Не притворяться

— Что значит не будешь присутствовать на сегодняшней репетиции? — Голос, доносящийся из телефонного динамика, был раздражён. — То и значит. Я сегодня не приду. — Чонгук был слишком не в настроении умолять о прощении. — Это генеральная репетиция, Чон! Насколько бы ты ни был талантлив, твоё хамское поведение рано или поздно перейдет границу дозволенного. — Человек по ту сторону звонка начал ни на шутку повышать тон. — Ради всего благого, Минхёк, мне нужен выходной. — Ах ты, мелкий. — Вешаю трубку. — Короткие гудки, уведомляющие о конце разговора.       Чонгук был сегодня совершенно не в духе. Глупое расставание с девушкой через сообщения, пропавший интерес к друзьям и это только начало списка. Музыка, что до этого приятно успокаивала, сейчас только раздражала слух. Даже кусок любимых булочек с шоколадом в горло не лез. Вот и бедная смятая баночка из-под газировки попала под удар — Чонгук пнул с такой силой, что она отлетела на проезжую часть. — Как же всё бесит, с ума сойти. — Твердил себе коротко постриженный парень, случайно натыкаясь взглядом на знакомую вывеску.       Чонгук не любил старбакс всем сердцем, считая, что это притон для истинных лицемеров. Каждый день через кофейню потоком проходит множество людей, совершенно неразбирающихся в кофе, но так желающих показаться на одну социальную ступень выше. «Мне Колд Брю Латте Гранде на кокосовом молоке, будьте добры» доносится изо рта студентки, только что переехавшей в городок побольше. Столько высокомерия в тоне ради минутного повышения самооценки. Чонгук не любил старбакс всем сердцем, но всё равно каждый раз приходил за «Колд Брю Гранде с карамельным сиропом». — Добрый день, готовы сделать заказ? — Спустя минуту молчаливого ожидания, из-за стойки разнёсся не наигранно жизнерадостный мужской голос. Похоже, бариста был новичком. — Я бы сказал, что мне «как обычно», но не думаю, что вы поймете. — Слова не были похожи на шутку, но тихий смешок заставил Чонгука в этом усомниться. — И правда, не пойму. — Мне, — короткая пауза, пока клиент в абсолютно бесполезном жесте рассматривал меню, — Колд Брю Гранде с карамельным сиропом, пожалуйста. С двойной порцией карамельного сиропа. — Один Колд Брю Гранде с двойной порцией карамельного сиропа. — Бариста повторил заказ сам себе, уже подготавливая в голове необходимый рецепт. — Могу я узнать, как к вам обращаться?       Обычно Чонгук не называл своего полного имени в подобных ситуациях, ссылаясь либо на персонажей фильмов, либо на забавные сокращения. Но сейчас, сокрушённый одиночеством, он так хотел завести новые знакомства. Кто знает, может симпатичный бариста узнает его имя, крутившееся на тот момент на всех афишах новой пьесы, и захочет познакомиться. — Чон Чонгук. И можно ещё одну просьбу? — Дождавшись от кучерявого парня с именной табличкой на груди утвердительного кивка и короткого «Конечно», продолжил. — У меня сегодня выдался совсем неважный день. Можете написать на стаканчике какой-нибудь утешительный совет или что-то в этом роде? — Разумеется. Плюсом к заказу идёт один утешительный совет для Чон Чонгука. — Бариста с улыбкой выводил на стакане что-то чёрным маркером. — Оплата будет производиться картой или наличными? — Картой, пожалуйста. — После слов раздался характерный писк терминала. — Пожалуйста, ожидайте. Я назову ваше имя, как только кофе будет готов.       Бариста приступил к работе, освобождая место для незанятого сотрудника. Чонгук только успел подумать о том, что раньше за кассой люди не заменяли друг друга, как тут же выкинул эту мысль из головы. Новый работник, следовательно, стажёр. Кофе может получиться не таким вкусным, как хотелось бы, а это уже серьёзно. Чонгук очень не любил плохой кофе. А ещё больше он не любил плохой кофе за огромные деньги. — Чон Чонгук! — Пронеслось жизнерадостным голосом по кофейне, что заставило хозяина имени подняться. — Благодарю. — Пожалуйста, приходите к нам ещё. Удачного вам дня. — В ответ на слова бариста Чонгук лишь кивнул и неторопливой походкой вышел из здания.       Солнце показалось из облаков, делая день ещё более неважным. Банку, что чужой волей ранее оказалась на проезжей части, как ветром сдуло. Город наконец-то проснулся, выталкивая на улицы Тэгу кучи разношёрстных людей. Чонгук бы шагнул в поток и с раздражением в нём растворился, но поставил на первое место в приоритете чёрную неаккуратную надпись на стаканчике с кофе. — Чон Чонгук. — Рядом с именем красовался улыбающийся смайлик. — «Не стоит забывать, что быть собой гораздо сложнее, чем притворяться кем-то другим, но именно это делает нас живыми.».       Через панорамное окно кофейни были плохо видны лица работников, но Чонгук не мог не посмотреть на новенького бариста. Возможно, он задержал взгляд чуть дольше требуемого, ловя в ответ широкую улыбку и быстрый жесть «палец вверх». День, кажется, в этот момент стал чуточку лучше.

