Не притворяться

      Чонгук действительно закончил свой рабочий день раньше времени, получая нагоняй от режиссёра, на который ему, если честно, было глубоко всё равно, и подошёл к кофейне спустя пять минут после закрытия. Огорчённый фактом собственного опоздания, парень в тёмно-зелёном свитере уже собирался идти к станции метро, как его взгляд наткнулся на выходящую из помещения фигуру. — Извините? — Чонгук подошёл к работнику, закрывающему кофейню, чуть ближе, сомневаясь в том, к нужному ли человеку он обратился. — Прошу прощения, мы уже закрыты. — Судя по голосу, актёр не ошибся. — Я не за кофе. — Бариста посмотрел на побеспокоившего его человека одновременно с тем, как достал ключ из замочной скважины. — Чон Чонгук, думаю, вы помните. — Пришли дать ответ на мой вопрос? — Как-будто читая чужие мысли. — А как вы поняли? — С нескрываемым удивлением.       Работник лишь усмехнулся, пряча ключи в поясную сумку вкусного бардового цвета. Для него чужие намерения казались до глупости очевидными, а реакция по-особому забавной. Полностью поворачиваясь к Чонгуку, парень наконец-то смог полноценно посмотреть в округлённые с полностью чёрной радужкой глаза. — Ну, у меня было два варианта. Либо вы пришли убить меня за плохо приготовленный кофе, либо поинтересоваться насчёт написанного на стакане. Сказал наугад и попал в точку. — Громкий щелчок языком и игривое подмигивание заставили актёра искренне улыбнуться несмотря на то, что он посчитал данный жест невероятно нелепым. — Если честно, я считаю, что убийство по причине некачественно приготовленного кофе нужно на полном серьёзе легализовать. — Чонгук неосознанно вступал в игру, отвечая с медленно растущим интересом. — Тогда что насчёт кофе, который я вам приготовил? — Хуже, чем обычно, но не настолько, чтобы распускать руки. — Бариста уже во второй раз тихо посмеялся над словами, которые даже не планировались, как шутка, заставляя Чонгука улыбаться все шире. — Так что насчёт вопроса? — Неловкая тишина длиной в пол минуты была прервана непринуждённым голосом работника кофейни. — Почему я назвался вашим именем? — Актёр задумался буквально на пару мгновений, откидывая голову назад и переводя взгляд на беззвездное небо. — Без причины. — Вы пришли ко мне уже после закрытия, чтобы сказать вот это? — Бариста приподнял правую бровь, обращая на себя всё внимание Чонгука. — Что у вас не было причины? — Думаю, это справедливо. Вы задели меня фразой абсолютно без причины, а я абсолютно без причины решил назваться вашим именем. — Извините, если задел написанным. — Парня пробила неприятная неловкость. — Но отвечу честно. Моя фраза правда не несла особого смысла. Я просто посмотрел на вас и решил написать первое, что пришло в голову.       Чонгук не знал, что ещё сказать. Ошеломлённый ответом собеседника, он просто стоял на месте как вкопанный, нервно теребя засунутой в карман штанов рукой серую ткань. Кажется, там скоро образуется небольшая дыра. Неловкая пауза всё росла и росла, а шум проезжающих мимо машин и разговоры редко проходящих людей только удобряли её рост. Поддерживать взгляд «глаза в глаза» стало невозможно, отчего стоящие в метре друг от друга парни начали рассматривать внешний вид своего собеседника. Бариста был одет в широкие штаны чёрного цвета, практически невесомую белую рубашку и теплую на вид бордовую жилетку. Достаточно опрятно для того, чтобы Чонгук почувствовал себя совершенно не разбирающимся в одежде. — Это всё, что вы хотели сказать? — Работник взял на себя ответственность заговорить первым, поднимая глаза на безэмоциональное лицо стоящего напротив человека. — Отвечу честно. Я прочитал ваше имя на бейдже не меньше трёх раз. — Чонгук сглотнул предательски громко, но не настолько, чтобы перекрыть посторонний шум. — И на тот момент оно было единственным, что вертелось в моей голове. — Благодарю за честность. — Судя по тому, какое внимание бариста уделил наручным часам, он спешил уйти. — С вашего позволения, я пойду. Было приятно поговорить. — Взаимно. Тогда, — короткая пауза, — до свидания? — До свидания.       Чонгук проводил удаляющуюся фигуру взглядом, отмечая для себя, что хочет прийти сюда после закрытия ещё раз, нарываясь на новый разговор. Пока он не знал, что скажет, но обязательно об этом подумает. Трясясь в наполненном вагоне метро, актёр пометил галочкой пункт «поговорить о возрасте и личной жизни». Прогуливаясь от круглосуточного магазина до многоэтажного дома, решил, что спросит у работника об увлечениях и сериалах. Чонгука по-настоящему заинтересовала столь приятная личность. Огонь в глазах уже горит, и будет лучше, если не потухнет.

