Humanity

Сегодня нужно постараться, день один из самых важных. Подать все документы в университеты на рассмотрение и ждать, просто ждать. Тэхён не особо выспался, сегодня проснулся значительно раньше. Состояние паршивое. Бабушка с дедушкой уехали в Пусан за продуктами, этих продуктов им оказалось мало. Бабушка сказала мол, выбор так себе, а нам с тобой ещё цыплёнка готовить на твоё день рождение! Мысль об этом дне съедала изнутри, он не был особым любителем излишнего внимания к себе. В течение дня висеть на трубке, слыша идентичные пожелания: здоровья, богатства, счастья, любви. В особенности от матери с отцом. День рождение уже совсем скоро. Осталось два дня и наступит его восемнадцатилетие. Бабушкин суп на плите остался незамеченным, Тэхён принял душ и с недавних пор обыденностью пошёл в магазин. Купить не газировки, а кое чего покрепче. Восемнадцать не за горами, а в магазине «свои», тем более без проблем дадут. С этими мыслями юноша открыл дверь в магазин, замечая перед собой сидящего на стуле Чонгука, который сперва его не заметил. Спустя пару секунд поднял глаза. – Пришёл всё таки. — Не из-за вас, — врёт. — А зачем тогда? — Чонгук хмурится, не понимания его намерений. — Мне бы.. соджу, — встревоженный юноша сказал это с таким волнением, что можно было только представить табун его мурашек. — Ха, ишь ты, восемнадцать то есть? — продавец гордо поднимает голову, думая, что такой ответ, это очко в его пользу. — Есть. — Паспорт. — Да ладно вам. Все ведь в деревне знают, что я уже совершеннолетний, — с надутым от безысходности лицом произносит Тэхён. — Я не из деревни. — Не понимаю, что вы здесь забыли, — шёпотом ворчит, отворачивая голову в надежде на новую идею. — Чего-чего? Не твоё дело, сопляк, — фыркает. — Сами вы сопляк, — всё не унимается и выходит из магазина. Вот был бы Юн Хван — всё было бы совсем по-другому. Впервые за восемнадцать лет захотел попробовать алкоголь, и тут как тут этот грубиян нарисовался. Ну ничего, сам найдёт. *** Тэхён направился к своему знакомому, ничего не остаётся кроме как просить у него, а тот и не против. Даже рад был, распили первую бутылку. Юношу уже развязало. Начал рассказывать о продавце, заливаясь обидой, ну вот кто за язык тянул? Его с ног до головы съело чувство грусти и одиночества. Хотелось напиться и забыться, не вспоминать даже об этом парне. Он и так не выходил из его головы. Как заедшая пластинка... Любимая пластинка. После пришёл черёд второй. Тэхён уже никакой, ну хотя бы ходить в состоянии. Его собутыльник в похожей ситуации, вот только домой ему идти не придётся, он и так дома, а вот Тэхёну нужно как-то преодолеть этот путь самому. Попрощался, вышел на улицу, но завернул не в ту сторону. В сторону где находится магазин. Что уж объясняться, пошёл на разборки с грубияном. На ногах еле как стоит, но входит в магазин, смотря на Чонгука выжидающим видом, пока тот отвлекается от сортировки продуктов. — Ты чего это? — смотрит ошарашенными глазами, — выпил что ли? А по нему “не заметно”. — Я не продал, значит к другим побежал? Что ж с тобой такое? Тебе всего семнадцать. — Я знал! Я знал, что ты знаешь о моём возрасте, как ты мог? — язык действительно развязался. Раз перешёл на «ты». — Иди хоть поспи немного — в себя приди, — Чон подходит ближе к юноше и трепетно направляет его в кладовку. Кладовка не так плоха, как могла показаться. Несколько коробок на полу и маленький диван в углу — самое то для работников. Не пыльно, в какой-то степени даже уютно. Ну, а пьяный разницу навряд ли заметит. — Не трогай меня! — с возмущением приказывает юноша. — Может сам как нибудь дойдёшь? — знает ведь, что не сможет. — А вот и дойду! — Помалкивай. Чон усаживает парня на диван, укрывая одеялом, которое принёс из дома брата, чтобы вздремнуть хоть часок. Часок заняли. — Из-за чего напился то? — спрашивает Чонгук, сидя на коробке возле дивана. — У меня ничего не получится, — выдаёт юноша. — Что значит ничего не получится? — Я подал документы в Сеул, меня не возьмут, — кряхтит Тэхён, пытаясь выбрать удобную позу для сна. — Ты откуда знаешь? Как смеешь такое говорить? — возмущается. — Я устал, понимаешь? — глаза полны боли и изнеможения. — Отдохни, и всё будет хорошо, — небрежно пытается успокоить. Чонгук удивился, просто виду не подал. Он сам живёт в Сеуле. И стал успешным благодаря своим усилиям, видимо, этого парня ждёт схожая дорога. Сеул — это столица. Жить там очень дорого, как бы не пытался экономить. Чонгуку в этом плане повезло, у него родственники были, а у Тэхёна никого. — Как тебя зовут? — всё не унимается, столько выпил, а уснуть не может. — Чон Чонгук. — Меня Ким Тэхён, – юноша протягивает руку, параллельно пытаясь встать. — Нет, нет, нет. Лежи, не вставай, — Чон протягивает руку в ответ для рукопожатия. — Чон Чонгук, пожалуйста, не будь грубияном и не говори об этом бабушке с дедушкой, — ребёнок. — Если тебя уже кто-то не заметил. Как так можно было, ты мне скажи? — Я же попросил, пожалуйста, не будь грубияном. Чон вздыхает и встаёт с коробки, подходит к дивану, присаживается на корточки и трепетно гладит волнистые волосы засыпающего парня. Проспится — будет ждать серьёзный разговор, а пока Чон устраивается на маленьком диване рядом с Тэхёном. Выбора не остаётся, не оставлять же его.