Я бы пригласил тебя на (вые)бал

Уныло ковыряя яйцо в смятку в своём золочёном кодлере, Арсений выслушивал очередную тираду от своего отца. — Ты не понимаешь! Как можно, чтобы сам принц, — он поднял указательный палец, — и без жены. Да и я не молодею, пойми. Ведь мне больше всего хочется, чтобы по двордцу разносились не светские переговоры и перешоптывания прислуги, а топот маленьких ножек, — король мечтательно сложил ручки на груди. — Заведите тараканов опять, всё равно мы не до конца всех вытравили, — безразлично буркнул попов младший. — Опять ёрничаешь! Давай бал устроим, тебе же они нравились. — А теперь не нравятся! — он кинул ложечку на стол, что по необъятно большому банкетному залу разнеслось эхом. — я не хочу жениться. Да и это должно быть по любви, а не по твоему хотению. От резкого жеста король съёжился и отпрянул от стула сына. Подумать только, единственный сын и отказывается от женитьбы! Ничего, не обязательно с ним планировать бал. Можно устроить сюрприз. Верный слуга Фердинанд занялся планировкой торжества, и спустя неделю уже были разосланы приглашения для всех желающих дам королевства. *** — Почта, — сухо бросает Антон проходя мимо столпившегося у двери семейства. За время прибывания тут, хотя это и была всего неделя с небольшим, он устал просто ужасно. Мышцы тянет от постоянной работы, подушечки пальцев были покрыты мозолями от непривычки держать иглу, кожа на руках неприятно сухая от постоянной стирки или мытья посуды. У него болит голова от короткого и беспокойного сна, от постоянных оров и упрёков. Максимально хочется уже куда-то выбраться, желательно в настоящий мир. Если он обкурился, то во первых не отпускает слишком долго, а во вторых уже хочется, чтобы отпустило. — И что, даже не посмотришь что там? — с надеждой и неким нажимом спросил Жак. Да, большинство дел парень теперь может выполнять сам, но без собеседника свихнётся ещё быстрее. — А смысл? — он уже закрыл дверь оказавшись в прогнившей части дома, поэтому можно разговаривать с мышами и не бояться быть замеченным. — Я видел там королевскую печать, — заговорчески подмигнул он, насколько это вообще возможно с мимикой грызуна. — И что это значит? — всё ещё безразлично спросил он, привычно колупая ногтём какую-то деревяшку. — Ну! Там же принц. Вдруг бал какой-то. — А мне разве туда можно? — усмехнулся он очевидному «сиди дома и носу не суй». — Спроси у Анастасии. У вас разве не нормальные отношения? — Она просто слишком глупа и её легко заболтать. — Какая разница! — всплеснул мыш лапками, злясь на безынициативность хозяина. — Иди к ней, не упускай момент. Решив что, действительно, терять ему нечего кроме собственного достоинства, он подмёл крошки на полу, вытер руки о фартук, и поднялся к сестре. — Насть? — за неделю у той уж очень часто скакало настроение, поэтому просунул голову в дверь Антон лишь на половину. — Чего такое? — она явно была очень радостной, рассматривая аккуратный прямоугольник глянцевой бумаги перед собой. Приняв это за «проходи конечно», шастун вошёл и плюхнулся на стульчик рядом с кроватью. Для этой комнаты и этого стула он ощущал себя слишком грязным, а свою одежду слишком невзрачной. — А что ты рассматриваешь? — осторожно заглянул он в бумажку. — Ой, я была права! Это бал для всех молодых дам королевства! — она прилегла головой на приглашения, прикрыв глаза. — и нас пригласили. Там будет принц, Господи, как я его жажду увидеть, потанцевать с ним, хотя бы потрогать. Ты бы его видел! — Да-да, голубоглазый брюнет, мечта всех у кого есть глаза, — Антон не мог не умилиться от такой счастливой и мечтательной девушки. — Ещё бы. А приглашение! Я на него молилась по ночам, хоть матушка говорит что о такой дурости просить нельзя, представляешь? Оно даже пахнет приятно, понюхай! — она