***

— Посмотрите, кто явился.       Чонгуку не хотелось идти в театр. Видеть раздражённые лица коллег, вчитываться в сценарий, пытаясь найти среди наизусть выученного что-то новое. Всё это актёру было, если честно, абсолютно не по душе. Ситуацию скрашивали лишь давно пустой стаканчик из старбакса и осознание того, что сегодняшний день рано или поздно закончится. Всё остальное же, включая долгую репетицию и перерыв на еду длиной в пять минут, заставляло Чонгука чувствовать себя безумно уставшим и насквозь пропитанным потом. — Всем спасибо, всем удачи. — Желанные слова, завершающие рабочий день.       Сто метров до станции метро, сотни покачивающихся тел, жуткий недостаток кислорода. Атмосфера вечернего Тэгу всегда оставляла желать лучшего, когда дело касалось транспорта. Будь то автобусы, автомобили, метро. Двадцать минут ходьбы до ближайшего магазина, покупка баночки пива и пачки сушёного кальмара. Хлопок двери, щелчок выключателя. Чонгук наконец-то дома. Можно сбросить с тела неприятно пахнущие вещи, принять быстрый душ и полностью расслабиться, откидываясь на спинку небольшого потрёпанного дивана. Стены услышали привычный им звук открывшейся банки с газированным содержимым. — Ну и выдал же такое. — Комментировать или читать что-либо вслух стало уже одинокой привычкой. — По-настоящему живёшь только тогда, когда никем не притворяешься? Человек не может не притворяться. — Складывалось ощущение, что Чонгук спорит с лежащим в его собственной руке стаканом.       Капли хмельного напитка стремительно скатились по жестяной банке, бессовестно пачкая изношенную серую футболку. Но это парня совершенно не тревожило. Впрочем, как и крошки кальмара, падающие на деревянный пол. Небольшая однокомнатная квартирка со временем настолько пропиталась атмосферой неуклюжести и творческого беспорядка, что подобные мелочи казались даже какими-то правильными. В отличие от Чонгука, который вот уже пятую минуту подряд вглядывался в особенности неровного почерка.       Кровати в квартире не было несмотря на то, что актёры театра зарабатывают достаточно, чтобы её приобрести. Вместо удобной для сна мебели, Чонгук предпочел поддержанный диван и открытое пространство. Внутри не заставленной хламом комнаты актёр чувствовал себя свободным, лёгким было легче наполняться кислородом. Просыпалось в атмосфере шумного города и летающей в воздухе пыли, что красиво переливалась под солнечными лучами, было на удивление легко. Из окна дул приятный осенний ветерок, оставляя на коже хозяина квартиры мурашки. Чонгук только успел сквозь сон натянуть одеяло повыше к шее, как вредный будильник осведомил о начале рабочего дня. Впрочем, звук был прерван тяжелым хлопком по экрану телефона. — Доброе утро мне. — Стены единственной спальной комнаты слышали эти слова практически каждое утро.       Горячий душ, быстрая уборка мусора с кофейного столика, первый приём пищи в виде горячего бутерброда с куриной сосиской. И в каждом последующем пункте назначения Чонгук не мог перестать думать о совете, написанном на до сих пор стоящем на столике стаканчике. Почему именно эти слова? «Быть собой, а не притворяться». Выражение, которое описывало профессию «актёр» настолько хорошо, что становилось страшно. В театре потерять себя среди множества различных ролей проще, чем открыть банку пива. Чонгук буквально с головой вливался в каждый новый образ, пока полностью не потерял интерес к своей деятельности. Однако уйти с работы не хватало сил. — Слушаю. — Одинокие раздумья среди разложенной одежды прервал рабочий звонок. — Выступление через два дня, постарайся высыпаться и не отъедаться. Не забывай, что сцены достаточно откровенные, подготовься. — Минхёк, я сценарий знаю лучше, чем тот, кто его писал. Так что я всё прекрасно помню. — В голосе актёра присутствовало нескрываемое раздражение. — А, и ещё, — слова Чонгука остались проигнорированными, — директор крайне недоволен твоим поведением и просил передать, что если подобное не прекратится, то тебя ждёт штраф. Помолись за то, чтобы не уволили. — Да понял я, понял. — Идея с увольнением казалась актёру больше заманчивой, чем пугающей. — Вешаю трубку.       