Недостроенная (Рабочее).

      – Зашибись сходил за сигаретами…       Флегматично процедил я сквозь зубы, уставившись в линию горизонта. Затянувшись остатками фильтра, наконец, обратил внимание на внезапно закончившуюся сигарету, бросил бычок в волны, и отлипнув от леера побрёл обратно в лазарет, под светлы очи хозяйки обозначенного места. События последнего дня никак не укладывались в голове.

***

Пробуждение было тяжёлым, с другой стороны, а как ещё просыпаться поcле того как тебя огрели по голове чем-то тупым и тяжёлым, наверное… Последнее что помню, как по пути в “круглосутку” ко мне подошёл ничем не запоминающийся парнишка, и вежливо поинтересовался, который час. Вот вроде и район не самый криминальный, и времена не голодные, а нет, есть ещё работнички ножа и топора. Открыв наконец глаза, осмотрел потолок, слегка удивился, во первых не помню, чтобы в палатах он был металлическим, да и к тому же с идущими по нему кабелями. Приподняв голову и оглядев помещение, убедился в том, что это явно не больница, пусть и убранство пытается походить на оную: белые стенки, опять же из металла, несколько коек вдоль стен покрытые простынями, тоже белыми, в углу раковина с зеркалом, к рукам приклеены какие-то датчики с тянущимися назад проводами. СТОП. Руки… явно не мои, какие то тонкие, изящные, татуировок нет, поднял правую, поднёс к лицу, покрутил кисть, точно не моя.       – Очнулась наконец, поздравляю с инициацией!       Донесся справа женский голос. Медленно поворачиваю голову в сторону источника звука. В углу за столиком, сидит рыжая девушка лет 19-ти, в медицинском халате, накинутом поверх кителя посматривая то на меня, то в экран ноутбука, стоящего на столе в окружении нескольких стопок бумаги.       - Показатели в пределах нормы, но лучше тебе пока не двигаться. Как с памятью подруга? Помнишь, как зовут? До меня только дошло, что обращается эта барышня ко мне, причём в женском роде. Стоп, почему в женском то? Я ж вроде всю сознательную жизнь был другой гендерной принадлежности. Что вообще тут происходит? Видимо заметив ступор в моём взгляде, и тот факт, что я не тороплюсь с ответом, местная работница медицины, встала из-за стола, прихватив с собой стул, уселась рядом с кроватью. – Если не помнишь, не переживай, такое случается при инициации, не часто конечно, но что поделать. Начала она, успокаивающе положив свою ладонь, поверх моей руки. Однако я её уже не слушал уставившись на себя любимого, правда вот загвоздка, это ж ни хрена не я … Из под простыни укрывавшей мою новую, как оказалось тушку, в районе груди возвышались два холма, высоко так возвышались. Внутри всё похолодело, на ум пришло много речевых оборотов из русского разговорного, но мозг, видимо перегруженный новой информацией, не придумал ничего лучше, как уйти на перезагрузку и избавить меня от этого кошмара. Однако спокойно нежится в спасительном забытье мне не дали, в сознание ворвались какие-то образы, будто военная кинохроника. Почему то очень знакомые, но в тоже время я понимал, что это не мои, да и принадлежать человеку они никак не могут. Началось всё с утверждения проекта, далее закладка корпуса, моего корпуса, причем в обстановке секретности. Рабочие, много рабочих, потом наконец спуск на воду, радость нахождения в родной стихии. Установка вооружения, но потом, почему то стройка прекратилась, а ещё через некоторое время у меня забрали орудия, мои орудия, и будто какую то баржу отбуксировали в другой порт, где меня недоделанного использовали в качестве плавучего склада. Обида постепенно заполняла сознание, сменившись слабой надеждой, после очередной передислокации постройка возобновилась, я всё-таки смогу сражаться, ведь такова моя суть. Но тут все эмоции сменились на гнев и ярость, меня предали те, кому я должен был служить, подорвали свои создатели, ослепляющая вспышка боли, и медленная агония полузатопленного корабля. Дальнейший поток воспоминаний воспринимался уже с большим трудом. После того, как я мысленно скрипя зубами всё таки принял моё второе Я, в неокрепшее ещё с предыдущего оборота сознание тихо постучалась ещё одна личность, видимо бывшая хозяйка тела. Хельга Крамер, и тут информации почти не было, разве что самая малость: 19 лет, есть родители и младший брат, и всё, дальнейшее тёмный лес.       