настойчиво начала тыкать под нос парню листочком. Пахло какой-то чайной бурдой и специями. Вообще всё это дорогое удовольствие, поэтому и хвастаются. — я представляю, что так пахнет он. Что мы с ним кружимся в танце, на нём безупречный костюм, на мне новое платье, я накланяюсь к его шее, а он так пахнет, — Анастасия любовно поднесла приглашение к лицу. — кстати о платье, я хочу… Объяснения того, как Антон, (а точнее его маленькие друзья, но об этом лучше не знать), должен сшить новомодное платье с кучей складочек и бантов, он прослушал. Представляя как это — на балах. И наверное принц действительно сказочно красивый, раз все в таком восторге. *** — Матушка, а Золух? — спросила Анастасия подбирая колье к будущему платью. — А что Золух? Он шьёт вам наряды, убирает дом. — А бал? — Что значит «а бал»? Он мужчина, его не пустят. Даже если бы пускали, то ему там нечего делать. Принца сватают, вам бы лучше позаботиться о том, чтобы сильнее всех произвести впечатление. Дризелла, милая, неси белила… *** — И что ты будешь делать с этим платьем? Нужно же ещё и Дризелле сделать. — рассуждал Жак, когда они уже были в комнате. Антон лежал раскинувшись звёздочкой на скрипучей и пыльной, но всё же очень мягкой кровати, и смотрел в потолок. Вокруг привычно столпились птички да крысы, и лишь парочка всё ещё немного пугала, а в остальном вроде как поспокойнее стало. — Не знаю. Я же не умею шить… Я вообще ничего не умею! — он ударил руками по кровати от безысходности и злости на свою безрукость. — Ну тише, тише, — гас — друг жака. Они тут все друзья, но эти прям лучшие. Крыс сделал задумчивый вид, — сходи пока наколи дров для камина, мы подумаем. — Вы лучшие, знали? — он устало улыбается доброте живности, — Идите сюда, — шастун раскинул руки, приглашая всех в объятия. Колоть дрова, между прочим, тоже не хуи пинать. Кое-как справляясь с этой тяжёлой ношей, ему попалось оно. Полено которое не рубится. Ну вообще ни в какую! Не то чтобы у Антона силы не мерено, но не совсем же всё плохо. — Блять! — издав нечто, похоже на «ьъ», он повалился на траву сзади себя. Грудь тяжело вздымалась, мышцы пульсировали, а на лбу выступила испарина, хоть погода и оставляет желать лучшего. — Тяжко, да? — приятный голос явно ему сочувствовал. — Очень. — парень уже прикрыл глаза, как понял: он тут был не один. И тут мог начаться средненький ужастик, но голос неожиданно мягко рассмеялся. Это была она, женщина, судя по всему лет шестидесяти. Антон открыл глаза и взглянул на женщину приклонных лет завёрнутую в голубой мягкий плащ с палочкой в руках. Честно? Он не удивлён. Может слегка. — А вы… — Я твоя фея крёстная, родной, — она взмахнула палочкой от которой рассыпалась по воздуху дорожка из мерцающих искр, — волшебная, между прочим. — О боже мой, — парень сел, прижал колени к груди и прикрыл голову руками. Сколько можно уже этих неожиданных сюрпризов? — Ты хочешь на бал? К принцу. — Что? — не то чтобы это была мечта, поэтому он как-то и не задумывался… — ну да, — но отказывать глупо. — Но туда не пустят моего мальчика, так? — она задумчиво потёрла рукой мягкий подбородок. Дама она полная, этого не отнять. — можно что-то сообразить, знаешь ли. — А вы что, прям колдунья? — с какой-то детской восторженностью, но и долей скептицизма спросил он. Старушка ухмыльнулась и подняла вверх палочку от которой опять посыпались искорки как от фейерверков. Палочка была канонично сказочная. С голубенькой звёздочкой на конце и повязанной чуть ниже пышной лентой с идеальным бантом. Интересно, он снимается? И откуда эта палка взялась? Из размышлений Антона вырвал привлекающий к себе кашель крёстной. — Ты же знаешь, что здесь в каретах катаются? — уточняет женщина прищурившись. — Э. Конечно. А бывает по другому? — и к чему это