***

— Чон! — Громкий голос режиссёра эхом отражался от стенок пустого зала. — Ты слышишь меня или нет? Альберт должен быть высокомерен с женщинами, соберись! — Кажется, речь шла о персонаже, которого отыгрывал Чонгук. — Да знаю я. — Так какого чёрта ты гладишь её по волосам и улыбаешься? «Я — мужчина, будь добра повиноваться.». — Цитировал главного героя. — И на этом моменте ты хватаешь её пальцами за подбородок и заставляешь поднять взгляд. Что за сопли ты устроил? — Я всё это прекрасно знаю. — Завтра уже премьера, не мотай мне нервы. — Минхёк понизил тон голоса.       Чонгука ситуация раздражала до стука в висках и режущей головной боли. Каждый раз с головой вливаясь в персонажа, он просто не мог понять самого себя. Внутри смешались сотни различных образов, создавая громоздкий ком, заполняющий слегка подтянутое тело от самой макушки и до пальцев ног. «Ты должен действовать как герой, мыслить как герой, жить как герой». Въевшаяся за годы работы в мозг фраза. Но Чонгук уже не понимал значения слова «как». Храня в себе множество масок, актёр потерял своё родное лицо.       Репетиция прошла в полном напряжении. Актёры мотались из стороны в сторону, мельтеша перед глазами, сосредоточиться не получалось от слова «совсем». Сценарист впал в апатию, режиссёр окончательно слетел с катушек, уже не подбирая слов, а декораторы неожиданно сообщили о сломанной лестнице. Всё шло из рук вон плохо. Чонгук был только рад сбежать из театра под конец репетиции, по дороге к кофейне забегая в магазин за лёгким перекусом в виде запакованного в плёнку кимбапа. Практически безвкусная, зато удобная в дороге еда, если не считать постоянно падающие на асфальт рисинки. — Уже ушёл что ли? — Спросил сам себя, натыкаясь глазами на темноту в панорамных окнах заведения.       Все сотрудники действительно покинули рабочее место. Надеясь на небольшую удачу, Чонгук прошёл мимо здания. Кажется, именно этой дорогой в прошлый раз ушёл новенький бариста. И наитие не подвело парня в протёртой кожанке, который спустя долгих пять минут ходьбы обнаружил знакомый силуэт, сидящий на скамейке и жующий точно такой же кимбап. Совершенно не стесняясь, Чонгук присел рядом. — Вы преследуете меня? — Бариста удивлённо посмотрел на нежданного гостя. — Кошмар какой. — Кто сказал, что я вас преследую? Проходил мимо и увидел знакомое лицо. — Потребовалось немного времени, чтобы прожевать и проглотить очередной кусок ролла. — Здравствуйте, кстати. — Приятного аппетита, кстати. — И это тоже.       Снова неловкая тишина, выбивающая из головы все рожденные ранее мысли. О стольком хотелось поговорить, столько хотелось обсудить, но пока хватало сил лишь на ленивое поедание кимбапа. Еды, тем временем, становилось всё меньше и меньше. — Сколько вам лет? — Внезапный вопрос от бариста. — Недавно двадцать три стукнуло. — Оставшаяся после перекуса плёнка отправилась в рядом стоящий мусорный бак. — А вам, судя по виду, примерно двадцать два. Насколько я прав? — Почти угадали. Двадцать пять будет в декабре. Так что сочту ваши комментарии за комплимент.       Разговор шёл откровенно скучно. И если с друзьями Чонгук молчание и редкие комментарии мог списать на то, что им и так «хорошо», то тут скорее царило напряжение, которое срочно нужно было чем-то разбавлять. — Скажите, если бы я вчера не назвался вашим именем, — актёр сплёл пальцы, кладя руки перед собой на бёдра, — какой совет вы бы написали? — «Ты слишком молод, чтобы позволить миру сломать себя». — Без раздумий ответил работник кофейни, поднимаясь на ноги, чтобы выкинуть плёнку из-под кимбапа. — По крайней мере, твой взгляд наводил именно на эту мысль. — Фамильярничаете? — Чонгук проводил присаживающегося на скамейку парня взглядом. — Скрашиваю неловкую атмосферу. — Плохо получается. — Съязвил актёр, нервно цокая языком. — Но раз на то пошло, может расскажешь о себе что-нибудь? — Есть одна потрясающая игра. — Бариста расслабленно откинулся на деревянную спинку. — Две правды и одна ложь. Правила до смешного просты: называешь три факты о себе, из которых один ложный, а другой должен угадать, какой из фактов неправда. Сыграем?       Чонгук незаметно для собеседника съёжился от предложенного. Любые игры из тематики «угадайка» казались ему до жути натянутыми и неинтересными, но в данный момент ничего другого придумать не получалось. Всё же лучше напряжённого молчания. — Хорошо. Итак, — поднимая взгляд наверх, актёр принялся перечислять факты, — Я работаю актёром театра. У меня есть трёхлетний сын. Я не люблю старбакс. — Будь я чуточку глупее, то подумал, что третье, но нет. — Лёгкая улыбка выросла из ранее спокойного выражения лица. — Второе. Был бы у тебя ребёнок, не шатался бы бездумно по улицам в одиночку. — Ну у тебя и мышление. — Но я ведь угадал. — Бариста перевёл взгляд на лицо собеседника. — Угадал.       