Four Crows

      Лучи света прорезают тьму, и страшный мрак прошлого борется за проблески света. Кажется, воспоминания ещё сильнее сгущаются и тяжёлым грузом ложатся на его душу. Порой Кевину казалось, что навечно останется жертвой этого ужаса, выхода из которого он так и не смог найти. И снова ждал пробуждения от жуткого кошмара, желая лишь избавления от этой нескончаемой боли.       Пробуждение оказалось неприятным, с мучительными спазмами и болями в руке. Дэй дрожал всем телом, не ощущая под собой никакой поверхности, не понимая, где находится, балансируя на грани между сном и явью. Точно теряясь в бушующих, и в тот же миг угасающих внутри эмоциях и чувствах, забываясь и возвращаясь вновь.       — Паршиво, — недовольно буркнул Аарон, усаживаясь на кровать. — Только не смей здесь блевать.       — Что ты там под нос себе бормочешь? — приподнявшись на руках, Кевин нехотя подал голос, не обращая внимания на пересохшие губы и ужасающую жажду, сжавшую горло.       — Выглядишь плохо, говорю, — он обвёл взглядом Дэя, словно наслаждаясь этим зрелищем. — Ты там случайно ничего лишнего не употреблял?       — Пошёл нахуй, — рявкнул Кевин, падая на подушку, устало уткнувшись в неё лицом.       — Так и знал, что Вороны чем-то запрещённым балуются, — схватившись за край подушки, Миньярд потянул её на себя, мешая парню вновь погрузиться в сон.       — Что тебе нужно от меня? — голос был приглушённым, но Аарон его услышал, однако молчал, и Кевину пришлось повернуться к нему.       — Вставай! — Миньярд ослабил хватку, осознав, что стискивает в руках ткань, отпрянул, мигом поднимаясь на ноги. — Мы скоро уедем, а ты всё ещё не поднял свой зад.       — Где Эндрю? — осторожно уточнил упавшим голосом Кевин, наблюдая за прожигающим медовым взглядом, от которого словно летят щепки и снопы искр.       — Поднимайся, не собираюсь ещё хоть одну секунду своего времени тратить на выслушивание приказов и возмущений по поводу тебя.       — Замечательно! И я в этом виноват? — вспылил Кевин, поднимаясь следом за Миньярдом. — А теперь давай уточним пару деталей.       — Мне это не интересно, истеричка, — произнёс Аарон презрительным тоном, обводя странным взглядом парня, а затем продолжил: — Заткнись уже наконец-то и натяни на свою задницу брюки.       — Я здесь оказался только благодаря твоему психованному брату, накачал меня опять же он. И теперь ты вешаешь всю вину на меня?       — Да, — спокойно ответил парень на резкий вопрос.       — Невероятно, просто фантастика, ты такой же мудак, как и Эндрю, — выпалил Дэй.       — И ты это решил по одному случаю? — облокотившись спиной к косяку, уточнил Миньярд, совершенно не скрывая улыбки.       — Этого вполне достаточно, ты такой же, как он, — Кевин лишь огрызнулся в ответ, и на мгновение Аарону почудилось, что ноги приросли к земле, и больше он не сделает ни единого движения.       — Тогда запомни раз и навсегда, — Миньярд помедлил, делая паузу, но всё же продолжил: — Когда в следующий раз будешь играть в эти опасные игры с Эндрю, поверь мне, никто тебе не протянет руку помощи.       — Думаешь, я нуждаюсь в твоей тупой благотворительности? — спросил Дэй, но Аарон уже исчез за дверями и точно больше не собирался продолжать разговор.