она такие вопросы задаёт? Антон так сильно выделяется? — Я всё знаю, родной. — от того, как мягко она улыбается доверие возрастает. — но сейчас не об этом. Как же там было… О! Точно, — её лицо озарила задорная ухмылка, а за тем она направила палочку резким движением куда-то в огород. После того, как фея начала шептать себе под нос заклинание из-за покосившейся изгороди вылетела огромная тыква. Она действительно аномально большая, лучше бы на конкурс отправили. Прямо в воздухе овощ начало колбасить, его сдавливало по бокам, вытягивало и сплющивало, пока перед ними не грохнулась идеально чистая, блестящая серебряными боками и золотыми венделями карета. — Это… — кажется в этот момент на лбу и появились все морщинки от попытки бровей улететь в район макушки, — это же невозможно! — Ох, родной, это ещё возможно, а вот дальше мы начнём настоящее волшебство, — от хитрой ухмылочки стало жутковато. — Как вы вообще смогли так? А кто-то так ещё может? А я могу? Когда вы... — вопросы сыпались как снег на голову и старушка поморщилась как от зубной боли. — Потом, — мягко, но с неким напором прервала она поток вопросов, — всё потом, у нас мало времени. А ты ведь ещё хочешь увидеть, на что я способна? Оставалось лишь кивнуть и продолжить не моргая наблюдать за чудесами. — А кто же будет тебя везти? Кони! — радостно махнув палочкой женщина приманила к себе мышей. — Они же вернуться? — насколько можно было привязаться к зверькам за неделю Антон это сделал, потому спросил крайне обеспокоенно. — Ну конечно. Парящие в воздухе мыши повторяли судьбу тыквы. Моськи вытягивались как и лапы. И вот, спустя секунд десять перед ними стояло четверо белоснежных скакунов. — Ты же не будешь управлять лошадьми! Так, нам нужен кучер. Кто же… Ах, как я могла забыть. — внезапно звёздочка палочки направилась в сторону сарая, где ежедневно Антон подкармливал худощавого пса Бруно. Паника и страх за животных встали комом поперёк горла. Оно того не стоило, Антон вообще не хочет на этот бал! — Только не Бруно! — подскочил на месте парень, но на подушке из блёсток уже вылетел ничего не понимающий пёс. — Не переживай. С собакой провели те же махинации, но только он стал не конём, а низеньким полноватым мужичком со смешным париком цвета благородной седины. То же самое было и с котом, (тут-то Антон не переживал, он давно мечтал чтобы его блохи заели на пару с глистами), который обратился в довольно симпатичного лакея. С таким же париком. — С этим всё, — гордость и удовлетворение на лице крёстной слегка успокаивают. — но боюсь моего мальчика не пустят на бал, — она скуксила губы писей и сделала нарочито грустное лицо, — мы можем с этим что-то сделать. — А как же… платья! — они совсем вылетели из головы… в-ведь животные сами не справятся, — Как я поеду на бал, не сделав платья для сестёр? — Не думай об этом, я помогу твоим пушистым друзьям, — женщина задорно подмигнула и продолжила. Взмах палочки заставил сжаться то, о чём в приличном обществе не упоминают, но не успел Антон что-то возразить или ужаснуться, как самого подняло на воздух. Вокруг от искор слегка покалывало, как если бы его обложили металлическими губками, а во рту появился какой-то странный привкус химозной клубники, как от заморозки в стоматологии. — Я постараюсь аккуратно, но ты всё равно потерпи. Магия это непросто. Нет, терпеть он не был готов. И вообще это какая-то дурость! Но рот как будто параллезовало, а всё тело начало выворачивать. Не то чтобы это было не в терпеж как больно, но если бы не «связанный» рот, то Антон бы как минимум заскулил. По шкале болезненности — как упасть на камень в кусте крапивы. Такое точно не захочется пережить снова, но интерес, во что он превращается, больше. Посмотреть сил нет, но по ощущениям конечности уменьшаются. В