На абсолютно чёрном небе Тэгу никогда не было видно звёзд. Ничего не сияло и не радовало глаз волшебным блеском. Чонгук чувствовал себя таким единым с этой чернотой: такой же пустой и одинокий. Никакой индивидуальности, и даже редкие спутники лишь притворялись звёздами. Сидя в одиночестве, потерявший себя актёр уже давно бы включил музыку в наушниках погромче и запустил бесконечный поток мыслей, но он не один. Сидит на холодной скамейке в компании практически незнакомого человека и играет в глупую на первый взгляд игру. И ни единой адекватной причины тому, почему сложившаяся атмосфера так Чонгуку нравится. — Хорошо, теперь моя очередь. — Тэхён присоединился к рассматриванию глубины чёрного неба. — Я живу один. У меня есть родимое пятно в виде Австралии на рёбрах. И последнее, я терпеть не могу свою работу. — Однозначно третье. — Уверенный ответ. — Неправильно. — Кажется, глаза Чонгука от удивления стали в полтора раза больше. — Я живу в однушке вместе с девушкой. — Чего? — Парень повернулся к собеседнику корпусом, не веря своим ушам. — А зачем тогда с улыбочкой такой очаровательной за кассой стоишь и советики клиентам с удовольствием пишешь? — Озвученный вопрос отозвался хриплым смехом со стороны Тэхёна. — Что такое «сфера услуг» знаешь? Вот и подумай, что за «очаровательная улыбочка» и почему я с ней хожу. — И послужившая точкой в сказанном грустная ухмылка. — С ума сойти, никогда вас не пойму. — И это мне актёр театра говорит? — Снова взглянул на лицо Чонгука, только в этот раз получая взаимность в виде взгляда тёмных округлых глаз.       Тэхён смотрел непринужденно, но вместе с этим пугающе. Будто читая мысли, заглядывал в самую душу, медленно сканировал мозг. Из простой неловкости атмосфера переросла во что-то более откровенное, более личное. Ранее щекочущий щёки ветерок попросту перестал сейчас чувствоваться. Чонгук поспешил отвести взгляд, теперь рассматривая потрескавшуюся плитку. Слова задели за живое, но прекращать игру актёр никак не хотел. Тэхён становился всё более интересным объектом. — Продолжим? — Скорее риторический вопрос. — Итак, у меня аллергия на грибы. В детстве брат столкнул меня из машины родителей, когда мы ехали на пляж. За свою жизнь я посетил по крайней мере три картинные галереи. — А ещё более рандомные факты мог подобрать? — То, как бариста отчаянно выдохнул, заставило Чонгука улыбнуться. — Тут я даже логически предположить не могу. Пусть будет третье, его у нас ещё не было. — Да как ты это делаешь? — Я что, опять угадал? — Тэхён был полностью доволен собой, пока его собеседник в разочаровании от проигрыша скривил рот.       Чонгука одновременно бесила собственная неудача и восхищала чужая проницательность. Даже в вещах, казалось бы, абсолютно случайных, работник кофейни смог выбрать правильный вариант. Сначала действовала логика, после простой тычок пальцем в небо. Интерес только подогревался, желание прекращать совершенно не хотело появляться. — Давай последние факты, меня дома уже заждались. — Чонгук, очевидно, расстроился сказанному, внешне своё настроение не показывая. — Во-первых, я кандидат в мастера спорта по лёгкой атлетике. Во-вторых, у меня непереносимость лактозы. В-третьих, я ни разу не красил и не завивал волосы. — И ты называешь мои факты рандомными? — Чонгуку было жизненно важно выбрать правильный вариант. — В третье я могу поверить, а вот первое и второе. Ладно, буду отталкиваться от твоей работы, поэтому пусть будет второе. — Да, ты прав. — Стоп, у тебя серьёзно кмс по лёгкой атлетике? — Провёл глазами неторопливо поднимающуюся фигуру. — Я бросил спорт четыре года назад. — В голосе Тэхёна явно слышалась грусть. — На то были причины, и я очень не люблю обсуждать эту тему. Да и пойду я уже. Пока. — Быстрый взмах рукой. — До встречи.       Чонгук остался сидеть на скамейке один. Вокруг лишь звук шелеста листьев, смех проходящей мимо парочки и тусклый свет фонарей. Отчего-то парню сильно захотелось выпить. Ощутить прохладу хмельного напитка, закусить солёным кальмаром и поглубже втянуть в легкие пыльный воздух. Возможно, включить плейлист со спокойными песнями какого-нибудь иностранного исполнителя и упасть в собственные мысли. Почему он вообще сюда пришёл? Почему не развернулся к станции метро ещё на моменте, когда увидел темноту внутри кофейни? Почему сейчас продолжает сидеть, доставая заряженные на пятьдесят процентов наушники? Чёткого ответа выдать не получилось даже самому себе. Чонгуку просто хотелось. Узнать лучше новенького бариста или проникнуться атмосферой спокойствия, а может всё сразу. Даже возвращаясь домой, актёр не мог избавиться от чувства грусти от конца такой «неинтересной» игры в «угадайку».

