Я люблю твои работы, Лука.

- Александра, что с нами будет дальше? – спросил Лука. Александра остановилась и резко обернулась. - Я не Александра, я Хюррем! И если ты не уедешь, то тебя, меня и детей убьют! - Хю. Хюррем, зачем ты это делаешь со мной? Я же люблю тебя! - Лука, замолчи, прекрати немедленно! Я люблю султана! - Но почему? Он тебя платьями задарил, украшениями? Деньгами? Да, я понимаю, что не могу тебе этого дать, но я могу дать тебе мою любовь! - Не нужна мне твоя любовь! У меня есть Сулейман! - Александра.. Я. Хюррем подбежала к Луке и начала колотить его по груди: - Я.. Не.. Александра! Я.. Хюррем! И я.. тебя.. не.. люблю! Сказав это, она выбежала из покоев, оставив Луку одного. А у того подкосились ноги и он упал на ковер Хатидже. - Александра, за что ты со мной так? Что мне делать, чтобы забыть тебя, чтобы вырвать из сердца мою любовь? Что ты со мной сделала?! Истерика кончилась оцепенением. Махидевран вошла в дворец Хатидже, шурша платьем. Она хотела посмотреть на росписи стен, выполненные Лукой так сказать при свете дня. И тут навстречу ей двинулась рыжеволосая соперница. - Махидевран, куда направляешь свои ноги? - Хюррем, я что, должна отчитываться перед тобой? Пришла на фрески посмотреть! - М-м, мило. Только, боюсь, что тебе здесь не рады. - Что ты имеешь ввиду? Хатидже не хочет меня видеть? - Это здесь ни при чём. Я не хочу тебя видеть. Давай, проваливай отсюда! - Я пришла не к тебе, поэтому ты не имеешь права меня выгонять! Иди, куда шла! Хюррем поклонилась и пошла дальше. А Махидевран тихонечко подошла к двери в покои, которые как раз и расписал художник из Крыма. Открыв дверь, она увидела Луку, лежащего на персидском ковре Хатидже! Подойдя к художнику, она взглянула на него. Он был жив, но видимо, что-то произошло, что заставило его упасть. Женщина прониклась сочувствием к нему и провела своей рукой по его мягким волосам, словно желая успокоить. Лука почему-то не обратил на это никакого внимания, словно был мертв. Однако его веки закрылись и брови сошлись на переносице. Долго Махидевран сидеть не стала, а поднялась и пошла в покои Хатидже, чтобы поговорить с ней. Лука же встал, отряхнулся и вышел из этого проклятого места, в котором была убита его душа. Ему казалось, что если сейчас сам Великий Султан Сулейман прочитает ему смертный приговор, то он отреагирует равнодушно. Потому что Хюррем уже его убила, сказав, что не любит. Лука прекрасно понимал, что отомстить Султану он не сможет. Ну, нарисует он ему нос картошкой и одно ухо больше другого. И что? Султан лишь посмеётся над незадачливым влюбленным художником и отправит восвояси. Ладно бы его соперником был соседский парень Ванька, так нет, это сам падишах всей Османской империи! - Хатидже, что-то мне не по себе, - жаловалась Махидевран подруге, жене великого визиря. - А что так, Махидевран? Что случилось? - С крымским художником определенно что-то не так. - Он угрожает твоей жизни? - Нет. Сегодня я захотела посмотреть на росписи, которые он сделал. Захожу, а он лежит на твоем ковре из Персии. Бледный, словно неживой. - Ну, мало ли, плохо человеку стало, не волнуйся. Ты лекаря вызвала? - Не догадалась. Мне показалось, что он что-то пережил, что заставило его ноги подкоситься. - Махидевран, какое тебе дело до крымского художника? Ты султанша. Одна из фавориток повелителя. Не бойся ты за него. Он сам свои проблемы решит. - А вдруг он убьет себя? - Ну, что ты переживаешь? Ты