Разбитая любовь

Темур. Брак Аккыз и Батуги – самое значимое торжество в небесном ханстве. Это тот союз,что всегда защищал,защищает и будет защищать народ от любых недругов,что осмелятся навредить нам. Мой брат всегда был тем,кого Тенгри хотел видеть восседающим на троне. Вероятно,это случилось бы в любом случае,невзирая на всё остальное. И вот сейчас,я,сидя за столом ,наполненным дарами,которые принесли,дабы благословить союз Аккыз и Батуги,улыбаюсь,но на сердце боль и тоска,которые с каждым днём становятся всё сильнее и никуда не денутся. Поворачиваю голову влево и вижу Мэй Джин,которая упорно делает вид,что заинтересована в этом торжестве. Она может обмануть кого угодно,но только не меня. Вздыхаю,с грустью представляя,что на ее месте сидит Туткун. Возможно,если я хоть раз в жизни сумел подавить чувство гордости и нажать на горло своему характеру,она бы сидела сейчас здесь,рядом со мной,и я бы был по-настоящему счастлив. Мне не пришлось бы притворяться,что на сердце нет боли ,а тоска стала уже естественным дополнением к моему дыханию. Делаю вдох только мысленно представляя ее. Без этого не получается. Только представив ее невероятные глаза,я могу выдавить хоть грустную,но улыбку. С тех пор,как она ушла..бросив меня,я не живу. Таскаю бездушное тело,будто камень. — Темур тегин,— ко мне подсаживается Сырма,вытаскивая из собственных мыслей,и я удивлённо поднимаю на нее взгляд голубых глаз. Она никогда не заводила со мной разговор просто так,непринужденно. Я знал это,потому что лишь по одному взгляду ее глаз,подобных моих,я знал,что она боится меня. Вероятно,не так сильно,как тогда,когда была рабыней в нашем дворце,но боится. — Сырма хатун,— киваю ,потому что знаю,что иначе она не продолжит говорить то,за чем сюда пришла. Не скажет то,что хочет,а мне уж очень хочется поскорее узнать ,что ей нужно и наконец покинуть это место,дабы воссоединиться с собственными одиночеством,которое стало моим лучшим другом. — Улыбаешься,но глаза выдают всё,о чем ты думаешь,тегин,— она грустно улыбается, наблюдая за тем,как я сижу,уставившись в одну точку. Должно быть,она права. Только слепой не догадался бы,что у меня на душе. О том,что великий Темур тегин,который всегда жил в тени собственного брата,потерял любимую и окончательно был разбит,знали все. Все знали,что с недавних пор мне все труднее было контролировать всю ту боль,которую мне оставила Туткун. Все знали,и всем не было до этого дела. Всем,кроме..Сырмы?— Мне тоже ее не хватает.— признается она,и непроизвольно дёргаю головой,судорожно кивая. Это выходит само собой всегда,когда кто-либо напоминает мне о Туткун.— Знаю,что сегодня день ,который ждали все много лет,но ты не счастлив ,тегин. Тот,кто похоронил своего любимого,никогда не сможет быть счастлив полноценно. Ибо часть сердца похоронена в Кургане. С Туткун. Хочу что-нибудь сказать,но не выходит. Слова превратились в ком в горле,который я не могу проглотить, погруженный воспоминаниями о тех редких счастливых моментах с ней. Сырма кивает ,грустно улыбаясь,и достает из подола платья небольшую записку,скрученную в трубочку и завязанную в нить красного цвета. Нить от..платья Туткун. Я со страхом смотрю на свёрток в руках у девушки,боясь представить,что это. — Незадолго до..— она запинается,ей так же,как и мне,больно говорить это слово.— смерти Туткун,она передала мне это,— она крутит в руках записку,не моргая смотря на нее,и пожимает плечами.— не знаю, возможно,она чувствовала ,что умрёт. А может,считала,что ты не простишь ее,тегин,но..она написала тебе это. Ей было больно смотреть тебе в глаза. Она боялась увидеть в них разочарование и ненависть. Видно,поэтому написала тебе записку. Она попросила отдать ее ,когда посчитаю,что ты готов,и я решила,что лучше момента уже не будет. Она кладет свёрток мне в ладонь, кивает,и уходит. Я несколько секунд неотрывно смотрю на записку,а после оглядываюсь,поднимаясь с места,и ухожу в сторону леса,где меня никто не потревожит. Развожу костер и сажусь рядом с ним,боясь прочитать то,что оставила мне Туткун. Мысль о том,что она знала о своей скорой смерти и думала,что я ее не прощу,убивала меня. Я ненавидел себя. Я ненавидел ее. Я ненавидел всех,кто отнял ее у меня. Опускаю голову, давлю в себе желание бросить записку в огонь, желая остаться в неведении. Какая разница,что там написано,если ее больше нет?..Что изменит пара строчек,если мое сердце разбито в клочья и разорвано ею самой? Но рука непроизвольно открывает свёрток ,а сердце сжимается после первых же строчек: «Даже если ты возненавидишь меня до конца жизни, Даже если больше никогда не посмотришь мне в глаза, Не прижмешь меня к себе,нежно перебирая мои волосы, Даже если отдашь сердце другой,а обо мне забудешь.. я все равно продолжу любить тебя, ибо мое сердце выбрало тебя,мой тегин.» После прочтения из горла вырывается злой вопль, я стремительно рву записку на мелкие куски,и кидаю в огонь,не желая вновь видеть эти слова. Не желая читать о её обещаниях или чувствах, когда она посмела бросить меня одного. Посмела оставить, после того как я позволил себе её любить. После того,как я открыл свое сердце,впуская туда единственного важного для меня человека. Позволил себе мыслить о чём-то помимо защиты небесного дворца, о которой мне постоянно напоминал отец. Мыслить о том, что я могу взять хоть немного счастья себе. Не замечаю,что слезы сами начинают течь из моих глаз. Я не сдерживаю себя,из горла воплем вырывается сдавленный крик. Крик,в который я вложил всю боль , тоску и отчаяние ,которые так долго держал внутри себя. Вместе со слезами приходит и осознание того,что я потерял ее. Навсегда.