Ты серьезно болен, малыш

***

Дождь так громко успокаивающе шумит. Мне снится сон, как чьи-то тёплые руки легонько прижимают меня к себе, стало чуть теплее, как хочется остаться в этом мгновении навсегда. Я резко просыпаюсь и вздрагиваю , но по-моему ощущение теплоты не исчезает.. Или это был такой яркий сон? Нет! Я отчётливо чувствую реальные прикосновения, чьи-то ладони приобнимают меня. Я испугался, кто это? Кажется я сижу на асфальте. Открываю глаза, сколько я проспал , пару часов? Небо чистое, но очень темно, видимо дождь закончился, но еще ночь, звёзды так красиво ярко сияют. Я опускаю голову, и вижу чью-то шляпу, и выбившиеся из под неё, рыжие пряди. Это очевидно Чуя, мне инстинктивно хочется прижаться ещё ближе, так холодно, интересно он спит или нет, заметил ли мое пробуждение..

Осознание меня накрывает

Чуя Накахара лежит у меня на плече. Я вскакиваю от удивления, когда понимаю это. Он смотрит на меня вопросительно, по-моему, он не спал. - Дазай?, -в его голосе сквозит беспокойство, я всматриваюсь в него внимательней, у него заплаканные глаза. - Чуя?, - мы спрашиваем почти одновременно, я смотрю на него, и все ещё не понимаю. - Ты…проснулся! Дазай я..,- Чуя что-то мямлит. И все ещё, я в недоумении, что он здесь делает? Чуя внимательно смотрит на меня, он приподнимается. Пару секунд мы ловим взгляды друг друга. - Дазай, - он говорит с волнением и с какой-то заботой в голосе что ли, я удивлён. Чуя нежно хватает меня за запястье, из-за такой наглости с его стороны, я даже ничего не сказал. - Скажи мне, кто это сделал, - он говорит спокойно без давки в голосе. Его взгляд направлен куда-то на меня. - Сделал что?, - что он имеет ввиду и куда смотрит? Я протираю глаза свободной рукой, резко в голове всплывают события последних пяти часов, его неуместное любопытство и вопросы про шрамы на моих руках, то как Мори измучил меня за это, и вылитое мне на голову вино. Я вспоминаю, как я оказался в этом квартале, трогаю свою шею, чтобы лишний раз убедиться, что ее не скрывают бинты, в голове опять это сжимающее чувство позора за себя, с которым я выбежал из бара. Опять. Опять это ненужное никчемное любопытство , оно обходится мне слишком дорого. Я не скажу ему, пусть займёт себя чем-то другим, он не представляет, что хочет узнать. Голова кружится, опять эта тревога в животе, я снова почти не управляю своим телом. Я с усилием вырываю свою руку. - Отстань от меня,- грубо и с раздражением, отвечаю я и отряхиваюсь от пыли - Не молчи, Дазай, скажи, кто это??,-он все ещё говорит без напора, но уже громче. - Не твоего ума дело, - возможно я слишком резок, но я не понимаю, какая ему разница, у него много свободного времени? Он решил достать меня? Как же все таки голова кружится. - Я хочу знать , кто тебя обижает Дазай, я хочу помочь, - эти слова меня взбесили. - Помочь?? , - с недоумением переспрашиваю я, - Недавний допрос в коридоре про мои шрамы - тоже твой добродетельный порыв помочь мне? Нет уж, это мне слишком дорого стоит, - я почти кричу на него, кажется я не контролирую себя и слишком много говорю. Чуя молчит, я лишь вижу его взволнованные глаза.

