Stardust

– Ало, Юнги? Говори. – Хосок, прошу, приедь скорее... Я... Я такой идиот, какой же я подонок...

***

Зайдя в квартиру Хосок видит странную для него картину. Друг сидит на полу, облокотившись на диван и держится за голову что-то шипя. Мин весь в мокрой одежде и с запутанными ещё влажными волосами, которые частично собрались в мокрые сосульки с капающей с них водой. – Юнги? – Хо делает осторожные шаги в его стороны, на что парень резко разворачивается и вскакивает, нетерпеливо срываясь с места. – Хосок, я не хотел... – он окутывает ничего не понимающего друга в объятия и еле слышно начинает плакать, что ощущается лишь по тихим подрагиваниям и шумным вдохам, – я его так чертовски напугал, я не хотел. Чон отстраняется, придерживая Юнги за плечи и пытается взглянуть в глаза. – Давай мы с тобой поговорим и ты все мне объяснишь, я ничего не понимаю.

***

В ванной стены давят. Раковина кажется слишком глубокой, а зеркало ужасно кривым, Пак вглядывается в него по меньшей мере около получаса, все также стоя в одежде и мысленно проводит черту между собой и тем парнем в зеркале. Сейчас на него смотрит не он, точнее он не верит, что за последнее время он стал таким. Чимин начинает раздеваться, стягивая с себя рубашку, которая сразу же оголяет ушедшие на руках мышцы, и разглядывает острые ключицы. Оставшись обсолютно обнаженным он вновь рассматривает себя, до сих пор ощущая чужие ладони на боках, талии, руках и бедрах. Ощущает неприятное горение и слезы сами собой снова начинают стекать вниз. Парень сползает вниз по кафелю, оказываясь на корточках и продолжая всхлипывать, не веря в то, что произошло, проводя так ещё около десяти минут, прокручивая возможные варианты ситуации, если бы что-то пошло не так, как было. Он включает воду и встаёт на ноги, чтобы наконец принять душ. Чимин выдавливает любимый цитрусовый гель на мочалку и начинает водить по телу. Сначала мягкими движениями пытается смыть воду, пот и неприятную усталость, но все сильнее продолжает тереть места, которые все также продолжают пылать, стараясь смыть что-то до одури тревожащее, неощутимое, но невероятно вязкое и липкое. Кожа краснеет от трения и температуры воды, которую Чимин продолжает регулировать в более горячую сторону, на ней появляются следы от мочалки и сам парень насчёт немо кричать, то ли от физической, то ли от моральной боли. Сейчас ему кажется, что его просто использовали как куклу, не беспокоясь о чувствах и ощущениях, которые он испытывал. Будто он просто. бесчувственная. кукла. Русые волосы промываются третий раз шампунем, который Чимин использовал крайне редко, так как он имел достаточно сильный древесный запах. Сейчас это лишь становилось его главным достоинством, ведь вдыхая его Пак явно перебьет запах Юнги, который ясно стоял у него в рецепторах. Терпкий и тяжелый, с нотками мяты и кофе, который Чимин так любил, и который больше брать в руки не хочет. Закончив с процедурами, он наконец выходит из ванны и направляется в спальню, в которой все имеет его запах, который Чимин не хочет чувствовать, поэтому достает из шкафа новое постельное белье, решив, что постель – первое, что нужно исправить. Закончив с этим, парень открывает нараспашку окно, впуская в комнату свежий воздух, оставляя его так до времени сна. Следом, он отправляет все лежащие на стуле вещи в стирку. И лишь успокоившись, укладывается в постель, предварительно включив увлажнитель воздуха. На столе он обнаруживает заряжающийся телефон, который, видимо, по доброте душевной оставили здесь парни. Пак берет его в руки, явно ощущая то, что уведомлений должно быть не мало. Не ошибается, двадцать три пропущенных звонка и пятнадцать сообщений. khtae59: спишь? khtae59: Чимин, я вижу, что ты читаешь. khtae59: ты в сети, я вижу. khtae59: если не ответишь, я приду к тебе вместе с Чоном. khtae59: я уже открываю дверь. Чимин на это лишь тяжело вздыхает. jim_inn: я почти спал jim_inn: не приходи, я устал и, надеюсь, вы с Чонгуком не будете сильно шуметь, иначе я выселю тебя вместе с ним. khtae59: чтоооо? нет. khtae59: что ты такое говоришь, он за тебя переживал, поэтому пришел. khtae59: он мне совсем не нравится. khtae59: ладно, я отправлю его в гостиную. jim_inn: просто спи уже, хватит писать. Чимин выключает телефон, разворачиваясь на спину, и расслабленно смотрит в потолок, проматывая в голове моменты с Тэхеном, начиная с начала их дружбы. В такие моменты, говорят, ощущаешь то, что действительно нужно жить хотя бы ради именно этих моментов.

