до предела струна. Вот-вот лопнет. За своими мыслями Сиро не заметила, как оказалась в безлюдном дворике, окружённом старыми двухэтажными домами с редкими вкраплениями фонарей. Восстановила в памяти карту, поняла, что находится довольно далеко от рекана на задворках города. — Сиро… — послышалось сзади. Она замерла и медленно, против воли повернулась. Глаза мёртвой и живой встретились. В круглой арке, единственном входе и одновременно выходе, стояла сестра. — Миё… Губы сами собой, еле слышно произнесли имя сестры. Она стояла в арке, такая же, как при жизни. Любимое платье в зелёный горошек, худое лицо и каштановые волосы, как у Сиро. Только грудь больше. Сиро попятилась. Точнее, попыталась. Сделала несколько шагом, и ноги будто сковало. — Сиро. Тень позади сестры отделилась и словно впиталась в тело Миё. Кожа почернела, а губы разошлись, обнажив жуткую пасть. Пахнуло тухлым мясом и кровью. — Нет… помогите… Голос будто сел. Удавалось лишь шептать. Сиро почувствовала, что по щекам струятся слезы. Хотя она заслужила. Ведь она довела сестру до самоубийства своими действиями, она отняла у нее всё, она обвела вокруг пальца родителей и заставила терзаться виной за смерть Миё. Во всем виновата она. И теперь ей дан шанс искупить свой грех собственной смертью. — Сиро… Сестра приближалась. А в следующий миг её тело пронзило лезвие. Оковы с ног спали, голос вернулся. Сиро вскрикнула и отскочила. С крыши дома прыгнула школьница с лентой. Кусок ткани обвился вокруг тела Миё и загорелся. Через секунду тень распалась, а на ее месте стоял Сора с кинжалом и та школьница, тело которой менялось. Сиро ещё не осознала произошедшее полностью. Одно было ясно: Сора — экзорцист и сейчас спас ее вместе с некой незнакомкой. По лезвию кинжала стекала тонкими струйками черная субстанция, капала на траву. При соприкосновении с травой жидкость дымилась и источала странный запах. А где-то рядом впитывались в землю остатки тени, шипя и потрескивая. Сиро осела на землю. Осознание оглушало. — Ты… правда экзорцист? — Да… — Ты поможешь мне искупить грех? — Да… И Сиро почувствовала, что подступают слёзы.