Мда-а, попал так попал, и ведь назревает закономерный вопрос (Что делать?), а точнее: Что со всем этим делать? Ведь так и в психушку загреметь недолго, да меня мои же “родственнички” туда сдадут, когда поймут, что стало с их дочуркой. И ведь совета спросить не у кого. Ладно, поживем, увидим, к тому же, что-то мне подсказывает, что медсестра мне в этом сможет помочь, ну или хотя бы подсказать верное направление, вон даже про какую-то «Инициацию» говорила, нужно будет по возможности аккуратно её расспросить, что вообще со мной произошло. С этими мыслями я наконец провалился в спасительное забытье. Вновь очнувшись, я поначалу понадеялся, что это всё моё воспалённое воображение и что, открыв глаза я окажусь в своём родном теле, в знакомых стенах травматологии, куда по юности весёлой случалось попадать. Ну что же, увы, открыл глаза, всё тот же металлический потолок, всё с теми же проводами. Хозяйка помещения переместилась к моей кровати, и обеспокоенно смотрит мне в глаза. – Эмм… Здравствуйте. – немного замявшись выдавил я. Наконец получив возможность внимательно рассмотреть девушку, буквально застыл взглядом на симпатичном лице. Волосы аккуратно завязаны в короткий хвостик на затылке, курносый нос обрамлён веснушками, что только добавляют кокетливости хозяйке, карие глаза смотрят внимательно, но с такой теплотой и заботой, что поневоле чувствуешь себя не на больничной кушетке, а в заботливых объятиях старшей сестры, которая и последним кусочком пирога поделится, и соседских мальчишек поколотит, за то что за косички дёргали.        – … самочувствие?       – Что простите? – Усилием воли я вернулся к делам насущным. Девица улыбнулась белозубой улыбкой: – Как твоё самочувствие?       – Голова болит. И пить очень хочется. Скажите, а где я? И Что со мной произошло? Решил сразу озадачить её вопросами. Что-то мне подсказывает, что рано пока о себе распространятся, а уж тем более о моём «Богатом» внутреннем мире. Девушка лишь хмыкнула, видимо, убедившись, память мне отшибло, помогла принять сидячее положение, после отошла к своему столу. Достав из недр своего стола алюминиевую кружку, наполнила её водой из графина, вернулась ко мне, прихватив с собой стул, и попыталась аккуратно напоить меня. На мою попытку отобрать кружку, (ну в самом деле, я что маленький?) отстранилась и всё с той же нежной улыбкой произнесла:       – Не стоит, можешь не рассчитать силы, и придётся доставать запасную. Тут глаза мои невольно расширились, а брови сами собой поползли вверх.       – Не удивляйся. – Продолжила та, как ни в чём не бывало. – Многим канмусу по началу тяжело соотносить силу. - И вновь поднесла кружку с живительной влагой к моему рту. Ну а что я? Тихонько пил, соображая, насколько интересные новости меня ждут. И действительно отставив опустевшую кружку на прикроватную тумбочку Мария, как я потом узнал, начала рассказ о моей невесёлой судьбе. Как оказалось, находимся мы в лазарете БДК «Минск», что осуществляет проводку конвоя из Рейкьявика, Исландия, в Любек, Германия. Конвой с беженцами, бегущими с острова на большую землю, из-за участившихся налётов Глубинных. На мой непроизвольно вырвавшийся вопрос: - Что за Глубинные? – Мария пояснила, глубинными называют тварей, появившихся 5 лет назад. Они сожрали при своём появление большинство судов, боевых кораблей, оказавшихся абсолютно бесполезными против чудовищ, а так же береговой инфраструктуры. Вот тут я натурально прифигел. Это куда ж меня закинуло?! И что-то чувствую я своей кормой (ну вот уже с кораблём себя ассоциирую), тот факт, что поскольку в головушке у меня поселился тот самый корабль, мне от сафари на этих самых глубинных (а может и наоборот) не отвертеться. Как оказалось, не зря чувствовал. Спустя год после того как глубинные выгнали всех людей на сушу, сначала в Японии, а затем и в других странах начали появляться девушки, утверждающие, что они являются боевыми кораблями первой половины ХХ-ого века. Поначалу им естественно никто не поверил, ну в самом деле, что может сделать 17-ти летняя девчушка созданию, которого не берут 130-ти миллиметровые снаряды эсминцев, а пушки побольше если и попадают, то максимум ненадолго замедляют. Некоторых особо рьяных девиц поначалу, даже в лечебницы специальные пытались упрятать, как позже выяснилось, зря. На этом этапе рассказа я невольно сглотнул, и попросил ещё водички. Влив в меня вторую кружку, Мария продолжила. После нескольких эпизодов адмиралы, а с ними учёные вместе с сильными мира сего, прониклись, и увидели во вчерашних школьницах и студентках шанс для человечества.       –… и с тех пор каждая канмусу сражается с глубиной. Я сама на этой войне два года, и за это время всякое повидала.       – А вы ? – Я решил наконец узнать имя той, что встретила меня в этом странном мире. Девушка встала со стула, небрежным движением поправила халат.       – Мария Серова канмусу плавбазы “Память Кирова”. – И вновь тепло улыбнувшись выдала. – И хватит мне выкать, чай не самотопина, и не эсминка. Ты у нас барышня статная, явно из “тяжеловесов”. На последнюю реплику я аж поперхнулся, интересно а чем вообще девушки разных классов друг от друга отличаются? Несколько секунд помолчав, всё же решился представиться.       – Хельга Крамер. – Вновь невольно сглотнув подступивший комок в горле продолжил. – авианосец “Граф Цеппелин”.