хочешь портрет от него? - Хатидже! Дело не в портрете! Мне жалко человека! Он что-то пережил, или узнал! - Влюбилась в него? - Ты в своем уме? Как я, султанша, могу влюбляться в простолюдина? Ни в коем случае! - Ладно, остынь, Махидевран. Просто проследи за ним. Может, и узнаешь. Махидевран встретила Луку одного в парке, когда он готовился нарисовать портрет царской четы. - Лука, у меня к тебе просьба. Нарисуй мой портрет. Я с повелителем это обсужу. - Как прикажете, Госпожа. – ответил Лука равнодушным голосом. Кивнув ему, Махидевран направилась к повелителю, который разговаривал с Сюмбюлем. - Повелитель, пускай художник из Крыма нарисует мой портрет. Я очень этого хочу. Сулейман задумался. А потом махнув рукой, разрешил. Махидевран, радостная, побежала переодеваться в атласное зелёное платье. В своих покоях она достала изумрудные сережки и надела их на себя. Лука ждал её в саду. Женщина присела на тахте. Художник сразу же начал набрасывать на холст черты гордой черкешенки. Её соболиные брови, четко очерченные черты лица, кудри, обрамляющие овал лица, стройный стан. Махидевран в отличие от царской четы была весьма терпеливой и дождалась, пока Лука начал наносить на портрет краски. В это время к женщине подошёл смуглый мальчик. - Мама, а мы пойдем гулять сегодня? - Мустафа, не сейчас. Я занята. - Хорошо, тогда я к Ибрагиму. - Подожди, пожалуйста, я сейчас подойду. Разрешив утомленному Луке закончить на сегодня работу, Махидевран вместе с Мустафой отправилась по направлению ко дворцу. Лука вытер кисти и, убрав их, посмотрел на портрет. Женщина на холсте смотрела гордо, неприступно. Наверное, она счастлива, может быть, её супруг какой-то важный сановник в этом дворце. Вздохнув о своем разрушенном счастье, Лука собрал все инструменты для рисования и и отправился к себе. Внезапное появление Александры на его пути заставило его выронить все из рук. - Уезжай отсюда, немедленно, Лука. Забудь меня. – прошипела она, нанося бывшему жениху ещё раны. - Я уеду, уеду, не бойся, Александра.. - Я Хюррем! - Хюррем. – повторил Лука с отчаянием в голосе. И, подняв упавшие вещи, поспешил скрыться. Ни он, ни Хюррем не знали, что за ними с балкона наблюдает Махидевран. Женщине просто хотелось немножко подышать воздухом. Услышав голоса Хюррем и Луки, она напрягла слух, но оба разговаривали на русском. Черкешенка не понимала ни слова. Наступил вечер, а затем Стамбул накрыла ночь. Хюррем спала в объятиях султана, Махидевран сидела в покоях, и конечно же, скучала по повелителю. Лука на улице сжигал все портреты Александры, прощаясь со своей любовью навсегда. Он понял, что больше никогда не будет счастливым. Из окна на него смотрела Садыка-Виктория. Молодой художник с печальными глазами понравился и ей. Однако в её сердце уже был Матракчи. Лука сжёг последний портрет и решил уехать утром же. Портрет Махидевран он почти закончил. Осталось лишь подарить ей. Но пускай это сделает кто-то другой. Ему здесь явно не место. - Гюльшах, знаешь, художник, что рисует мой портрет, такой грустный. Мне кажется, что в этом виновата Хюррем. - Госпожа, вы можете это выяснить. - Я хочу, чтобы ты проследила за Хюррем и узнала, что происходит. - Как прикажете, моя госпожа. Гюльшах поклонилась и вышла из покоев, оставив Махидевран одну. А та взяла в руку зеркальце и посмотрелась в него. В зеркале отражалась взрослая женщина со слегка уставшими глазами. Это немного расстроило Махидевран, особенно, учитывая, как