Резкая боль в животе и тошнота, голова кружится и все плывет в моих глазах, кажется я теряю равновесие, я ещё стою на ногах? Я падаю куда-то

***

- Дазай?? Дазай!,- он падает! Он летит прямо на меня, я подхватываю его под подмышки. Фух, как же он напугал меня. Это обморок? я пытаюсь дотянуться до его запястья и нащупать пульс, какая же у него холодная кожа, его одежда мокрая насквозь, он явно очень замёрз. Он потерял сознание, о боже мой. Я аккуратно кладу его на асфальт, снимаю свою темно-зеленую куртку, она будет ему маловата, но я приподнимаю его и оборачиваю его, как будто это маленькое одеяльце, осторожно я беру его на руки. У него совсем обессиленный вид, Дазай такой лёгкий, я чувствую его кости, мне страшно переломить ему что нибудь, такой он тонкий и худущий. Медленно, смотря то вокруг, то вглядываясь в лицо Осаму, я несу его на руках. Кто же это делает с тобой, Дазай… Я стараюсь анализировать, все то немногое, что он когда либо мне рассказывал про себя, пытаюсь понять, когда он испуган, а в какие моменты он чувствует себя лучше. Неприятный осадок остаётся от осознания, что все это время, он просто строил из себя идиота, что я никогда не понимал, какое у него выражение лица и его искренние желания. Я перебираю все варианты в голове, все странные ситуации, произошедшие за то время, пока мы дружим работаем вместе. Я придумывал в голове множество вариантов: Может Дазай не угодил кому-то из вражеской организации? Но неужели, он не смог себя защитить. Не может быть, что это кто-то из мафии. Из нашей какой-никакой семьи,, я не хочу об этом думать, этого не может быть! Все всегда добры с Дазаем и уважительно к нему относятся, его немного побаиваются, считают что он создан для того, чтобы работать в мафии.

Не стоит вешать на кого-то обвинения, даже мысленно.

Нужно задать ему вопросы, когда он очнётся, я хочу понять: когда это началось, рассказывал ли он кому-нибудь. И самое главное: «кто это ?» Я находился в состоянии аффекта достаточно долго. Сейчас мне стыдно за свои слова и поведение, я пытался разузнать все слишком грубо и сам оттолкнул его, нельзя было на него кричать. Я так хотел быть корректным, что переволновался, я обязательно извинюсь, это ведь действительно было не мое дело, я просто не знал как к нему подойти, я впервые столкнулся с подобным, и у меня было только сильное желание, неожиданное для самого себя - помочь ему. Вот так в его компании, у меня на руках, я дошёл до своего места жительства. С трепетом, осторожно я снимаю с него пиджак, что-то звонко упало на пол, видимо из кармана. Я начал искать взглядом, и мое внимание привлёк маленький предмет серебряного цвета. Это было металические лезвие, я от переполняющих эмоций сжал эту штуку в ладони, почувствовал как острые края впились мне в кожу.

Внутри меня что-то перевернулось, что-то, что и так держалось на волоске, рухнуло окончательно.

Его рубашка тоже совсем мокрая, он заболеет, если я не сниму ее, да это малость неловко, но очевидно, он сидя под дождём в мокрой одежде совсем замерз. Аккуратно расстёгивая ему белоснежную рубашку с красными от вина пятнами, мне открывался его голый торс. По-мимо следов от удушья на шеи, у него были огромные синяки на рёбрах, мерзкие засосы по всему телу, впалый живот, будто он совсем ничего не ест, его бледная кожа обтягивала кости.

Кто же так сильно тебя мучает, кто себе такое позволяет?

Я положил голову ему на грудь и прислушался к учащённому сердцебиению, даже сейчас я чувствую его тревогу. Расстегнув все пуговицы, я не спеша снимал рубашку с плеч. Его окровавленные марлевые бинты были намотаны чуть ли не от ключиц до кистей рук. Я начинаю осторожными движениями разматывать их. Мне сразу же открылись глубокие яркие раны на предплечьях на обоих руках, они совсем ещё свежие. Они проходили четкими красными линиями от предплечья до тонкого запястья. Теперь я понимаю, почему он так кривил лицом, когда я дотрагивался до его плеча. Я, почти не касаясь, провёл ладонью по всей его руке, поглаживая особо глубокие, нанесённые им сами, порезы, его тело очень холодное , как будто он купался в ледяной воде несколько часов.

