Ты серьезно болен, малыш

***

Уникальное красное высокоэкстрактивное вино с приятным долгим послевкусием, от одной из старейших и известнейших виноделен Австралии, при дегустации которого возникает огромный спектр вкусовых ощущений, стоящее баснословную сумму именно благодаря своей редкости, вино, которое производится из винограда с 130-летних лоз с участка площадью в 4 га в долине Баросса.. Оказалось у меня на голове. Дорогущая бутылка, стоящая больше моей никчемной жизни выскальзывает у него из рук, летит со свистом, соприкасается с деревянным покрытием и громко разбивается вдребезги, осколки разлетаются во все стороны, звон от битого стекла стоит в ушах. Капли стекают с прядей моих волос и капают на деревянный пол с характерным звуком. Чудеснейший аромат дорогого алкоголя наполняет пространство, а наиболее ярко-выраженный запах исходит от моего пиджака. На белоснежной хлопковой рубашке появляются розоватые пятна, бесконечное множество каплей стекают по моему лицу и шее, оставляя красные дорожки. Я чувствую их на затылке, и на спине, одну из капель, которая бежала, как будто слезинка, я поймал языком, и на моем лице появилась лёгкая улыбка. Я моргаю, даже ресницы пропитались жидкостью, вино попало мне в глаз. Я смотрю на свои запястья, марлевые бинты приобрели розовый оттенок, опускаю взгляд вниз, подо мной ароматная красная лужица. Одной рукой я выжимаю из прядей челки капли и подставляю другую руку чтобы их поймать. Подношу к носу и пытаюсь уловить запах. - Австралия 1998 год? , - как бы невзначай спрашиваю я, почти уверенный в своей правоте. Чуя не отвечает, его взгляд переменился, он смотрит на меня как- то вопросительно непонимающе. Еще десять секунд назад в его взгляде читалась абсолютная победа, в любой другой ситуации, я бы может попытался найти в себе внешнюю причину его странного взгляда на меня.

Но когда ты стоишь в мокрой одежде, дрожащий и озябший от дождя, с вылитой на голову дорогой бутылкой алкоголя, причина неординарных взглядов, обращённых к тебе, будет известна.

Сидящие пьяницы, страстно ждавшие подобных сцен, смеялись очень громко и показывали на меня пальцем, кто-то пытался сфотографировать меня. Их эмоции: осуждение, счастье, усмешки, громкий хохот были приглушены для меня, я абстрагировался от них. Я смотрел пристально в глаза только одному человеку и слышал его сбившееся дыхание. Его рыжие пряди у лица, которые слегка завиваются, все та же неизменная старая шляпа, его ровные, почти идеальные черта лица, всегда наполненные жизнью и точно передающие его эмоции, глаза, которые застыли в испуге и в непонимании, и направленны куда-то в одну точку. Мой взгляд тоже выражал один немой вопрос:

«Зачем, ты это сделал, мой любимый напарник.»

***

В своём замедленном мире, с помутневшим из-за алкоголя рассудком, я стою и смотрю на него, внимательно оглядываю его с головы до ног. Нас отделяет всего пару десятков сантиметров друг от друга. Мир вокруг нас стал тише, мы стоим на одном квадратном метре, по очереди анализируя внешний вид друг друга, я не слышу пьяного ора и удары кулаков по столу, не слышу игравшую музыку. Я слышу как бешено стучит его сердце, как он сопит носом, как хлюпают его ботинки. Бутылка, кажется выскользнула, но она даже не занимает толику моего внимания, я смотрю только на него. На его, промокшую от дождевой воды, одежду. На мокрые растрепанные волосы. На промерзшие красные костяшки пальцев.

На его стеклянные, наполненные болью и пустотой, глаза, совсем усталый взгляд, который выражает одновременно целый спектр эмоций.

Вижу слёзные дорожки. Я чувствую сухость его кожи, и то как она стянулась от слез. Вижу дрожащие губы, трясущиеся руки. Продолжаю рассматривать и прочувствовать каждую деталь в его одежде и образе. Он тоже начинает оценивать свой внешний вид, что-то мямлит, даже улыбается.        Но я его не слышу, теперь я смотрю только..

Только на его шею.

На, не туго завязанные, марлевые бинтики, которые от того, что на них попала дождевая вода и вино раскрасились в розовый и приспустились, стали сидеть на нем как шарфик. Догадывается ли он, что я рассматриваю его шею. Его фиолетовые отметины - «поцелуи», которые были оставлены явно против воли, красные отпечатки чьих-то больших ладоней, ещё свежие синяки, следы от верёвок, и уже зажитые шрамы, близко расположенные возле сонной артерии. На секунду я посмотрел прямо ему в лицо, мы встретились взглядами. Когда я вижу его нелепую попытку улыбнуться, пока он стоит в мокрой одежде с вылитым вином на голове, и перевожу взгляд на его горловину, я испытываю такие неприятные эмоции, хочется плакать, слёзы подступают и появляется ком в горле.

Чувство стыда за самого себя накрыло меня.

Я только тихонечко, неуверенно произношу его имя,может даже я не сказал это вслух. - Дазай… , - я звучал максимально мягко и неслышно. Он услышал, его как будто вывело из транса, Осаму вопросительно смотрит на меня, явно не понимая, зачем я позвал его. Не контролируя свои действия и нарушая все границы, и правила неприкосновенности, которые мы друг другу ставили,

я протягиваю руку, и аккуратно, вкладывая искреннюю заботу, провожу по его шее, затрагивая его старые шрамы, след от веревки и от ладоней.

***

Нет, нет, только не это..