какой-то момент, после вспышки боли ниже пояса, его опускает на землю. — Неприятно, да? — Вообще-то больно! — нет, вот сейчас морщинки точно появятся. Он что, опять в седьмом классе? Что с голосом? Где его великолепный басс? О нет. Пазл начал складываться, поэтому Антон быстро положил руки на грудную клетку. Что за бред? Это невозможно, нет. Только сейчас он обратил внимание на разницу в росте. Если раньше он макушкой чесал небосвод, то сейчас едва ли не ростом с фею. Как он мог забыть самое главное! Положив руку на пах (своё достоинство) он так же не обнаружил. — Я девушка? — парень (теперь уже не совсем) пока не истерил, но до этого так же близко как до земли теперь. — А как же тебя иначе туда пустят? — деланно удивилась она, будто это Антон тут с помощью какой-то палки меняет людям пол. — Нет-нет, стойте, — белокурая красавица замотала головой из стороны в сторону, — мне это не нужно, поймите. Вы можете меня просто… просто переместить обратно? Я хочу домой. Это всё слишком странно, я каждый раз засыпаю с надеждой проснуться дома… — Я понимаю, — начала она присаживаясь рядом, — тебя это всё пугает, но ты можешь обратиться ко мне за советом в любой момент. А сейчас, я думаю, стоит попробовать сходить на бал. — сохранив паузу и приобняв за плечи крестника, она продолжила более оживленно, — и у тебя совсем не осталось времени! — нарочито весело поторопила она. — учти, в двенадцать ровно все чары развеются. Ты опять станешь мужчиной, кони мышами, а карета тыквой. Не упусти свой шанс! — и в этот момент карета, в которую секундой ранее усадили Антона, тронулась и помчалась в неизвестном направлении через лес. Ехать было неспокойно, а постоянная качка провоцировала не только раздражение, но и рвотные позывы. Платье на нём, между прочим, действительно шикарное. Атласные вставки, всё увешано роскошными, поблёскивающими на солнце драгоценными камнями. Карсет ощущался довольно явно, стягивая, он уверен, и без того идеальную фигуру. Рукава фонариками мешали нормально сидеть, так как парень боялся из помять. Одна из пугающих черт этого мира — реалистичность в плане ощущений, потому что всё остальное на неё не претендует. Поэтому швы неприятно впивались в нежную кожу, голова чесалась от нереальности причёски, а ноги жутко натирало обувью. Посмотрев вниз, Антон удивился ещё сильнее. Туфли из стекла? Как? Как на них ходить? Теперь весь вечер он будет переживать не только от того, что в любой момент может превратиться в другого человека, но и от возможности разбить обувь. *** Дворец действительно шикарный. Куча башенок, кареты пестрят разнообразием, а некоторые, вычурностью. Огромная лестница, всё в сапфировых оттенках, а дамы всех возрастов и мастей уже переговариваются на пути к своему возможному счастью. Под этот гомон и Шастун засеменил внутрь. Сёстры в новых платьях тоже промелькнули в толпе. Как удачно фея всё подстроила. Интересно, а как они не заметили его отсутствие? Ладно, об этом он подумает потом. Желание снять обувь никогда не было настолько явным, но это всё не важно. Он столько натерпелся чтобы увидеть этого самого-красивого-мужчину-на-свете-принца, что сейчас только тот и заботил. Возможно в каких-нибудь газетах (интересно, они у них есть? Делают ли туда сейчас фотографии?) и мелькал образ его величества, но сам парень не подозревал даже о том, какого цвета его кожа. Поэтому когда нелепого вида мужичок с по-крысиному вздёрнутым носом объявил о его появлении, туфли стали волновать намного меньше. И вот, виновник торжества вышел на то же возвышенное место под лестницей, осматривая зал. Ох, он действительно был чертовски хорош. Аристократичная бледность, ровная осанка, волосы резко контрастирующие тёмным шоколадом, как и россыпь родинок на щеках и шее. Он как одна