Слёзы внезапно для меня самого брызнули из глаз.

Бережно взяв его на руки, я перенёс Осаму с дивана на расправленную постель, накрыв его тёплым толстым одеялом. Я присаживаюсь на стоящий рядом табурет, поставив свои локти на колени, я накрываю лицо ладонями от усталости и переполняющей меня грусти и тревоги, даю волю слезам, которые неконтролируемо текут. Потом снова смотрю на него, видны его ключицы, изрезанные предплечья. Дазай почти сливается с белым пододеяльником, я слышу его беспокойное дыхание. Его слегка волнистые намокшие каштановые волосы разбросались по белой мятой наволочке. Я выключил свет, чтобы он ему не мешал. Выхожу из комнаты и иду на кухню, «Нужно сделать ему горячий чай, когда он проснётся», делаю я себе пометочку в голове. Небо светлеет. Солнце уже скоро встанет.

***

Какое же приятное чувство, лежать под одеялом на свежем постельном белье, просыпаться в тепле от попадания солнечных лучей в комнате, долгое пробуждение. Я чувствую себя так комфортно , почему это ощущение хорошего сна кажется чем-то забытым. Я медленно потягиваюсь и открываю глаза. Первое, что я увидел, это Чуя, сидевший на полу, что-то читающий. Я обратно закрываю глаза. Какая удобная крова.. Я резко сажусь в кровати, и у меня начинается отдышка, я протираю глаза руками. - Ты проснулся! Дазай! Доброе утро!,- от моего неожиданного подъема чуя встрепенулся. Я все ещё пытаюсь отдышаться, начинаю панически щипать себя за плечо, из-за порезов чувствую пронзительную боль. - Дазай?, - вопросительная интонация, он подходит и садиться на табуретку рядом.

Что происходит?

Я пытаюсь осмотреться, кручу головой туда-сюда. - Где я?, - я спрашиваю чуть не задыхаясь. - Все хорошо, ты у меня дома, - он говорит это так по-доброму, стараясь меня успокоить. - Что я делаю здесь? ,- еле произношу я, все ещё пытаясь восстановить дыхание, жадно ловя воздух. - Тише, пожалуйста. Он кладёт руки мне на плечи, я дергаюсь, Чуя виновато убирает их и смотрит на меня. - Ты упал в обморок, Дазай, - он говорит это с волнением в голоса. В обморок?

Меня переносит в последнее мгновение, которое я помню:

Теряя равновесие, и контроль над телом, я падаю лицом на землю. За секунду до этого: я раздраженно что-то кричу.. Чуе? Мы ругались? Точно! Бар, музыка, дорогое вино, дождь, меня как осенило.

Внезапное осознание пришло.

И я начинаю с испугом трогать свою шею, она все ещё без бинтов я не ощущаю ничего стягивающего и на руках, я прощупываю свои руки, где они?

Где мои бинты?

Ещё больше я пугаюсь, когда осознаю, что ничего не скрывает моих гематом на рёбрах, и засосов по всему телу. На мне нет даже футболки. Я рефлекторно пытаюсь сжаться, подтягиваю одеяло к себе, пытаясь скрыть этот ужас, позорный секрет. Меня накрывает от понимания, что он видел всё.

Все то, что я так долго скрывал от посторонних глаз, все эти грязные дела.

Я зарываюсь лицом в подушку и бью по ней кулаками от бессилия. - Какой стыд, - только и смог произнести я, чувствую подступающие слёзы и не могу их сдержать , страх, что будет если Мори узнает, он накажет меня, я начинаю дрожать. - Дазай, - он аккуратно касается моей ладони, вкладывает мою руку в свою, - выпей горячего чаю, пожалуйста , - говорит он, протягивая мне свободной рукой кружку. Я беру ее за ручку, и уже не обдумываю это действие , от напитка исходит приятный пряный аромат и горячий пар. Я делаю глоток, чай согревает меня изнутри. Некоторое время мы молчим, я обдумываю его поведение. Признаться честно, я шокирован, откуда столько заботы и трепета в его жестах, что ему от меня нужно? Зачем он принёс меня сюда, зачем искал, после того как опозорил меня ? Какую выгоду он преследует, какая у него цель? Он хочет, чтобы я высказал ему все?