***

      Он делал уверенные шаги, затерявшись в собственном подсознании. Пытаясь усмирить монстров, что нарочито извивались в тяжёлой от усталости голове. Шум на кухне, который создавал, на удивление Кевина, бодрый Ники, сильно привлекал его внимание. Он до ужаса смешно бегал по кухне, ища что-то, неуклюже подпрыгивая и иногда размахивая руками.       Осмотревшись, Дэй теперь ясно видел, что парень не очень-то удачно пытался растормошить странное молчание между близнецами. Размашистыми шагами, пройдя по паркету, Кевин наполнил комнату ещё одним шумом. Сев наконец-то за стол, на миг Кевину хотелось спокойно выдохнуть, ощутить почву под ногами, однако напряжение в плечах никак не отступало.       Аарон, расположившийся справа, упрямо и очень показательно игнорировал его присутствие. Хотя что-то по внутренним ощущениям всё же было не так. Сгорбившись над столом, он смотрел невидящими глазами в окно, словно бродил по дороге далеко от них. Кончики пальцев Кевина шумно ударились о стол между локтями. Миньярд неторопливо закрыл широко распахнутые глаза, словно прислушиваясь, но Дэй не понял, к чему именно.       Эндрю, который предпочел сесть дальше всех, получил весь обзор на кухню и странно таращился на него. Повернув голову, Кевин подметил его неудобную позу: развалившись и откинувшись на спинку стула, его рука свободно свисала с поднятой ноги. Растянувшаяся ухмылка на лице Миньярда и все отголоски сознания, кричащие об опасности, заставили отвернуться от него.       Бросив ещё один недоверчивый взгляд в сторону братьев, он понял, насколько они между собой разные люди — понял только теперь, когда уже оказался в их машине, а сейчас сидит за одним столом, наблюдая за ними со стороны. И в голове возникал всего лишь один вопрос: как они уживаются с такой резкой противоположностью? Они словно шахматы, по разные стороны доски.       — Это твоё, — голос Ники и стук посуды переключили всё внимание Дэя на что-то обыденное, — И не смотри так, ты ешь то же, что и мы, — Кевин с нескрываемым недовольством глянул на тарелку панкейков, облитых большим количеством сиропа.       — Я не голоден, — произнёс Дэй, чувствуя, как мерзко скручивает желудок от одной мысли о еде.       — Молча, ешь то, что тебе дают! — раздражённо вспылил Аарон, пододвигая свою тарелку, которая резко скользнула по глянцевой поверхности стола.       Когда все сели, Кевин всё ещё продолжал блуждать глазами по небольшой комнате. Тёплый и мягкий свет растекался и отблескивал от белых лакированных столешниц. Лампы, что висели над его головой, говорили только о внешнем антураже, не более того. Кроме того, Дэй не смог бы даже в мыслях сказать, что здесь уютно: дом казался чистым, красивым, но таким пустым и холодным.       Проведя кончиками пальцев по линии ладони под столом, он старался не подниматься выше. Кевина заинтересовали не громкие разговоры Ники с Аароном, даже не шум посуды; интерес привлёк парень, который двигался тише и незаметнее других. Эндрю настолько усердно размельчил свои панкейки, что они превратились в почти однородную кашу. Но больше любопытство пробудилось от того, с какой тщательностью он поливал каждый кусочек тем самым приторным сиропом.       — Почему бы тебе не залить себе весь сироп сразу в рот, а не убивать ещё и еду у себя на тарелке?       — Что? — шокировано переспросил Ники, сидящий между Миньярдом и Дэйем.       — Надеюсь, такое количество этой дряни убьёт тебя, прежде чем ты вообще выйдешь на корт, — Кевин показательно отодвинул от себя тарелку; та мгновенно проскользнула вперёд.       Взгляд Эндрю нечитаем, мысли, бушующие в голове, словно скрыты за ширмой, нет, точно за огромной стеной. Однако Кевин понял: сейчас все взоры обращены к нему, и он мог прочитать все невысказанные слова вслух. Это не должно его касаться, и его слова тут ничего не значат, как вчера, как будет сегодня и в будущем. Это не Эвермор, он больше не Ворон. Он здесь никто.       — Помолчи хотя бы пару минут, — глубоко вдохнув воздух, Аарон на одном дыхании и как-то даже снисходительно проговорил, — сказал же тебе ещё наверху, что не буду это всё выслушивать.       Совершенно новая тишина воцарилась в комнате. И лишь одно только тиканье часов нарушало безмолвие. Прошла минута, другая — прежняя тишина. Звук часов уже вперемешку со стуком посуды, очевидно, нисколько не смущал всех, кроме Дэя. Он внимательно оглядел все лица и остановил равнодушный взгляд на столе перед собой, испытывая абсолютно новое чувство. Он отчётливо ощущал, как в груди всё предательски сжимается, но не мог сказать, что же переворачивается внутри.       Невольно отклонившись вбок на стуле, Кевин, не стараясь, поймал холодный взгляд, пронизывающий всё тело, словно шипы роз, которые безжалостно обвиваются и стискивают горло в ледяные тиски. Парень был готов увидеть этот взгляд от самого опасного и непредсказуемого человека в этой комнате, однако это был не Эндрю, а его точная копия. Он бросил ещё несколько коротких и странных взглядов, но Дэй отвечал лишь полным непониманием.       — Что? — обеспокоено прошептал свой вопрос парень, но по выражению глаз Миньярд счёл его полным тормозом.       Протянув руку между ними, он слишком уверенно подцепил край тарелки и пододвинул посуду, которую пару минут назад Дэй сам оттолкнул от себя. Взор упал на панкейки и сразу же ускользнул к напряжённому лицу, и по его выражению: глаза будто стеклянные, ничего не выражающие, но на долю секунды в них блеснул какой-то торопливый свет и тут же исчез.       — Эй, эй, Аарон, а как там та чирлидерша, как её там? Ну, с которой вы ходите на занятия чуть ли не за ручку? — последние произнесённые слова Ники были неправдой, да и сама попытка разрядить атмосферу, конечно же, не принесла желаемого результата.       — Ну да, какие же у сыновей самозванцев бывают фамилии?       — Ты о чём, Эндрю? — непонимающе уточнил Ники, подпирая подбородок рукой.       — Ники, завались, — шикнул Аарон, нервно поглядывая на брата, который запрокинул голову и резко умолк.       — Что же побудило его на самозванство? Вероятнее всего, преступление… Но какое? — напряжение росло с каждым новым словом и движением, исходившими от Миньярда.       — Эндрю, ну хватит, — сказал Ники, махнув рукой, — давай не будем портить утро.       Вытянув руку в локте, он сделал воображаемый пистолет, медленно направил его на Аарона, на что тот не ответил, лишь испуганно сжал кулаки. Потом перевёл на Хэммика и потом обратно, не моргая, следил за каждым из них. Однако когда он снова это сделал, рука замедлилась на Кевине и в итоге остановилась.       — Слушай, подлая птица, я выстрелю! — гневно пригрозил Эндрю, растягиваясь в ужасающей улыбке, — замолчи и ешь, жду тебя у машины, или точно выстрелю, — Миньярд так быстро покинул кухню, что Дэй даже не успел перевести дыхание и успокоить сумасшедший ритм сердца в груди.