цветет Хюррем. Однако, вспомнив, что художник из Крыма выглядит не лучше, она немного успокоилась. Нет, она не злорадствовала, просто считала, что не одна такая. С Лукой нужно будет сблизиться. Так, на всякий случай. Вдруг получится через него узнать что-то такое о Хюррем. Любой человек, знающий Луку хорошо, посмотрев бы на него, отметил бы, что художник изменился, причем не в лучшую сторону. Его голубые глаза потемнели, в них не стало блеска. Губы потрескались, а волосы, прежде красиво обрамляющие лицо, теперь хаотично разбросаны и заметно отросли. По правде сказать, Лука всё это время силой заставлял себя забыть о том, что когда-то был счастлив. Выкинуть из головы мысли об Александре, превратившейся в Хюррем. Не смотреть больше ни на одну девушку. В отличие от Сулеймана он не мог, потеряв единственную любовь, переключиться на кого-то другого. Пока он был здесь, он рисовал портрет Махидевран. В глазах женщины была почти такая же тоска, как и у него. Единственной отдушиной для Махидевран был её сын – Мустафа. Мальчик стал для матери отрадой, поддержкой и единственным утешением в её жизни. . - Госпожа, я могу написать ваш портрет вместе с вашим сыном. – предложил Лука, вызвав улыбку Махидевран. Когда Лука закончил работу, Махидевран подошла к нему. - Лука, я слышала, что ты денег за работу не берешь. - Вы правы, госпожа, - ответил Лука, слегка поклонившись. - Но я дам тебе денег. Я слышала, что ты собираешься уезжать. - И тут вы правы, - согласился Лука. Махидевран протянула ему мешочек с золотыми монетами и Лука принял его. - Благодарю вас. - Не стоит. Значит, ты уедешь после того, как напишешь мой с сыном портрет. - Да. Однако я хотел бы уехать раньше. Завтра. Махидевран лишь вздохнула. - Неволить не буду, как пожелаешь. Поклон, и Лука вышел из парка, отправившись к себе. Придя туда, где он жил, он собрал все инструменты а через пару дней направился на пристань брать билет до Крыма. В душе было пусто, все чувства сгорели вместе с портретами Александры. - Лука! Лука, подожди! Матракчи. Наверное, хочет проводить в дорогу. Простившись с другом, Лука пошел дальше, но ничего не успел сделать: его догнал запыхавшийся Матракчи. - Уходим! – он повел молодого художника обратно. - Что? Что происходит? - Бунт против повелителя! Лука вздрогнул. Александра, кажется, осталась во дворце.. Но, странное дело, его почему-то больше волновала Махидевран. Свалив все свои переживания на то, что он всё же рисует её с сыном портрет, Лука прибавил шагу. Добрались ночью до дворца Хатидже. Почему? Неясно. Полчаса напряжённого ожидания – и ко дворцу подъехала чья-то карета. - Повелитель? – с надеждой воскликнул Матракчи. Но в карете ехала Хюррем с мальчиками. В одном из детей Лука узнал Мустафу и сердце его сжалось от волнения. - Ты что здесь делаешь? – зло спросила Хюррем у него. Лука аж задохнулся: настолько трудно стало дышать. Он даже не стал объяснять, что не успел уехать из-за бунта. Хюррем завела мальчишек во дворец. А там уже были испуганные Гюльфем, Садыка и беременная Хатидже. - Бунт против повелителя! – выдохнул Матракчи. Этих слов было достаточно, чтобы ещё больше напугать женщин. - Они же сейчас подожгут дворец! – испугалась Гюльфем. Матракчи повел всех куда-то вниз. Лука помогал ему. Внезапно на какой-то ступеньке Хатидже споткнулась об подол своего длинного платья и полетела кубарем с лестницы. И Лука и Матракчи задохнулись от ужаса. Лука