***

      День премьеры. Режиссёр и остальные актёры чувствовали себя, как на иголках, пытаясь за пятнадцать минут до начала прогнать основной сюжет постановки. И только Чонгук, наблюдая за чужим мельтешением, в который раз убеждался, что это последнее его выступление. Хватит. Надоело абсолютно всё, начиная с общей атмосферы и заканчивая внутренними ощущениями. Спектакль планировали показывать два дня подряд. Осталось потерпеть всего пару суток. Сорок восемь часов мучений, после которых Чонгук наконец-то сможет вздохнуть свободно и заняться самим собой. Если будет нужно, он хоть продавцом в магазин пойдёт. Куда угодно, но только не отыгрывать на сцене очередного персонажа из головы немного чокнутого сценариста, который наверняка страдал от алкоголизма. Это было видно по припухшему лицу и вечно залитым глазам. — Чон, выход через пять минут. — Что, если я не выйду? — Чонгук звучал так отчаянно, что режиссёр почувствовал лёгкий испуг. — У тебя договор, Чон. — Спокойный тон, пока руки безостановочно перебирали бумаги. — Если нет уважительной причины, отказаться от роли нельзя. — Знаю, Минхёк. — Актёр тяжело вздохнул, поднимаясь с твёрдого стула. — Считай, что я говорил сам с собой. — Удачи. Прошу тебя, без выходок. Мои нервы уже на пределе. — Режиссёр проводил Чонгука поддерживающим взглядом, прекрасно понимая, что это будет последний спектакль с его участием.       В первый день зал был полон, в уши вливались громкие овации, актёры с улыбкой на лице кланялись зрителям. Альберт получился идеальным, будто сошедшим с листов. Чонгук справился прекрасно, не сбавляя обороты и в последний свой выход на сцену. Следуя клишированному сценарию жизни, актёр должен чувствовать грусть, в последний раз спускаясь со сцены под шум хлопков и восторженных криков отдельных личностей. Но в этот раз всё по-другому. Парень, полчаса назад так хорошо отыгравший Альберта, не печалился. Не чувствовал себя опустошённым или разочарованным. Чонгук был полон ощущением свободы, как будто он наконец-то избавился от тяжёлых оков. Даже расстроенные лица его коллег не отдавались болью в сердце.       Казалось, воздух вечернего Тэгу в первый по-настоящему свободный день был чище обычного. И пусть на небе всё так же не наблюдалось звёзд, а ветер сильнее обжигал щёки, уже бывший актёр прогуливался до кофейни с особым удовольствием. Телефон время от времени раздражающе вибрировал в кармане классических брюк, уведомляя о приходящих сообщениях. Чонгук знал, что друзья будут с особым энтузиазмом написывать ему кучи текста, пытаясь высказать своё «очень важное» мнение о решении бросить карьеру. Знал, поэтому не реагировал, подходя к до сих пор открытому заведению с пакетом, внутри которого так маняще просвечивались баночки любимого пива. — Всё ещё работает. — Вслух прокомментировал Чонгук, заглядывая в окно.       До закрытия оставалось примерно полчаса. Тэхён по ту сторону неизменно доброжелательно улыбался посетителям, каждый раз с усердием выводя на стаканчиках неаккуратные буквы. Интересно, а другие люди просят его написать что-то помимо имени? Например, номер телефона или ник в какой-нибудь соцсети? В ожидании Чонгук успел подумать даже о таких неважных вещах. Наушники предательски разрядились, оставляя своего хозяина стоять последние десять минут в раздражении от звуков города. — Нет, ты точно меня преследуешь. — Тэхён устало выдохнул, запирая заведение на ключ. — И тебе привет. — Стараясь выдавить из себя улыбку, поднял пакет с напитками на уровень головы. — Выпьем?       Чонгуку хватило тихого «почему бы нет» и кивка в сторону ближайшей аллеи со скамейками, чтобы почувствовать облегчение. Он, разумеется, мог бы собрать всех своих друзей и напиться до головокружения, но знал, что им не всё равно на его жизнь. А Тэхёну всё равно. Бариста не будет пытаться вправить мозги и отговорить от решения уйти из театра. Не придётся выслушивать наставления, постоянно вздыхать от невозможности послать всех далеко и надолго. Оттого и звук открывающихся банок пива звучал особенно приятно. — А теперь серьёзно, — Тэхён на середине предложения сделал глоток, после с наслаждением выдыхая, — у тебя совсем друзей нет? — С чего такие выводы? Есть у меня друзья. — И ты именно поэтому поджидал меня возле кофейни с двумя банками и пакетом сушёного кальмара? Нет, ну правда, ты либо одиночка, либо сталкер, другого варианта не нахожу. — Я решил уйти из тетра. — Чонгук сказал это совершенно не в тему, выбивая из головы собеседника все ранее сформировавшиеся мысли, и сделал пару глотков хмельного.       