большая печенька с шоколадом. Только вот по лицу видно, что ему оно всё не надо. Улыбаться даже не пытается, пока ему представляют девушек с поразительно длинными именами. Ну, посмотрели — пора валить. Как его представят? Хуй пойми кто? Не, так не пойдёт. И чувствовать себя совершенно не в своей тарелке тоже не очень. Лучше прогуляться по двордцу. Интересно так можно? Тихонько промелькнув через висящий гобелен на балкончик, он загляделся на мерцающий звёздами город. Тёплый ветерок пощекотал собственными выбившимися прядками щёки, заставив довольно поморщить нос. Лениво гуляя по огромному балкону с ажурными стенками, парень завернул в какой-то коридор. Весь замок обычно напичкан стражниками в железных латах, это Антон заметил ещё при входе и дальше, но тут ничего подобного не было, это подкупало. Раз никого нет, то можно и снять эти бесячие туфли. Ощущая пушистый ковёр и лёгкость движений, он выпорхнул в сад. Тот был просто огромным с высокими тонкими вишнями, розовыми кустами и идеально подстриженными пихтами. Бродя среди всего этого цветущего великолепия шастун наслаждался тишиной, стараясь не думать о проблемах. Это молчание изредка прерывалось пением птиц и… кваканьем лягушек? Откуда оно? Тут есть водоём? Немного пройдя на звук Антон действительно нашёлся небольшой пруд. Над водой нависал изящный мостик. Продираясь через деревья и кусты, наткнувшись пару раз на шипы и хорошенько обматерив их матерей (что, в прочем, не имело смысла. Антон точно не ебал какой-то розовый куст до этого) он наконец вышел на мост. Видимо до этого парень не заметил стоящую тёмную фигуру над прудом. Подойдя ещё ближе он понял, что это принц. Почему он не на балу? Как без него вообще возможно продолжение вечера? Всё равно стало неловко подходить к принцу, поэтому парень попытался опять уйти в кусты, но тут его окликнул этот самый принц: — Вы можете остаться. Я не против компании. — не поворачиваясь ни на секунду проговорил тот. Он понял кто Антон? А может это тело кого-то уже до этого известного? Было бы ужасно. Молча наблюдая за принцем он подошёл и встал так же оперевшись на перила. Мужчина смерил его взглядом и в миг начал посмеиваться. — Вас что-то не устраивает? — Антон не хотел сказать это грубо, но оно само вышло как наезд. — Нет, просто вы меня веселите. — на Шастуна он больше не смотрел и вёл диалог наблюдая за звёздами смотря куда-то вдаль и красиво улыбаясь. — Чем же? — он действительно не понял, в чём дело. Но лишь спустя несколько секунд понял, что до сих пор держит в руках хрустальные туфельки. — ой, извините, — стало неловко, поэтому он поспешил нацепить обувь обратно. — Нет, не стоит. Это прибавляет шарма нашей прогулке, — опять эта улыбка! Не залипнуть хоть раз было против его сил. — Разве у нас прогулка? — всё-таки надев одну туфлю и принимаясь за вторую спросил он. — Если хотите, то да. И право же, не надевайте вы эту туфлю! — он потянул «лодочку» на себя. — выглядит очень неудобно. — Отдай туфельку! — Антон ойкнул. Когда он успел перейти на «ты»? — извини...те. — Мне осточертели эти формальные обращения. Давай на ты. Как тебя зовут? А имя то у него только мужское! Ну… надо придумать, срочно! Золухка? Золушка. Звучит неплохо. — Золушка. А вас? Тебя. И опять принц смеётся. Что такое! — Это потому что ты в золе копаешься? И правда. А почему-то он и не задумывался… — Ну типо, — а что скрывать, правда? — Не похожа ты на прислугу. — А на кого? — удивление внезапно у комплименту не помешало ехидной ухмылочке. — На принцессу. Ты очень красивая. Разве при подобных словах люди так легко говорят? Как будто сказал какой-то факт. — Ты тоже! — поспешил ответить Антон, но его прервал снисходительный смешок со стороны. — Нет, не стоит. Когда мы говорим комплименты, ощущение что это заигрывания. Лучше расскажите о себе. — А… Ну, я живу далеко, слежу за хозяйством, вообще не думал...