спустился пониже и взял потерявшую сознание принцессу на руки. Девушка была тяжёлой, но он героически нёс её вниз, как вдруг резкая боль пронзила плечо. Кто-то сзади выстрелил и кажется, попал в Луку. - Лука.. – прошептала Хюррем, побледнев. То ли Хатидже стала тяжелей, то ли сам Лука потерял силы, но держать тело султанши на руках было невыносимо. - Давай её сюда – Матракчи забрал Хатидже у Луки и отнес её в подвал. Туда же спустились остальные. Лука, которого друг понес на себе, наконец-то потерял сознание. Очнулся через полчаса. Видимо, янычары ещё не освободили территории дворцов и не вернулись в казармы, потому что все сидели в подвале. Хюррем обнимала мальчиков, за Хатидже ухаживали девушки и Матракчи. Сам Лука был перевязан. Наконец Матракчи вышел, а когда вернулся, то объявил, что всё закончилось и можно возвращаться наверх. Вышли все, кроме Луки и Хюррем. - Лука, почему же ты не уехал? – странным голосом спросила Хюррем. В этом голосе было очень много сострадания и непонятной нежности. - Я.. хотел уехать.. – с трудом ответил Лука, - но.. но начался бунт и я остался.. - Ты не умрёшь, Лука – обнадежила его Хюррем. - Я уже умер, Александра.. Разлука.. меня убила.. – слишком много он сказал, это отняло его силы. Закрыв глаза, он погрузился в сон. Пришел в себя в какой-то незнакомой комнатке. Его, видимо, положили на полу, постелив там импровизированную постель. Из-за того, что он пролежал без чувств очень долго, спать не хотелось, поэтому он провел ночь, думая обо всем, что пережил в Османской империи. Ещё ему не давало покоя поведение Хюррем. Сначала она его оттолкнула от себя, разбив все его мечты и надежды, а теперь относится с состраданием, жалеет, проявляет нежность. Утром он, совершенно разбитый после бессонной ночи попытался уснуть, но в покои вошли Матракчи и Султан. - Повелитель! – Лука попытался встать. - Лежи, лежи. - Лука спас сегодня ночью Хатидже султан, когда она упала с лестницы. - Благодарю тебя, Лука. Клянусь, ты не останешься без награды. - Позвольте, я уеду, повелитель. - Подожди, тебе ещё нужно дорисовать мой портрет. Но чтобы ты рисовал спокойно, я отправлю тебя в школу Ахмеда Челеби. - Это большая честь для меня, пусть Господь сохранит вас. - Лука, хочу поговорить с тобой. Матракчи, выйди. Матракчи Насух эфенди вышел из комнаты, а султан сел рядом с Лукой. - Послушай, Лука. Не хочу оскорблять твою веру, но я думаю, что тебе лучше будет вскоре перейти в нашу веру. Потому что у нас не особо жалуют христиан. Чтобы в школе художников у тебя не было трудностей, на мой взгляд тебе лучше принять ислам. Лука спокойно выслушал султана. Дождавшись, пока тот закончит, он откашлялся и ответил. - Нет, Повелитель. Ислам принимать я не буду. Потому что я всё равно скоро уеду домой. Это одна из причин. А другая причина в том, что я верен своему Богу. - Лука, не упрямься. Ну, какая разница – всё равно одному Богу служим, только по-разному. - Нет, Повелитель. Не одному. Я читал Коран, когда ехал сюда. Просто, чтобы знать, с кем мне придется иметь дело. Ислам я принимать не буду. - Даже после прочтения Корана? - Особенно после прочтения Корана. – подчеркнул Лука. Султан усмехнулся. - Ладно, Лука. Как хочешь. Смотрю, ты верен своим убеждениям. Как хочешь. Однако тебе будет сложнее с художниками в школе, потому что они мусульмане. - Ничего страшного, повелитель. «Вот, посылаю вас, как овец посреди волков» - процитировал Лука. - Это