***

      Толчок и натянувшийся на груди ремень безопасности разбудили лучше любого будильника. Должно быть, они уже на месте, раз машина так резко остановилась. Горло неприятно покалывало и болело, а губы пересохли. Запрокинув голову, Кевин втянул прохладный воздух. Но тут же опомнился, гордо выпрямившись, огляделся. Несколько секунд потребовалось, чтобы понять, что братья ждут только его, некогда было клевать носом.       — Переезжай к нам, чего ты тусуешься у старичков. С нами будет весело, это я тебе обещаю, — подал голос Ники, смотря в зеркало заднего вида.       — Сходи нахуй! — последнее, что бросил Кевин, выходя из машины и как можно быстрее исчезая за дверями.       Ему даже смотреть на них не хотелось. Он поднялся по лестнице на нужный этаж, полностью игнорируя шум, доносившийся из-за дверей какой-то незнакомой ему квартиры. Постучавшись дважды, он мысленно понадеялся, что Дэвид откроет ему как можно быстрее. Приглаживая одной рукой спутавшиеся угольные волосы, другой он вновь настойчиво постучал.       Дверь открылась, и показался молчаливый и угрюмый Ваймак. Внутри словно в одно мгновение всё переломилось надвое. Он хотел поздороваться, сказать хоть слово, но, зацепившись пальцами за край футболки, замолчал. Прилагая все усилия, чтобы слёзы, подступившие к горлу, испарились так же быстро, как и появились. Кевин чувствовал, как теряется весь контроль, который был прежде в его руках.       Они молча зашли, молча прошли в гостиную и сели, не проронив ни слова. Ваймак сел рядом, сложив руки на груди, монотонно настукивал пальцами ритм. Он продолжал это делать уже несколько долгих и полных молчания минут. Глухой стук позволил Кевину найти нужную дорогу, ступить туда, где он чувствовал почву под ногами.       — Ты в порядке? — нагнувшись корпусом вперёд, он сцепил руки в замок и задумчиво уронил на них голову.       — Да, — голос дрогнул, сильно, клубок тьмы внутри рвался наружу.       Хотелось вырвать его, отбросить, разрыдаться совсем по-детски, зажимая руками глаза, с криками и воплями ронять слёзы. Цепляться так крепко за отца, молить о помощи, чтобы услышали и поняли, спрятали там, где не будет его, не будет этих мыслей.       — Да, — повторил Дэй, вернув уверенности своему голосу, но по выражению лица Дэвид не поверил, но не стал ничего говорить.       — Говорил с Эбби по телефону, она считает, что тебе стоит переселиться в общежитие вместе со всей командой, — Ваймак пристально посмотрел ещё раз на парня, но тот снова отвел взгляд, сделав вид, что и теперь не заметил внимательных глаз.       — Нет, — произнёс он, наконец, — не имею никакого желания видеть Эндрю и всю его отбитую на голову компанию.       — Точно ли всё нормально? — серьёзно и сухо заговорил мужчина, — что между вами произошло?       — Не хочу иметь с ними ничего общего, — ответив на поднятую бровь Дэвида, он тут же беспристрастно пояснил, — на это нет никаких причин, не хочу и всё.       Поднявшись, мужчина махнул рукой, давая сигнал следовать за ним. Кевин послушно пошел за тренером, заходя на кухню. Комната была небольшой, но места для двоих вполне хватало. Мрачная, плохо освещённая, вдоль и поперёк заставлена посудой, кружками от кофе и мелкими вещичками. Тренер точно не спешил с уборкой: каждый предмет, каждая вещь тут были частью его жизни, частью его странного одиночества.       Кевин чувствовал, насколько вся квартира становится его отражением — такой же запущенной, такой же мрачной. Кухня оставалась укрытием Ваймака, миром, где он мог быть собой. На холодильнике, покрытом магнитами и заметками, висели старые фотографии — лисы, Эбби и ещё некоторых людей, которых Кевин не знал. Это казалось чем-то из тёплого и приятного мира, счастливый уголок воспоминаний. Воспоминаний, в которых ему не было места.       — Пока я делаю себе кофе, сядь, не пялься на меня, — Дэй обошёл мужчину, слегка задев край его свободной серой футболки, и сел на стул, — не хочешь сегодня прийти на тренировку?       — Нет никакого желания. Эта команда мне совершенно не интересна, — буркнул Кевин, приглаживая волосы, хотя они были в полном порядке, — не принимайте на свой счёт, но не готов тратить время на аутсайдеров.       — Я тебя услышал, — Ваймак протянул ему белоснежный листок с какой-то распечаткой, — тогда не трать своё время просто так.       — Что это? — испуганно спросил парень, но тренер ничего не отвечал, а всё так же продолжал смотреть на него.       — Это указания и упражнения по поводу твоей руки, чтобы разрабатывать её. Особо не вникал в содержание.       Кевин хотел сказать, что не нуждается в заботах о нём, но молча, кивнул и послушно забрал лист. Вытянувшись, взглянул на текст, закрыл глаза и, должно быть, крепко сжал зубы — на скулах вздулись желваки, неприятно изменив его лицо. Ему не нравится, когда на него смотрят так, он не инвалид, он не нуждается в этом.       — Прекращай ты это, никто здесь тебе не враг и, правда, хотят помочь. Это не жалость, это помощь, увидь разницу между ними.       Подойдя ближе, Дэвид аккуратно запустил руку в его волосы и осторожно, но по-тёплому потрепал Кевина, — не воспринимай всё в штыки, если тебе нужно время, мы тебе готовы его дать. Однако не отказывайся так сразу от всего, договорились?       Как только Ваймак получил согласный кивок от парня, он опустил его спутавшиеся волосы. Широкая ладонь Дэвида легла на плечо, вновь послышался басистый голос:       — Одевайся, мы с тобой немного прогуляемся, — тренер отпустил его переодеваться, и он тут же ускользнул.