Неловкое молчание. Снова. Тэхён выглядел не столько незаинтересованно, сколько рассеянно. Закусывая алкоголь высушенным морепродуктом, бариста отчаянно пытался понять, как ему воспринимать сказанное и что на это ответить. А Чонгук лишь терпеливо ждал, считая количество досок на стоящей напротив скамейке. — Всё было настолько херово? — Тэхён наконец-то озвучил вопрос, обращая на себя внимание сидящего рядом парня. — Мне кажется, — вмиг поджатые губы не несли за собой ничего позитивного, — я совершенно в себе потерялся. Знаешь, это как в один момент понять, что твоё преимущество по щелчку пальцев менять образы, — громкий глоток, — это и не преимущество вовсе. С каждый разом ты всё тонешь и тонешь до тех пор, пока не достигаешь дна. — Не достигаешь дна и не понимаешь, что настоящий ты всё ещё стоит где-то там, на поверхности. — Работник кофейни позволил себе договорить за Чонгука, опустошая банку ровно на половину. — Ты мысли умеешь читать или просто странный? — В голосе даже не скрывалось удивление, приправляемое чужим хриплым смехом. — Будем считать, что я просто проницательный. — С ума сойти. — Бывший актёр откинулся назад, привычно устремляя взгляд на небо. — Второй раз уже с ума от меня сходишь, я польщён. — Отчего-то, собственная речь отразилась на лице Тэхёна непринуждённой улыбкой.       Чонгук тоже улыбался. Так легко, с громким выдохом из носа и прикрытыми от комфорта глазами. Стараясь быть с собой абсолютно честным, парень в помятом со стороны спины пиджаке полностью признавал факт того, насколько ему хорошо сейчас. Чувствовать лицом температуру, расфокусировано смотреть наверх и слышать чужие громкие глотки, разбавляя их собственными. Уходить совершенно не хотелось. — И как ты себя теперь чувствуешь? — Подал голос Тэхён после недолгого молчания. — Свободно. Никогда себя таким свободным ещё не чувствовал. — Чонгук услышал шелест пачки с кальмарами, переводя взгляд на собеседника. — Скажи, почему ты вообще каждый раз соглашаешься на разговор? Почему сразу к девушке не идёшь? — В душу решил залезть? — Чонгук уже успел пожалеть о своем вопросе, настолько недовольно звучал чужой голос. — У меня нет друзей. Да и не сказать, что я сильно горю желанием идти домой в последнее время. — Если не хочешь об этом говорить, дальше спрашивать не буду. — Замечая, как Тэхён сделал последние глотки хмельного, бывший актёр взял у него банку, выкидывая в располагающуюся слева мусорку. — Но, если высказаться очень хочется, а некому, я готов выслушать. Обещаю не задавать лишних вопросов. — Просто у меня нет времени на болтовню. — Бариста благодарно кивнул собеседнику, закидывая в рот закуску. — Именно поэтому ты сейчас тусишь со мной? — Безобидный смешок. — А говорил, что не будешь задавать вопросы. — Тэхён посмотрел на Чонгука достаточно грозно, чтобы заставить вырваться наружу короткий смех. — Да молчу я, молчу. — Как я уже сказал, — продолжил после короткой паузы и взгляда на небесную черноту, — для меня в сутках слишком мало времени. Мало того, что работа отнимает время, нужно ещё уделять внимание девушке. Ужинать с ней, смотреть до жути скучные романтические фильмы, — Тэхён даже поёжился от воспоминаний, — следить за её комфортом. А я ведь свой истинный путь найти хочу. — Буквально на пару мгновений, но даже Чонгуку стало грустно от того, насколько отчаянно парень в совсем холодной на вид водолазке похлопал себя ладонью по груди. — Могу задать вопрос? — Последние глотки пива, после чего послышался звук упавшей в мусорное ведро банки. — Обещаю, в этот раз не настолько глупый. — Валяй. — Лёгкий взмах рукой. — Помимо поиска себя, работы и девушки, — Чонгук вжался в спинку скамейки от холода, плотнее смыкая края пиджака и только представляя, как холодно сейчас сидящему рядом, — ты как-нибудь ещё проводишь время? Нет, я понимаю, что его у тебя и так недостаток, я говорю о другом. Например, когда не хочешь идти домой, куда ты идешь? — Куда я иду? — Тэхён переспросил сам себя, складывая руки на груди и выдыхая еле заметным облачком пара. — Обычно сижу в парке неподалеку. Который с фонтаном, знаешь? Круглым таким. — Пошли туда. — Чонгук успел подняться с нагретого места, отряхивая брюки от возможной пыли. — Всё равно холодно просто сидеть.       