Чонгук давно хотел покинуть рабочее место, желательно по-английски, желательно с надбавкой, но сил на поиски чего-то нового не было. Впрочем, особым опытом в других сферах черноволосый парень тоже не обладал. Оставалось лишь накинуть на себя первые попавшиеся штаны и свитер совершенно несочетающихся серого и тёмно-зеленого цветов и направится в театр, по пути заглядывая в нелюбимую кофейню. Выходя из подъезда, Чонгук неизменно бросает пакет с мусором в рядом стоящий бак, совершенно забывая о пустом стакане из старбакса, всё ещё стоящем на столике в гостиной. Но о неаккуратно выведенном на нём совете забывалось плохо. Чонгук всю дорогу витал в облаках, думая о том, почему бариста решил написать именно эту фразу. — Добрый день. — Знакомый голос новичка. — Вам «как обычно»? — Что? — Видимо, актёр окончательно выпал из реальности, плохо воспринимая сказанное. — Извините, я подумал, что из-за этого вы сможете улыбнуться. — Бариста пытался скрыть неловкость в голосе, но тихий кашель полностью его выдавал. — Готовы сделать заказ? — А, да, мне «как обычно». — Добавлять к заказу утешительный совет? — Доброжелательная улыбка работника почти вывела Чонгука из колеи, отвлекая от разглядывания именной таблички. — Да, определённо. — Похоже, кто-то начал входить во вкус. — Один Колд Брю Гранде с двойной порцией карамельного сиропа и утешительным советом на имя. — Бариста не успел договорить предложение, оказавшись бесцеремонно перебитым клиентом. — Запишите на имя Ким Тэхёна. — Чонгук соврёт, если скажет, что растерянное лицо работника кофейни не позабавило его. — Да, — короткая пауза, как возможность прийти в себя, — конечно, как скажете. — Оплата картой, но у меня есть ещё один вопрос. Почему вчера вы написали на стаканчике именно то, что написали? — Первое, что пришло в голову, ничего особенного. — Бариста даже не пытался скрыть равнодушия к заданному вопросу, выводя надпись в этот раз с меньшим интересом. Кажется, ситуация с именем его смутила. — Можете прикладывать карту.       В уши въелся неприятный писк терминала: «Недостаточно средств». Теперь, пару раз извиняясь и доставая из кармана другую банковскую карту, неловко почувствовал себя уже Чонгук. Оттопыренные из-за кепки кончики его ушей слегка покрылись румянцем, а сам актер присел за первый попавшийся столик «на двоих». И всё же, новенький бариста казался интересным. И речь идёт не о симпатичной в рамках стандартов внешности, которую женская часть посетителей обсуждала за соседним столиком. Впрочем, в основном до ушей Чонгука доносились комментарии о «мягкости завитых волос» и необычной улыбке. Бариста казался интересным совершенно по другой причине. Он запомнил имя человека, его лицо, сделанный лишь раз заказ. Положительно среагировал на просьбу написать совет, даже самостоятельно предложил повторить. У Чонгука появлялось чуть игривое настроение. — Ким Тэхён. — Разнеслось по залу, пока остальные работники с непониманием посмотрели на своего коллегу.       Актёр торопливо встал с места, забирая кофе с тихим «благодарю» и получая в ответ короткое «удачного дня». Выйдя из помещения, Чонгук первым делом начал читать совет, написанный на стаканчике. — Ким Тэхён. — В этот раз, смайлика рядом с именем не наблюдалось. — Ответный вопрос: почему вы решили назваться моим именем?       Огонь в давно потухших глазах разгорелся буквально на несколько секунд, отдавая в качестве симптома неподдельный интерес к новенькому бариста. Что за игру он пытается вести? Чонгук не ошибся, посчитав новенького работника кофейни интересным человеком. Кажется, кто-то закончит работу раньше, возвращаясь сюда к закрытию, теперь совершенно не за кофе. А пока впереди лишь растянувшаяся на километры из-за нежелания двадцатиминутная дорога до театра, тяжёлый рабочий день в кругу надоевших лиц, очередное замечание от режиссёра и стоящий на личном столике в гримёрной пустой стаканчик с неаккуратным почерком.