***

– Собирайся и проваливай, неблагодарный! – вновь напившийся отец Чимина устроил очередную сцену пришедшему со школы сыну, –Я пашу на двух работах, чтобы содержать такого ублюдка, как ты, а ты ничего не делаешь, у тебя одна задача. Одна, понял, – мужчина подходит к юноше и толкает его с силой, от чего тот спиной вбивается в стену, – ты! Ты ничего не стоишь, лучше бы твоя мать сделала тогда аборт. Ты отнял у меня ее и всю жизнь испортил. Мать Чимина скончалась при родах, решив родить сына несмотря на предупреждения ведущего врача. Для нее сын был большой радостью, ребенком, которого она невероятно ждала и вынашивала с особым трепетом и любовью, с надёжной, что мальчик родится здоровым и красивым, чтобы жизнь для него была легче. Однако, несмотря на уверенность в себе, прогнозы врачей были верны и, в первые сутки после рождения ребенка женщина скончалась от послеродовых осложнений и потери большого количества крови. Однако, мальчик действительно оказался красивым, после рождения его показали маме, которая, несмотря на свое полуобморочное состояние улыбалась при виде своего драгоценного мальчика. Первые годы отец добросовестно выполнял свою роль родителя, пытаясь заменить ребенка обоих родителей, однако часто оставлял малыша бабушкам, так как сам был вынужден также ходить на работу. А после и вовсе запил от тяжёлой и невыносимой жизни, после чего уже подросший мальчик стал жить на два дома. Бабушка по материнской линии часто говорила маленькому Чимину, что его любят и он самое дорогое. – Ты такой прелестный мальчик, так похож на свою маму, она была красавицей, весь в нее. Подрастешь и отбоя от девчонок не будет, это я тебе гарантирую. У нее дома было уютно, тепло и именно его, уже школьником, он считал настоящим домом. – Опять был у бабки, выродок! Да как ты не понимаешь, если бы не я, тебя бы вообще не было. Идиот, – отец даёт пощечину пятнадцатилетнему Чимину, который стойко терпит все действия, – если бы не я, ты бы сдох. Я тебя кормил с соски, носился, как с самой хрупкой хрустальной вазой... Разбил. – Видела бы тебя мать, каким ты стал! – твои уроки закончились четыре часа назад, где тебя носило? – вторая пощёчина, ещё сильнее, чем предыдущая, от которой, вероятно, останутся следы, – Думаешь, уже взрослый и можешь шляться, да ты просто проститутка, Хах, – старший Пак дёргает за волосы паренька и оттягивает назад, – что это за розовые пидорские прядки у тебя? И эти вымазанный в помаде губы! – грубыми пальцами он размазывает блеск по лицу сына и дёргает за волосы, отбрасывая в сторону, от чего тот падает на пол и, шипя, отползает, – Ты что, педик? Вдребезги. Хотелось получить поддержку от отца в своих начинаниях, но даже рассказать о своих увлечениях было страшно. Ведь для его гомофобного мозга это все петухи пляшущие под музыку и поющие под фанеру. – Чтобы я тебя больше в этом доме не видел, понял меня! – мужчина замахивается и ударяет поднявшегося на ноги Чимина по лицу, после чего губы начинает слегка щипать, а во рту появляется привкус железа, – не дай бог, завтра после работы я тебя увижу тут. С того вечера прошло почти пять лет, только вот в том доме Чимин и вправду больше не появлялся, сначала живя у бабушки, а после окончания школы и вовсе начал снимать квартиру, на каникулах и, иногда, выходных, навещая свою "ба", как называл ее сам Пак. А напоминанием от том кошмарном времени остались лишь шрамы на бедрах и ухе, после вырванной серьги и лезвия, которое помогало юноше справиться с моральной болью в средней школе.