Бариста был удивлён предложению, но сопротивляться не стал. Захватывая с собой пакетик с недоеденными кальмарами, парни направились в сторону ранее обсуждаемого места. И пусть первые пару минут обсуждать было нечего, а передвижения не согревали тело, какая-либо неловкость даже не позволяла себе охватить царившую атмосферу. Может быть, свою роль сыграли душевные разговоры. Возможно, выпитый ранее алкоголь. А может всё вместе и сразу, включая похожее настроение. Чонгук уже начинал падать в собственные мысли, как услышал щелчок закрывшегося кейса от наушников. — Держи. — Тэхён протянул парню одно из двух устройств, сразу включая любимую композицию — какой-то громкий рок. — Ну и вкус у тебя, конечно. А чего-то поспокойнее нет? — Как бы Чонгук ни возмущался, наушник всё равно вставил в ухо, недовольно корчась. — Мне как будто кто-то в мозг орёт. — Отдай, раз не нравится, упрашивать тебя не собираюсь. — Тэхён уже протянул ладонь, однако свою собственность в ней не обнаружил. На лице появилась улыбка. — Ну вот и не выделывайся лишний раз. — Ай, ай, ай, ещё и кусаешься. С ума сойти. — Глаза упорно двигались по объектам парка, выискивая свободную скамейку. — Перестань уже с ума сходить, я начинаю не на шутку смущаться.       Кажется, это было в первый раз, когда парни одновременно посмеялись. Совсем тихо, хрипло, зато до невозможности комфортно и искренне. Перед Тэхёном не хотелось строить из себя удобную личность, как Чонгук делал до этого, чтобы завести друзей. Не хотелось глупо улыбаться несмешным вещам и вторить увлечениям, лишь бы произвести впечатление. Зато было необъятное желание разговорить, узнать поближе, подружиться. И подружиться по-настоящему. Тэхён оказался намного интереснее той личности, которую Чонгук себе вообразил в первые встречи. — Анекдот. — Уверенно произнес бариста, присаживаясь вместе со своим компаньоном на скамейку. — Играют два мужика с Альцгеймером в шахматы. Один спрашивает: ты конём походил? Ты кто?       От неожиданности и глупости сказанного Чонгуку стало настолько смешно, что смех перебивал громкостью музыку в наушниках. Звук подхватывался ответными смешками и не прекратился, пока в лёгких не закончился воздух, а на глазах не проступила влага. — Не помри там, эй. — Тэхён похлопал парня по плечу, задерживая ладонь до тех пор, пока его тело не перестало трястись от истеричного смеха. — Ты что только что высрал, можно поинтересоваться? — Ловя ответный тихий смех, Чонгук всё не хотел полностью успокаиваться.       Музыка в наушниках прекратилась, освобождая место коротким гудкам. Было похоже на то, что Тэхёну позвонили, а после произнесённого роботом «вызов от девушка» теория полностью подтвердилась. Хозяин телефона коротким нажатием на одно из устройств ответил на вызов, совершенно не стесняясь того, что разговор очевидно подслушивают. В уши сразу полился неприятный женский полу-крик. Кажется, девушка по ту сторону говорила что-то про грубость и халатность Тэхёна, получая в ответ множество коротких «да, знаю, прости». Отчего-то, Чонгуку стало по-настоящему грустно видеть расстроенное лицо собеседника. — Настолько всё херово? — Позволил себе озвучить вопрос после завершения чужого диалога. — Возможно, это прозвучит по-конченному, но я давно уже её не люблю. — В этот раз Тэхён сидел возле мусорки, бросая в неё пустую упаковку. — Да, я понимаю, у каждой любви есть срок годности. — Чонгук понимающе кивнул, в поддерживающем жесте хлопая бариста по плечу. — Почему не расстанетесь тогда? — Как накоплю достаточно денег на съём квартиры, то обязательно расстанусь. Так получилось, что мне сейчас приходится у неё жить. — Тэхён пожал плечами, прекрасно понимая, как подло звучит со стороны. — Можешь ничего на это не отвечать, да и. — Да и тебе идти уже надо, да? — Чонгук закончил предложение, поднимаясь на ноги и отдавая чужой наушник. — Я тоже пойду, станция метро скоро закрывается. — Да, надо бы. Приятно было познакомиться поближе. — Тэхён так же поднялся, протягивая правую руку вперёд. — Надеюсь, мы ещё как-нибудь встретимся. — Встретимся. — Ответил уверенно, пожимая холодную руку. Чонгук не знал почему, но отпускать её совершенно не хотелось.

