Особенности охоты на другого хищника

Странно, знать, что тебя предали самые близкие и не испытывать по этому поводу ничего, кроме облегчения. Почему именно его? Я уже не тот Савада Тсунаеши, которого они когда-то знали, которому клялись в верности. Я даже человеком в полной мере не являюсь, не смотря на перенос сознания в другое тело. В Ковене меня знали как Хантер, лучшую охотницу семьи. И семья в лице Лекаря одобрила моё своеобразное путешествие, искренне надеясь, что в нём я обрету покой. » — Ещё не поздно попросить кого-нибудь из братьев или сестёр стать твоим родителем… — золотые глаза Лекаря пронзительно смотрели в самую душу. Я чувствовала его переживания и метания о моей дальнейшей судьбе, но ничего поделать не могла. Я уже приняла решение и стояла на этом твёрдо. — Родной, ты же знаешь. Я хочу свой путь, свою дорогу! Обнимаю Лекаря и мягко прижимаю к своей груди, не чувствуя сопротивления. — Делай как знаешь. Просто… Не забывай нас. Он утыкается мне носом в ключицы, крепче сжимая талию, словно боясь, что я исчезну. Этот момент как никогда показывает его настоящую уязвимость перед семьёй. — Никогда! Я не знала, кем стану и где окажусь. Я просто хотела следовать собственному пути, попутно доказав духовной семье, чего я стою. Оказался Савадой Тсунаеши, сильным Небом, потерявшим весь свой набор Хранителей. Ну, как, потерявшем. Они от него отказались. История по стандарту всех популярных фанфиков — из Италии обьявился сводный брат-погодка и оказался настолько талантлив, умён и силён, что увёл всех Хранителей вместе со званием будущего Десятого Вонголы. Как я ему благодарен, кто бы знал! У меня есть моя духовная семья и если ещё кто-то появится, то только партнёр. А уж нести ответственность за мафиозную семью я тем более не имею желания. Н-да, но в этом мире я точно один остался. Матушка как узнала об измене отца и его внебрачном ребёнке, старше меня на два месяца, схватилась за грудь и упала в обморок, сильно ударившись головой при падении. Её отвезли в больницу и через неделю после отъезда бывших Хранителей она умерла. Не выдержало сердце. В приют меня, слава всем Богам, не отправили. Настоящий Тсунаеши в момент отъезда своих бывших друзей от боли сжёг свою душу и связь с телом пламенем. Я пришёл практически на уголëчки души, не упустив и их. Хоть частично, но я стал Савадой Тсунаеши и душой. Позже, собравшись с мозгами и разобравшись с новыми силами, позвонил отцу. Я не помнил, как эта особенность называется здесь, но я назвал её «чуйкой». Чуйка, оставшаяся в наследство от бывшего владельца тела подсказала, что отец не будет мне вредить. Пока я лишний раз не лезу. Я уведомил отца, что он теперь вдовец и что я совсем не желаю обретать новый дом в лице приюта. Ну а дальше вопрос связей. В течении дня курьер принёс карту, на которую ежемесячно отец будет пересылать деньги на моё содержание. Опеку он взял на себя, оформив доверенность на подставное лицо, якобы проживающее в Намимори и приходившее мне дальним родственником. — Точно справишься сам? — Точно. Мой новый отец поразительный человек. Он самолично способствовал запечатыванию способностей своего второго сына, подвергал его множествам опасностей, способствовал лишению Хранителей и должности, практически уничтожив человека как личность и теперь спокойно спрашивает, точно ли его ребёнок справится с самостоятельной жизнью. Мол, родная кровь. Пока я не мешаю его планам на Вонголу, он готов спонсировать меня и любить своей странной любовью. — Ты же слышал, я множество раз говорил, что не хочу быть Боссом Вонголы. Единственное что, я не хочу больше иметь ничего общего со своими бывшими Хранителями. Даже если они