Я так удивлён, что даже не сопротивляюсь его действиям.

Мне все ещё очень тревожно. За каждую блаженно проведённую минуту здесь, я представляю, как Мори будет измываться надо мной. Чуя сидит в каком-то ожидании, внезапно он первым нарушает тишину: - Когда ты начал падать, я напугался, - сказал он задумчиво, вглядываясь мне в лицо. - Это.. Это часто бывает со мной, не стоило беспокоиться и утруждать себя, - я отвечаю с улыбкой на лице, я сейчас в своих мыслях, нужно как-то оправдаться, замять ситуацию, если такое вообще возможно. - Раньше такого не было, ни разу, - сказал Чуя, как отрезал, он настойчив , у меня не получится уйти от диалога.

Что- то во мне перевернулось, что-то щелкнуло, я неожиданно сам для себя выпалил:

- Я знаю, почему это случилось, я не спал и не ел около трёх дней, - я не контролирую, что говорю Я почувствовал неизбежность и абсурдность своего бытия, Мори- сан убьет меня, если узнает, что кто-то видел меня таким. Видел побои, засосы которые он мне оставил. Наказание неизбежно, насилие-это часть моей жизни, так чего же мне терять? Даже если Чуя, действует из корыстных побуждений, в чем я уверен, но он спрашивает меня. Я выскажу ему, я окружу себя лживой заботой, я позволю себя обмануть и предать, я слишком устал, я бы мог выйти из этого положения, но что, если я не хочу. Давай, Чуя, спрашивай, что хочешь, я отвечу на все, я дам себя обманчиво пожалеть, дам себя понять.

Я хочу последние моменты своей жизни провести в этих чувствах, хочу узнать, каково когда тобой интересуются, каково это, когда о тебе заботятся.

Давай же, окуни меня в это ненастоящее сострадание, в жалость. Я бы мог разгадать твой хитрый план, не попадаться на твои ловушки,

но я хочу почувствовать, что такое любовь, пусть даже и фальшивая.

Чуя обеспокоено смотрит на меня, еще крепче сжимает мою руку , но кажется, он ожидал более сложного разговора со мной, поэтому удивлён моей несвойственной искренности. Я только сейчас рассмотрел, как он выглядит, на нем бордовая рубашка с короткими рукавами и маленький, собранный сзади хвостик. В глазах, которые всегда точно передают его эмоции, читалось волнение.

***

- Почему? Расскажи, пожалуйста, как так получилось? ,- я стараюсь спрашивать осторожно, без давления, я так рад, что он отвечает мне, как же я боялся быть снова отвергнутым. - Мне было так плохо, что я не мог ничего проглотить, а ночью мне спать не давали, - его ответ такой короткий, но наполненный такой честной непридуманной усталостью. - Дазай, кто? Кто делает это все с тобой? Скажи, пожалуйста, не молчи, это не стыдно, это не позор! В этом нет твоей вины ,- я опять чуть не плачу,слишком растроганный, я выдаю такую тираду. - Ты не представляешь куда лезешь, даже не думаешь, сколько последствий это может привести, какой жестокостью он обладает.., - Дазай грустно отвечал мне, опустив голову вниз, это тяжёлая для него тема. - Кто он? Скажи, поделись, пожалуйста!, - я немного нетерпелив, я сжимаю его руку очень крепко, его трясёт, но он пытается не подавать виду. Осаму застывает в грустной полуулыбке , поворачивает голову и смотрит куда-то неопределённо, вздыхает, и произносит имя еле слышно: - Мори Огай

***