откуда? – заинтересовался султан. - Из Евангелия. - Хм. – только и хмыкнул повелитель повелителей. И, поражаясь силе духа Луки, вышел из комнатки. А Лука выдохнул. Он сделал свой выбор. Пути назад нет. Восстановился художник весьма быстро. В процессе восстановления уже рисовал, приходил в дворец, рисуя портреты царской четы и Махидевран с сыном. Хюррем писала ему маленькие записочки, одна из которых ранила его ещё больше: «Меня, нашу прежнюю любовь забудь. Возьми эти деньги и уезжай в Крым». Это заставило Луку пойти на отчаянный шаг. Он пришел в парк и, когда Хюррем шла с девушками на прогулку, метнулся к ней. Девушки тактично отошли, а Лука взял Александру за руку. - Что ты себе позволяешь, отпусти меня! - Скажи мне, зачем ты это делаешь? - Что я делаю? - Если ты оттолкнула меня от себя, то зачем подаёшь мне ложную надежду? Зачем эти записки, сострадания, не нужные никому и нежность? - Ничего не было, Лука! Я думаю, что тебе показалось! - Показалось? Когда я был ранен, ты ворковала около меня, как горлица. Мне показалось, хочешь сказать? - Да, показалось. Между нами ничего не может быть! Я тебя не люблю! И никогда не любила! - Никогда не любила? – повторил Лука, не веря своим ушам. – а тогда, там в Крыму, что было? Не любовь, разве? Кто обещался стать моей женой? - Нет, ну в Крыму-то я тебя любила. Но сейчас стараюсь забыть. - Ты сейчас ясно сказала, что никогда не любила меня. - Не цепляйся к словам! Я тебя любила, а теперь не люблю. Всё! Уезжай отсюда! Хюррем вырвала свою руку из руки Луки и побежала от него. Только палантин развевался. Лука так и остался стоять, как пригвожденный к месту. Затем он развернулся и, прибавив шаг, побежал к себе. А Хюррем влетела в покои султана и обняла его. - Сулейман, прошу тебя, давай, поженимся, чтобы никто не встал больше между нами! Султан опешил. - Хюррем, милая, но что скажут люди? - Какая разница? Я тебя люблю, ты любишь меня! Давай, поженимся! После долгого молчания Сулейман вздохнул и ещё крепче обнял свою хасеки. - Хорошо, поженимся . Только я сообщу Валиде. - Я тебя так сильно люблю, султан моего сердца! В это время от двери Султана отошла Махидевран. Она пришла сюда, чтобы оповестить его о том, что Лука будет писать её и Мустафы портрет. Но услышав, как султан и Хюррем решили пожениться, передумала. Это был конец всему. Мир потерял для неё свои краски. Султан навсегда отказался от её любви. И ещё неизвестно, что он сделает с ней и сыном. Поэтому она решила попробовать найти утешение в общении с Лукой. В это время в покои султана зашёл Ибрагим, который прошел мимо Махидевран. - Повелитель. - Ибрагим.. Хюррем моя, ты можешь идти. Всё случится на следующей неделе. И довольная Хюррем вышла из своих покоев, чтобы подразнить Махидевран и написать записку Луке. Сейчас ей было абсолютно все равно, что с Лукой будет дальше. Даже если от горя он покончит с собой. Махидевран попалась ей, когда шла из школы. - Махидевран, хочу сообщить тебе новость. Ты только не расстраивайся. - Хюррем, само твое присутствие здесь для меня уже расстройство. Говори, что надо. Только быстро. - Я и повелитель на следующей неделе женимся. - Ты думаешь, что это сведет меня с ума? – улыбаясь , спросила Махидевран. Хотя на самом деле внутри у неё полыхал огонь. - А что, нет? - Хюррем, я уже давно поняла, что ты и Султан вместе. Ну, что ж, желаю вам счастья. Рожай ему ещё шехзаде. Хюррем поклонилась и пошла своей дорогой, а Махидевран , сгорая от