Ветра злые небылицы

Кладбище. Тут всегда очень тихо. Довольно спокойное место. Кажется, будто время остановилось. В какой-то степени, так оно и есть. И это давит на тебя со всех сторон, ощущаешь себя тут чужаком. Холодное надгробие сообщало о похороненным тут человеке — Ода Сакуноске. — Одасаку… Похоже, что я все же запутался. Ты говорил мне всегда между светом и тьмой выбирать свет, выбирать добро. Но я все так же не отличал их. Но теперь, мне кажется, что я начал понимать. Я занимался… Злом? Но и добром тоже! Я избавлял этих детей от мук одиночества! Они были отвергнутыми обществом, а я подарил им любовь! Плата не такая большая — источник из страданий! Ода, ну неужели я не прав?! — Дазай в отчаянии уставился на могилу друга. Подул ветер и растущее позади дерево зашелестели листвой. — Не знаю… Право, не знаю…

***

Уже в который раз Чуя и Дазай садились на лавочку и просто болтали. Куникида видел это, и всегда гарем глаза следил за ними. Он только наблюдал, но никогда не подходил. И вот сегодня Доппо решил подойти. — Кхм, здравствуйте. Могу я поинтересоваться как вас зовут и кем вы приходитесь Чуе? Моя обязанность — это следить за детьми, а мне не известно кто вы. Я наблюдал и не заметил ничего такого, просто хотел познакомиться. — А, — Осаму поднял брови. — Вы, должно быть, не так давно работаете, верно? В ответ Куникида лишь поправил очки. К счастью, (наверное), к ним подоспела Йосано Акико — ещё одна воспитательница. — Куникида, это Дазай. Я тебе, вроде, рассказывала про него. До этого он общался тут с девочкой, Кёка. У нее ещё крылья были такие интересные, в крапинку. Но, когда он какой-то время не мог приходить в приют, Кёка очень расстроилась и сбежала, а потом потерялась… — Йосано замолчала. Та девочка была очень хорошей. — Понятно. — Куникида вновь поправил очки. — Тогда ладно. — После этого он развернулся и отошёл. — Как вы, Дазай-сан? — Все хорошо, спасибо. А вы то как? — Неплохо, неплохо. Ладно, я пойду. — Акико улыбнулась и последовала вслед за Доппо. — Так ты у нас волонтёр, да? Общаешься с… Как так говорил тот странный человек… «Отвергнутыми обществом», так? — Чуя… — Дазай?

***

За какое-то время до происшествия Осаму отдал маленькой Кёке письмо, и сказал открыть его через восемь дней, и ни в коем случае не открывать его раньше. Изуми послушалась, так как верила ему. Вот, наступил девятый день. За это время Дазай ни разу не пришел. Кёку это настораживало. В письме говорилось следующее: «Кёка, не сомневаюсь, что ты дождалась нужного дня! Я долго не появлялся, так как на работе просто завал! (Тут Осаму потрудился, и нарисовал грустную рожицу.) Мне нужно будет уехать в другой город и я бы очень хотел с тобой повидаться ещё раз, но, боюсь, что не смогу зайти в приют. Сможешь ли ты притчи ко мне? Я не раз замечал, что ты очень тихо ходишь, так что, думаю, проблем быть не должно. С нетерпением жду тебя, Осаму Дазай! (Тут же красовались сердечко и звёздочка.) " Изуми очень привязалась к Осаму. Он был к ней добр, он рассказывал ей очень много новых и ин красных вещей, даже дарил ей сладости! Неизвестно, на сколько он уедет. Очень хочется с ним увидеться! — Я даже немного соскучилась… Ну, а что было дальше, мы с вами уже знаем. Зачем, что никто никуда не уезжал, и назад Кёка не вернулась…