***

      Первая свободная ночь в давно требующей генеральной уборки квартире прошла просто бесподобно. Солнце, стремившееся в окна домов, опустила свои лучи на лицо спящего Чонгука, отчего ему пришлось открыть глаза и лениво подняться с дивана. Широкий зевок, хруст костей и звуки проезжающих снизу машин. Хозяин квартиры сначала посетил ванную комнату, умываясь с особым удовольствием, а после направился на кухню. Плотный завтрак — залог успеха, а вот долгий звонок в дверь нет. — Да кого там принесло. — Хрипло бормотал Чонгук, успевая лишь выпить водички. — Иду я, иду. — Щелчок замка. — Ты почему трубку не берёшь? — В квартиру с напором завалился один из друзей бывшего актёра. — Мы разволновались уже все, что тебя с театра выперли и ты в депрессию тут впал. Это вот всё твоя халатность, Гук, не зря мистер Хан тебе мозги мотал постоянно. — Ты просто не представляешь, как сейчас мне хочется закрыть дверь перед твоим лицом. — Выдал Чонгук с раздражением, потирая переносицу большим и указательным пальцами. — Что, прости? — Я сказал, что последнее, что я хотел бы увидеть сегодня утром — это твою физиономию.       Человек, стоящий сейчас возле входной двери с округлившимися глазами, мог только хлопать ресницами и приоткрывать рот. Он совершенно не привык к такому поведению обычно улыбчивого и вечно отшучивающегося друга. А друга ли всё ещё? — Что с тобой? — Ничего, Джонхён. Бесишь меня своей навязчивостью. — Чонгук поднял взгляд на стоящего напротив человека. — Нет, серьёзно, тебя как будто подменили. Давай выпьем сидра и успокоимся. — Пытался уговорить, тон голоса был спокойным. — Да не буду я этот ебучий сидр. — Окончательно взорвался, как будто выплескивая на бедного Джонхёна всю скопившуюся злость. Абсолютно несправедливо. — Ты можешь уже просто уйти? — Я напишу тебе позже. — О чём? Снова нытье о том, как тебе девушка отказывает? Честное слово, надоело уже. — Облокотился о стену, устало выдыхая. — Ну ты и ублюдок. — Последнее, что услышал Чонгук — громкий хлопок входной двери.       И почему он так сказал? Накопилось? Наконец-то вырвалось всё, что до этого сидело? Ну что, остался собой доволен? И самым адекватным в сложившейся ситуации было то, что на последний вопрос Чонгук мог бы уверенно ответить «нет». Мозгом недоволен, но в душе чувствует такое облегчение, что хочется выть от удовольствия и глотать холодное пиво. Кажется, это уже зависимость.       Впрочем, так Чонгук и поступил, тратя на поход за алкоголем буквально треть часа. В пакете заманчиво стучались друг о друга по меньшей мере четырнадцать банок пива — всё, что удалось забрать из магазина. Парень сам не знал, на кой ему столько, но отчаянно надеялся, что сможет растянуть удовольствие ещё на неделю вперёд. Зайдя внутрь собственной квартиры и быстро сбросив пыльные кроссовки, Чонгук в первую очередь подумал об утреннем поступке. Да, скрывать нечего, его моментами невероятно раздражал Джонхён. Как своими проблемами, так и манерой речи. Но статус парня был достаточно влиятельным, чтобы Чонгук позволил себе стелиться, — сын директора радиовышки. Полезные связи важны ровно настолько же, как и наличие рядом с собой неотвратимо преданного человека. Комфортная жизнь превыше чести.       Два часа проведены за уборкой под расслабляющую музыку и редкий вой хозяина квартиры. Кажется, тот пытался подпевать исполнителям, что моментами даже получалось. Но не тогда, когда мизинец встречался с углом, тут в ноты Чонгук совершенно не попадал. Следующие пара часов потрачены на составление резюме и поиск вакансий в закусочных, ларьках, даже пивных. Где угодно, но только не безлюдная рутина. Три полноценных часа, проведённые за просмотром сопливых дорам, также утекли в никуда. Чонгук оглянуться не успел, как за окном начало вечереть. — Надо будет написать ему и извиниться. Грех терять такие связи. — Резко возникло в голове парня, когда тот уже надевал на себя потёртые тёмные джинсы и утеплённое с внутренней стороны худи. — Потом как-нибудь. — Хлопок входной двери.       