а, что попаду сюда. У меня даже времени на подготовку не было, но мыши мне помогли, — невольно дрогнув на последней фразе он задумался: а у всех ли животные говорят здесь? И сможет ли он выкрутиться, если нет? Принц уже считает его или отбитым? Учитывая то, что после этого его высочество прикрыл рот посмеиваясь — говорящие мыши даже тут странность. — Ты говоришь с мышами? — сквозь смех спросил тот. — Да! В смысле нет… а вы. Ты. Ты так и не ответил про имя. — Это даже смешно. Как ты можешь не знать моё имя? Ты даже ко мне на бал пришла. — А может я не ради тебя тут, — лучшая защита — нападение. Хотя этот диалог уже слегка нелепый. Надо бы перевести тему. Только на что… — Арсений. — эта улыбка всё же сводит с ума. — Арсений, а не подскажешь время? — а что? Это тоже тема. Тупая, но тема. — Одиннадцать пятнадцать. Обычно в двадцать минут я ухожу с мероприятий гулять. Не хочу казаться грубым, но у нас есть минут пять, если вам есть что рассказать… — А можно с тобой? Я анекдоты знаю. — он буквально поменял пол ради этих полутора часов, стоит взять из них максимум. — Анекдоты? — Ну шутки прикольные. Там про смурфиков, геев, огурцы… — Я понял только слово огурец, — не переставал улыбаться Арсений. — Это ещё одна тема для разговора! Так можно? — Ну рискните. Далее они проскользнули в лес. Было довольно влажно и холодно, но Антон героически терпел, поясняя новому знакомому что значит голубизна в его гениальном каламбуре про голубую кровь. Следующие сорок минут прошли очень легко. Переодически залипая на этого самого «голубого», шастун даже пару раз врезался в сосну. Когда до двенадцати оставались считанные минуты, он нехотя заговорил: — Понимаешь, мне нужно срочно бежать. У меня дела, и я в двенадцать уже точно должна сесть в карету как минимум. — потирая шею виновато смотрел он. Проскользнувшую мысль о том, чтобы забить на всё и остаться он отмёл. И так хватит шокирующей информации с принца на сегодня. — И что, даже не подождёшь пока мы дойдём до моего любимого места? О, там просто чудесно, а мы довольно близко. Это не займёт у тебя больше десяти минут. Думаю погрешность в пять минут можно простить. Или моя компания настолько утомительна? — Нет конечно! Просто… там действительно то, что нельзя отложить. — Ты поведала мне тайну о гайке в животе. — В пупке, — поднял указательный палец наверх парень. — Именно. Поэтому думаю с этим я как-то уживусь. Или в полночь ты превратишься в лягушку? Они мне нравятся, если что. — обезаруживающая улыбка заставляла мозги плавится как шоколадку на жаре. — От правды недалеко. — Твои анекдоты меня когда-нибудь в могилу сведут. — Это правда! Ладно, вопрос и я убегаю. Чтобы ты сделал, будь я мужчиной? — где-то в районе груди начало покалывать и неприятно давить. Неужели месячные? По описанию похоже. — Как это связано? — Важный вопрос, — колени скрутило неприятным вытягиванием, хруст некоторых суставов ощущался физически. Неужели он опоздал? Нет, нет, нет! — Наверное, — на удивление спокойно продолжал он подходя ближе, тогда как Антон напротив старался найти план отступления. В любом случае можно просто прыгнуть в кусты. А одежда интересно сохранится? Крепкая хватка на запястье значительно осложнила мыслительный процесс. В паху болело не так, но уже очевидно что превращение запущено. Честно? Попытки вырваться были слабыми. Уходить хотелось только мозгами, а душой, печёнкой и всеми остальными органами тянуло к арсению. Прозвонил колокол. Ровно двенадцать, — поцеловал бы, — и он целует. Мягко и почти невесомо касается губ Антона. И остаётся только одна мысль: Если он обкурился, то во первых не отпускает слишком долго, а во вторых, не хочется чтобы отпускало.