горя, тихо осела на пол. По её лицу потекли слезы. - Повелитель, я не совсем вас понимаю. - Я предельно ясно сказал, кажется. Пока твоя Хатидже страдала от потери ребенка, ты развлекался в Египте с девушками? Лала Челеби написал мне в письме о твоих похождениях. - Это клевета, повелитель! У меня кроме Хатидже нет никого! - Довольно, Ибрагим! Я найду себе нового визиря, а пока не нашел, ты будешь исполнять свои обязанности. Но это пока я не нашел тебе замену. Уверяю, это случится очень скоро! Ибрагим поклонился и вышел. В это время в покои прошел Матракчи. - Простите, Повелитель. - Мне нужен Лука, Матракчи. - Слушаюсь. - И больше в мои покои никого не впускай. У меня не проходной двор. Кивнув, Матракчи вышел, а потом бросился бежать во дворец Хатидже. Почему-то ему казалось, что он должен куда-то успеть, иначе будет поздно. Дверь в комнату Луки была открыта. Когда Матракчи вбежал туда, то оторопел: все вещи были разбросаны, а в углу сидел иконописец с резцом для холста в правой руке. Рукав левой руки был поднят. - Лука! Э-э-э, ЛУКА! Подожди! Не.. не надо! Не делай этого! - Матракчи.. Выйди. - Слушай.. Тебя.. Зовет.. султан лично в свои покои. - Всё равно. - Как это «все равно»? Ты в своем уме? - Считай, что я выжил из ума, Матракчи. - Лука, даже твоя вера не позволяет тебе кончать жизнь самоубийством! Ты из-за кого это делать собрался? Неужто из-за женщины? Вместо ответа Лука кивнул. - Поверь мне, она того не стоит. Если она отвергла тебя, значит, она тебя не заслуживает! Есть ещё женщина, которая будет с тобой навсегда! Поэтому бросай нож и пошли в покои султана! Он всё-таки ждёт. Лука послушно положил резец и пошел за Матракчи. В голове прояснилось: буквально неделю назад он цитировал Евангелие в разговоре с султаном, а сейчас так быстро поддался искушению духа уныния. Отбросив все крамольные мысли, он решил просто писать портреты и уезжать, как и собирался. Султан встретил Луку в прекрасном расположении духа. Улыбался. - Лука, а у меня есть идея. Я отправляю тебя в школу художников сам, без визиря. Через полчаса идём. Лука кивнул. И вышел вслед за Матракчи ждать султана. А дворец начал шуметь, все только и говорили о браке султана и его хасеки. - Лука, слышишь ли, что творится? Ой, Аллах! - Что происходит, Матракчи? - Султан жениться собрался. - На ком? - Есть у него любимая наложница, фаворитка. Хюррем султан. Тонкие пальцы с силой сжали ремешок сумки. Прикусив губу до крови, Лука отвернулся, чтобы его никто не увидел. - Лука, что с тобой? А-а! Так та женщина – Хюррем! - Перестань.. - Подожди, у тебя с ней что-то было? - Замолчи немедленно! Я ничего не хочу слышать о Хюррем! – бедный юноша почти кричал. Матракчи схватил его за плечи. - Тихо, тихо, успокойся. Я не буду больше упоминать это имя, если оно тебя ранит.. В этот момент мимо них прошла Махидевран. На ней в буквальном смысле не было лица. Лука обернулся, чтобы спросить её о том, что случилось, но госпожа уже была далеко. На следующий день Луку лично султан отвёл в артель Ахмеда Челеби. Это было одноэтажное здание с мастерской и пристройкой, в которой творческие люди обедали. - Ахмед Челеби, этот юноша прекрасный художник. Я хочу, чтобы он писал здесь мой портрет. И ни на что не отвлекался. Повторюсь - и чтобы ни на что не отвлекался. - Повелитель.. - Ахмед склонился в низком поклоне, а потом попросил одного из художников выделить место для Луки. Повелитель прохлопал Луку по плечу и вышел.