однажды про меня спросят. Можешь хоть сказки рассказывать, что я на Северном полюсе с пингвинами и на небе с Северной звездой. — Пингвины живут на Южном полюсе. Не на Северном. — Да хоть на Западном полюсе, мне какая разница! Через пару дней я вспомнил, что моя чуйка зовётся интуицией, но сути это не меняло. Убедившись, что прослушки и камер нет, позвал Лекаря. Он явился, словно только и ждал, когда я его позову. — Здравствуй, мой хороший! Я знал, что Лекарь практически не различает нас, да мы и не требовали этого. Хватало того, что он нас любит. Однако Лекарю было стыдно за свою слабую память, так что он всегда называл нас ласковыми словами и уверял, будто помнит каждую встречу. — Лекарь, это я, Хантер, твоя маленькая, дикая Охотница. Он тут же сжал меня в объятиях, прижимая мою голову к своей груди, будто потерянного и вновь обретенного ребенка. Мы опустились на диван, не размыкая объятий. Мне давно не было так хорошо. — Ужинать будешь? Златоглазый мужчина потерянно взглянул на меня, словно потерявшись во времени и пространстве. Через секунду в его глазах появилась осознанность. — Кого на этот раз завалил, душа моя? Кролик? Олень? Может… Я обречённо вздыхаю. — Как здесь объявился, ни разу на охоту не ходил. Тело привыкает к новой сути. Видишь, даже клыки мои появились! Да и новая сила не пропала, я стопроцентные Небеса. Так что пока могу предложить только курицу из магазина. Лекарь кивает и мы переходим на кухню. Я начинаю тушить курицу в томатном соусе и специях, отваривая рис в соседней кастрюле. Мужчина неторопливо рассказывает новости из дома. Кто появился, кто женился, кто новую силу или партнера обрел, а кто потерял свою телесную оболочку и ожидает, когда кто-нибудь из братьев или сестёр позволит возродиться ему как родному ребёнку. Я спрашиваю про работу в Ковене, уточняю леса для охоты. — Либо к барсу иди, либо к Лань Ванцзы. Хотя… Можешь подсобить нашему волчонку. Будешь охотится в его лесу и его учить. Я киваю. Звучит неплохо. И ребёнок пристроен и я имею свою-не-свою территорию. Впрочем, к Ванцзы тоже можно заскочить. Не думаю, что он будет сильно против моего присутствия рядом. Тёмной энергией от меня не тянет, только огнём, так что при встрече с заклинателями проблем тоже не будет. Помешиваю кусочки курицы в соусе. Опомнившись, добавляю соль в воду, в котором отваривается пакетик риса. Хн, интересно, а соль действительно требуется добавлять или это очередное заблуждение? — Суиро и Зуко? — Всё ещё путешествуют раздельно. Можешь набиться в компанию к Суиро, он не откажется от защитника под боком. — А он… — Шляется с Аватаром, ага. Я выключаю газ, распарываю пакет, в котором отваривал рис. Накладываю идеально ровно — на одной стороне тарелки рис, на другой стороне курочка. Мужчина смотрит и просит сразу перемешать меж собой продукты. Ну, на вкус и цвет. Лично я люблю всё есть по отдельности, изредка перемешивая уже во рту. Вспомнив, насколько в Ковене популярен бутерброд из копчёной колбасы и дольки шоколада с орехом и изюмом, я тихонько усмехнулся. Сладкое с солёным, без хлеба, пожалуйста! Это странно по описанию, но прикольно по вкусу. Как зелёный чай с молоком или тоже самое молоко с соком. Голь на выдумки хитра, а Ковен извращен на вкусы! Обедаем мы не долго. Я складываю посуду в раковину с намерением помыть позже и приглашаю Лекаря полежать вместе и посмотреть телевизор. Он качает головой и тянется за губкой. Я пытаюсь остановить его, помыть всё самому. Он же гость! Он же Лекарь! — Сделай мне приятное, дорогой, дай мне почувствовать себя дома. И теперь я его уже не останавливаю, понимаю его желание. Мягко целую его в запястье левой руки. — Ты можешь