***

Уснуть так и не получалось, не помогал счёт овец, обведение узоров на обоях и даже считалка-засыпацка, которая всегда решала проблему в детстве. Так много мыслей... Чимин поворачивается на спину и раскидывает руки в стороны, что позволяет сделать его большая двуспальная кровать. Приятная прохлада окутывает конечности, за окном все также продолжает лить непрекращающийся дождь, Холодный свет луны тонкими лучами проникает в комнату, освещая её небольшую часть. Так, незаметно для себя, расслабившийся и успокойвшицся Чимин окунулся в царство Морфея. Тем временем Хосок отбирал у друга вторую бутылку вина, находясь в квартире Мина. – Ты просто не понимаешь, какой ужасный поступок я совершил! Я же домогался его, так нельзя! – проговаривал по которому кругу Мин, пытаясь донести это до понявшего уже все Чона. – Да, так нельзя. Ты прав, но он же не сахарный? – Не расстаял... – Он совершеннолетний? – Хо! – возводится Юнги. – Уже радует. Ну смотри, ты это уже сделал. Но почему ты это сделал? Тут ты должен сам в себе разобраться, я помочь не смогу. – Если бы я знал, то не пил бы сейчас. – Я уж знать тем более не могу, Юн, не могу же я залезть тебе в черепную коробку и покапаться в мыслях, – тяжело вздохнул Хосок, перекладывая свою руку на руку друга, мягко беря ее в свою, – чувства очень сложная тема, это словно целая Вселенная, которую никто толком не исследовал. Каждый знает, что мы живём на Земле, это Солнечная система и наш спутник – Луна. Но мало кто знает, какие спутники у других планет, ещё меньше людей знают какие системы и планеты есть за пределами Солнечной. Так и с чувствами, каждый может судить и говорить об известных всем и общепринятых чувствах, эмоциях, насмотревшись фильмов. Но разобраться в себе сложнее, в чувствах другого человека почти нереально – А ты философ, Чон Хосок, – улыбается Юнги, глядя затуманенным взглядом в глаза напротив. – А ты придурок, – на лице брюнета появляется улыбка полная сожаления и некого разочарования, Хосок опускает глаза и чуть отстраняется, – послушай сердце. Может, оно то тебе подскажет что-то умное. – Знаешь, сегодня, когда я гнал с ним по трассе, я ведь хотел его слегка припугнуть, не думал что так выйдет. Но когда понял, что он не играет и ему реал но страшно, – голос Юнги дрогнул, в горле будто ком встал, а воздух стал резко тяжелеть, – я не знаю что случилось, правда не знаю, но мне так захотелось его защитить, укутать в теплый плед и обнять. Но я ничего не мог сделать, я был так зол на него... на его слова тогда, – блондин слегка теряется и глаза отводит, будто боясь самого себя, – он меня ненавидит, я его понимаю. Любить не за что, если быть честным, но я на него так обижен за то, что он сказал после той попойки, – поджимает губы и легко кивает, будто в утверждение своих же слов, – но я понимаю его. Пару минут парни сидят в тишине, осмысливая информацию, которая только что вылилась. Хосок перебирает ткань футболки пальцами, кусает губы и делает первый шаг, вобрав полные лёгкие воздуха. – Знаешь, мне кажется, он тебе нравится... Ты только сразу не отрицай, я понимаю, что это может показаться бредом, учитывая то, что раньше ты встречался с девушками, но послушай, – Чон всматривается в медово-карие глаза Мина, пытаясь вглядеться во все переливы радужки и увидеть в них себя, – такое бывает. Не делай поспешных выводов и просто подумай над этим сам. Что ты чувствуешь на самом деле и какими хочешь видеть ваши взаимоотношения, хочешь ли ты дальше враждовать с ним. Неужели одна испорченная рубашка стоит того, чтобы навсегда испортить общение с человеком. Просто подумай. И Юнги в ступоре, он также всматривается в темно-кофейные глаза напротив и, начавшая скапливаться злость, затихает. – Хосок, а ты когда-то влюблялся в парня? – голос кажется безумно тихим, а интонация то-ли заинтересованная, то-ли беспокоящаяся, но до боли тревожащая. – Да, люблю сейчас. – И как оно? Надеюсь, он хороший человек, если нет, то я преподам ему урок, он должен ценить, что в него влюбился такой хороший парень, как ты. Хосок хихикает и отстраняется, опираясь на стену спиной. – Он не знает, да и вряд-ли у нас что-то выйдет, мы разные. К тому же... Кажется, ему нравится другой. – Чон Хосок, я не понял, ты действительно хочешь сдаться? Так нельзя, бро, – Юнги придвигается и хлопает друга по бедру в знак поддержки, – выход есть, сделай на него приворот и все будет, – от этого Хосок взрывается смехом и треплет блондина по волосам, умиляясь с внешнего вида старшего его парня,– ээээ. – Хён, иди спать, уже поздно... Точнее, рано