***

      Нежные лучи пробивались сквозь листву деревьев, освещая тротуар, по которому шагали Кевин и Дэвид. Утренний воздух был лёгким и непринуждённым, наполненный свежестью. Тёмные волосы парня всё так же оставались в беспорядке, который оставил после себя тренер. Он чувствовал небольшой дискомфорт от взглядов редких прохожих, но старался не обращать внимания. Ему нет дела до их мнения.       — Расскажи мне об Эверморе, как проходили твои дни там? — неожиданными вопросами нарушил молчание Ваймак, его голос был таким же спокойным и непринуждённым, но в глазах точно читалась искренность любопытства.       Дэй слегка сбавил шаг, ошарашенный такой прямолинейностью, подбирая слова. Воспоминания о времени, проведённом в Гнезде, были свежи, но они преследовали его как тянущийся кровавый след, точно сливаясь с его собственной тенью. Голоса друзей, что утопали в криках, разговорах, в его собственных мыслях, но, кажется, под всем этим скрывалось что-то большее, то, что даже для него самого никогда не будет произнесено вслух.       — Ничего особенного, — наконец произнёс он, стараясь уйти от этой темы и всех её тёмных подробностей. Ваймак слегка удивлённо приподнял бровь, выказывая полное недоверие, но уточнять не стал.       — Ты помнишь свою мать, Кейли? — продолжил Дэвид, но уже в груди Кевина мерзко всё сжалось.       Он не хотел говорить о ней, о той боли, что сидит в нём до сих пор. Дэй помнил её, конечно же, и помнил, как смерть стремительно и безжалостно отняла единственного родного человека. Память о ней была как острые осколки в уже сломанной руке, которые он бережно сжимает, боясь потерять хоть один её кусочек.       — Не хочу говорить об этом, — произнёс он, стараясь придать голосу ту серьёзность и уверенность, которую показывал окружающим.       Дэвид кивнул, понимая, что тема болезненна, и кажется, не только парню. Они продолжали идти нога в ногу, и тишина с каждым шагом становилась всё тяжелее и тяжелее.       — Не передумал, может, ты придёшь на тренировку в следующую среду? — вдруг снова предложил Ваймак, — я уверен, это будет полезно для тебя.       Кевин лишь неуверенно пожал плечами, чувства внутри уже затронуты, перекопаны, и раны опять кровоточили. Он чувствовал себя заложником собственных чувств, которые метались в нём, как птица, заключённая в клетке.       — Не знаю, — отозвался он, потирая затылок, — не хочу.       — Есть причины, почему это «нет»? — спросил мужчина.       Кевин остановился и бросил долгий взгляд на тренера. Он хотел, правда, хотел вернуться на корт. Он боялся увидеть то, что потерял и, возможно, никогда не вернёт. Сердце бьётся так быстро, Кевин желал и ненавидел одновременно саму мысль возвращения в ту атмосферу, где его постоянно оценивали, где каждый шаг имел свою цену, каждое движение было под пристальным вниманием.       — Не говори ничего, на твоём лице уже всё написано огромными буквами.       — Ничего там нет, — огрызнулся парень, но голос звучал надломлено и слишком устало.       — Ты нормально спишь по ночам? Я могу спросить у Эбби что-нибудь от бессонницы, если тебе это нужно, — это было так же неожиданно, как и весь разговор. Кевин все дни надеялся, что его кошмары останутся незамеченными, но ошибался.       Дэй в ужасе посмотрел на Ваймака, вопрос задел его за живое. Он вспомнил о тех ночах, когда просыпался в поту, когда сердце колотилось, а образы из сна не покидали его до самого утра.       — Тише, тише, парень. Уточню для тебя, это был просто вопрос, ты в новом месте и у тебя была травма.       — Нет, всё нормально, — ответил он, хотя внутренне чувствовал, как ложь сжимает его горло, — мне не нужны таблетки. Это не имеет никакого значения.       Ваймак не стал настаивать, но в его глазах читалось беспокойство. Дэвид пошёл дальше, а Кевин нагнал его уже через пару минут, и он чувствовал, как тяжесть на его плечах не исчезает, но, по крайней мере, сейчас он не один.       Их разговоры могли быть короткими, но это было важно. Важно знать, что кто-то рядом, даже если не все слова были сказаны. Ваймак продолжал идти рядом, и в этом молчании Дэй нашёл небольшое утешение. Солнце всё ещё светило, и, несмотря на тьму, которая его преследовала, он чувствовал, что есть эта мнимая надежда.

***

      Кевин стоял у входа в Гнездо, его сердце колотилось так сильно, что казалось, будто оно вот-вот вырвется из груди. Ночь окутала мир вокруг него мраком, и только тусклый свет уличных фонарей освещал его лицо. Он глубоко вдохнул прохладный воздух, стараясь успокоить нервное напряжение, но не смог избавиться от чувства надвигающейся паники.       Когда он шагнул вперёд, охрана встретила его настороженными взглядами. Два человека в чёрной форме стояли, скрестив руки на груди, словно два стража, охраняющие вход. Один из них вышел вперёд, прищурившись, оценивал Дэя.       — Что ты тут забыл? — язвительно спросил он. Кевин почувствовал, как его горло пересохло, но, собравшись с мыслями, произнёс:       — Я пришёл… вернуться. — В этот самый момент дверь позади мужчин открылась, и на пороге появился Рико. Его лицо озарилось улыбкой, но в глазах читалось что-то зловещее.       — Кевин, — произнёс он, как будто встречал старого друга. — Как же я рад тебя видеть!       Дэй чувствовал, как мурашки пробежали по его коже. Как каждая клеточка его тела кричала, что ему нужно бежать. Он знал, что Морияма — не тот, кто может быть ему братом. Но пути назад уже не было.       — Я… я хочу вернуться, — повторил он, стараясь говорить уверенно.       Рико шагнул в сторону, пропуская Кевина внутрь. Как только тот пересек порог, его охватило странное чувство. Стены Гнезда казались живыми, они сжимались и расширялись, как будто у них была своя воля. Дэй ощутил, как воздух стал тяжелым, и его охватило смятение.       — Добро пожаловать домой, — произнёс Морияма, закрывая за Кевином дверь.       Он шагал по знакомому коридору, и каждый его шаг отзывался в тишине. Дэй чувствовал, как стены окружают его, как будто стремятся поглотить. Вдруг он остановился, прислушиваясь к звукам, доносящимся из глубины Гнезда. Шум, похожий на шепот, заставил его сердце забиться быстрее.       — Не бойся, — произнес Рико, заметив его беспокойство. — Здесь ты в безопасности.       Но Дэй знал, что безопасность — это лишь иллюзия. Он вспомнил о том, что произошло в прошлом, о том, как он пытался сбежать из этого места. И вот теперь снова здесь. Он знал, что вернулся не просто в Эвермор, а в свою собственную тюрьму, из которой уже никогда не выйдет живым.       Кевин стоял в полумраке, его сердце колотилось, а мысли метались в хаосе. Он понимал, что теперь ему придётся столкнуться с тем, что он оставил позади, и с тем, что его ждёт впереди. Гнездо снова стало его домом, но теперь Кевин знал: борьба за свободу, которую он не собирался проигрывать, уже проиграна.