придти в любой момент. Я с удовольствием разделю с тобой дом, как ты поделился семьёй когда-то. — Я правда могу приходить? Даже если у тебя появится новая семья? — от его нерешительности мне становится почти физически больно. Мы всё ждём поддержку от Лекаря, однако что-то не спешим возвратить долг. — Ты был моей семьёй намного дольше. Считай, уже третью жизнь. — и, прерывая его возражения, поясняю. — Да, в первой жизни ты мне практически не помогал. Но мне хватало знания, что где-то там у меня есть семья, которая меня всегда примет. В своей первой жизни я была прижатым к когтю хаоситом, а уж во второй, попав в Ковен, оторвалась и стала Хантер. Изначальная я не обращала внимания на пол, я была максимально толерантна. Может, из-за того сама считала себя небинарной личностью. У меня были знакомые среди геев, лесбиянок, трансгендеров, асексуалов и т. д. Мне нравились разные люди — худенькие и полненькие, бойкие и застенчивые, несгибаемые и ранимые. Мне нравилась сама жизнь и я была от всего этого в восторге. Я хотела купить дом, развести кроликов, кур, перепелов, коз. И обязательно завести пару собак и прикормить уличных котов. Хотела собирать урожай, варить варенье, танцевать под музыку на кухне, планировать отпуск, пересаживать комнатные цветы, носить платья в пол, повесить грушу для выпуска пара… Было несколько девушек, готовых разделить мой путь. С первой не сложилось, но с ней было ярче всего. Я была готова представить её своей маленькой семьё. Девушка нашла себе новую любовь, молодость она такая, я не держала зла, но уже представляла, насколько гомофобна моя кровная семья. Да, я намёками узнавала их отношение ко всему этому и рада, что смолчала в одно время. Я, это всё ещё я. Просто я точно поняла, что от семьи придётся скрывать больше, чем положено. Впрочем, никто не рассказывает своему отцу, в какой позе он или она был со своей любовью. Вот и я молчала. Только не о позах, а о своей любви. Был Лекарь, были братья и сестры. Я знала, что они меня поддерживают и даже оберегают по мере сил, но в тот момент мы не могли быть вместе. Потом наступила смерть и новая жизнь. Златоглазый сразу забрал меня в Ковен от неблагополучных родителей и я ни секунды не жалела об этом. Тело было вновь женское, но уже тут проявился мой хаосизм. Я много общалась с эльфами и екаями, с кем кровью обменивалась, с кем целовалась, с кем охотилась. Так и получилась нынешняя я — остроухая, клыкастая, охочая до крови, изящная, что лоза и хищная, что дикая кошка. Братья смеялись, что я странная смесь, словно бы светлая эльфийка, но Неблагой дом пробивался. Конечно же мы не состояли не в каком Неблагом доме. Была только одна принадлежность — Ковен. Впрочем, Лань Ванцзы разрешал пользоваться фамилией Мао. Это был клан, принадлежавший Ковену, основанный пресловутым Ванцзы для своих приёмных детей. А дальше уже по языкам пошло, а он и не отбивался. У меня было несколько романов, ничего серьёзного. Брак среди своих открытое отчаяние. А во внешний мир я выходила только для битвы и охоты. Так что у меня большие ожидания от этой жизни. Не то чтобы мне было плохо одной, хотелось того, что даёт семья, но только для меня. Я укладываюсь на диван, кладу голову на чужие колени, впихиваю мужчине пульт и расслабленно прикрываю глаза. Я дома.

***

Лекарь, фыркая: — «Голь на выдумки хитра, а Ковен извращен на вкусы». Пф, скажешь тоже! А кто вместе со мной эти копчено-сладкие бутерброды ел?! Хантер, ныне Тсунаеши, оправдываясь: — Я не говорил, что плохо. Я говорил, что странно. Лекарь: — Ты будешь парня искать или девушку? Тсунаеши: — Родственную душу. Лекарь, вспоминая шутку: — Знаешь, а мы тоже, можно сказать, родня!