Чуя, убери свои руки.. Я боюсь дотрагиваться до туда, я не нащупаю там марлевый бинт. Он увидел. Он увидел всё. Я, дрожащими руками, с резко появившейся тревожностью внутри меня, начинаю ощупывать свою шею. Он действительно все видел. Я пытаюсь скрыть ладонями, хотя бы то, что возможно, панически ощупываю свой кадык, мои марлевые бинты просто висят на шеи, как бусы, а не выполняют свою роль. Я не был готов к такому.

Это позор.

Мы встречаемся с ним взглядом, я вижу в его глазах столько сожаления. Мне не нужно твое сострадание. Внезапно, те приглушённые сенсорные ощущения возвращаются с новой силой. Публика бара все ещё хохочет с меня и показывает на меня пальцем, как на наркомана. Все это видят. Лужица вина становится слишком скользкая, и кажется я теряю равновесие, в глазах все плывет и двоится, голова совсем закружилась , мне нужно спрятаться, убежать, чтобы никто ничего увидел , чтобы никто не осуждал меня, хочется накрыть голову руками чтобы не слышать этого шума. Я опять тревожно трогаю, свою непокрытую бинтами, шею, трясущимися руками. И снова ловлю этот полный сожаления взгляд. Не контролируя ни свой разу, ни своё тело, я последний раз кидаю взгляд на, сидящих в баре, пьяниц, все ещё смеющихся с меня. Срываюсь с места, где стоял неподвижно уже минут пять,

и просто убегаю.

Бегу по лестнице к выходу. Я просто умираю удираю от стыда за себя. Я ещё какое-то время бегу по улице под проливным дождём, даже не глядя куда, потом я начинаю задыхаться и чувствую боль в горле. Нужно остановиться. Я прикладываю руку к груди и ощущаю своё учащенное сердцебиение. За мной по лужам кроме дождевой воды текут и розовые капельки вина. Холодный ветер обдувает меня. Я присаживаюсь у стены какого то здания с небольшой крышей. Обхватываю колени руками, и прислушиваюсь к звукам дождя. Слёзы подступают , я не даю им волю, лишь одна слезинка течёт по моей щеке.

Хватит

. Я убежал из места, которое было для меня всегда чем-то близким. Место, которое было домом. Даже дома, люди не хотят меня видеть, даже там я не могу побыть собой. Я смотрю на ночное небо, жаль не видно звёзд из-за дождевых туч. Мне ещё предстоит подумать о том, что со мной сделает Мори-сан, если вдруг узнает об этой ситуации, предстоит видеть косые взгляды Чуи, выражающие непонимание, предстоит понять, почему же он так поступил. Можно я займусь этим утром, а сейчас, я хочу просто ненадолго забыться другим способом. Уснуть. Я погружаюсь в тревожный полудрем. *** Все произошло слишком быстро.. - Дазай, куда ты?,- я окрикиваю его, когда он уже срывается с места. Я маниакально порываюсь бежать за ним, какие-то парни встают в проходе. - А платить то, вы собираетесь ?, - в недоумении спрашивает один из них. Я пытаюсь пробежать сквозь них, быстро достаю из кармана какую-то купюру, протягиваю кому-то в руку, неважно, достаточно там или нет, слишком много или мало , мне все равно,

сейчас мне важно только одно.

Они расступаются на секунду, и я выбегаю как можно скорее по лестнице. Мне нужно догнать его, я не знаю зачем.

Кажется, у меня опять помутнел рассудок, только теперь не от вина.

Я на улице и меня обливает дождь, темно и единственное освещение-это фонари. Я не знаю, в какую сторону он ушёл, где он сейчас.. Я бегаю из стороны в сторону, метаюсь, вдруг он ещё недалеко убежал. От бессилия, я, стоя в глубокой луже, громко и протяжно кричу на безлюдной пустой улице: - ДАЗАЙ, - ответа не последует, я знаю. Я потеряно осматриваю глазами улицу, дома. Начинаю бежать в какую-то сторону. В голове только две мысли:

Я должен найти его..

и

Что же я наделал..

Я пробегаю мимо огромных построек, мимо жилых домов. - ДАЗАЙ , - я каждый раз пронзительно кричу его имя, в надежде ,что он отзовётся. Мое дыхание совсем сбилось, я уже час бегаю, ищу его во всей округе, он как будто испарился. Я мог бы бросить все и уйти домой, но мне..

мне страшно за него..

Я осознал, я не ненавижу его, я не хочу ругаться с ним.

Я боюсь за него.

Мне кажется, Дазай не дошёл бы до своего дома, если направился туда, у него был слишком усталый вид, я волнуюсь, что он поскользнулся и упал, сломал себе что-нибудь, мое подсознание придумало себе самые ужасающие варианты исхода событий. Я оглядывался на каждого случайного ночного прохожего , каждый раз надеясь узнать его. Как я мог поступить так. Кажется я задумался, совсем ушёл в свои мысли. Я в каком-то жилом квартале по близости, мои ноги сами меня сюда привели. Здесь совсем низенькие дома, по-моему я здесь никогда не был. Нужно отдохнуть, я найду его, я не уйду домой без него, я совсем запыхался. Я присаживаюсь к стене и пытаюсь выдохнуть. Мой взгляд устремляется вперёд и упирается в стену похожего дома. Я размыто вижу чью-то чёрную фигуру, сидящую у стены дома напротив всего за двадцать метров от меня. Сломя голову я мчусь.

Я знаю, это он.

- ДАЗАЙ, - кричу я со слезами глазах. Я нашёл его, наконец то. Закутанный в свой пиджак, совсем озябший, насквозь промокший, Осаму сидит, прижав колени к груди и дремлет. Нужно его разбудить.

Только..

Я тихонько сажусь рядом с ним, приобнимаю за плечо холодную окоченевшую фигуру кладу ему на плечо голову.

- Прости меня, еле слышно шепчу я.

***