Воздух заметно холодел каждые двести метров, но Чонгука это мало волновало. Включив в наушниках один из составленных ручками плейлистов, он торопливым шагом направлялся сначала на станцию метро, а после и к тому самому парку с круглым фонтаном в центре. Отчего-то, Тэхёна увидеть очень хотелось. Посидеть на одиноко стоящей возле фонаря скамейке, поболтать о всем происходящем в мире, сыграть в ту глупую игру ещё раз, услышать какой-нибудь нелепый анекдот и смеяться с него так громко, что люди стали бы оборачиваться.       С надеждой обойдя весь парк, Чонгук так и не обнаружил нужного ему человека. В сердце слегка кольнуло, но сдаваться парень не собирался. Лишь уселся на скамейку, находящуюся поближе ко входу, и принялся строчить Джонхёну сообщение с извинениями. — Привет. Прости за то, что было утром. — Перечитывая текст, Чонгук заметно кривился от нежелания его отправлять. — Я встал не с той ноги и сильно погорячился. Надеюсь, мы сможем сохранить нашу дружбу. — С презрением выплевывая последнее слово.       Минуты летели одна за другой, песни сменяли друг друга с такой скоростью, что моментами плохо воспринимались, а Чонгук всё ждал. Наблюдал за потоком людей, которых со временем становилось в парке всё меньше и меньше, моментами разглядывал чернеющее небо, пытаясь отыскать бесследно пропавшие звёзды, и просто ждал. Пару раз жалея, что пришёл так спонтанно, коря себя за то, что не попросил у бариста номера, но всё ждал. До тех пор, пока не взглянул в сторону источника знакомого голоса. — Окей, это уже странно. — Произнёс, качая головой, но рядом с Чонгуком всё же присел. — Я начинаю сомневаться в том, что ты не сталкер. — Оказался тут случайно, честно слово. — Врёт и не краснеет, разве что совсем немного. — Нужно было посидеть где-нибудь, послушать музыку и подумать. — Если я отвлёк тебя от одиночества. — Не успел договорить, оказываясь перебитым. — Не отвлёк.       Тэхён откинулся назад, в первый раз задерживая взгляд на лице сидящего рядом парня настолько долго. Водил глазами по каждой части: слегка выступающей надбровной дуге, прикрытым глазам, смотрящему чуть наверх носу, поджатым губам. Выражение излучало серьёзность, возможно горечь. Парень думал о чём-то плохом, жалел о произошедшем. Или, может быть, не произошедшем. — О чём думаешь? — Задал вопрос Тэхён, переводя взгляд на собственные вытянутые ноги. — Да так, о жизни. — По лицу видно, что что-то произошло. Можешь, конечно, не говорить, но я не против послушать. — Произнесённые слова оставили внутри Чонгука чувство рассеянности. Пытаясь где-то далеко в голове схватиться за несуществующий поручень, он посмотрел на собеседника. — Меня что, настолько легко прочитать? — Голос пропитан удивлением, приправляя его коротким смешком. — Проще, чем ты думаешь. Ну так, что произошло? — Тон спокойный, хотя правая нога слегка подрагивала. — С другом сильно поссорился. — Тяжёлый выдох. — Наговорил ему всякого утром, так он хлопнул дверью и ушёл. Да и на сообщение моё до сих пор не ответил. — Сложив руки перед собой и поставив локти на колени, оперся лбом об образовавшийся из пальцев замок. — Какой кошмар. Первый раз вижу, чтобы ты так переживал. — Тэхён в поддерживающем жесте положил ладонь на чужую спину, мягко хлопая. — Если дружба действительно настоящая, то всё у вас будет отлично. — Скажи, — Чонгук повернул голову в сторону бариста, укладывая на руки уже висок, — если я тебе признаюсь в чём-то не очень хорошем, ты начнёшь меня осуждать?       Парни молча смотрели друг другу в глаза несколько секунд, но напряжение всё же успело появиться и начать расти. Нога неконтролируемо подрагивала в ступне, а рука, покоящаяся на напряженной спине, теперь начала поглаживать меж лопаток. Чонгук сейчас мог сказать всё, что угодно. — Если посчитаю сказанное действительно плохим, то буду осуждающе смотреть. Но нотации обещаю не читать. — Вынес свой вердикт спустя минуту молчания. — Хорошо. — Полностью закрыл глаза, формулируя в голове мысль. — С этим другом с моей стороны чисто деловые отношения. Я даю ему свою поддержку и хорошее настроение, а он лишь запасной вариант на случай, если всё будет совсем плохо. Сын директора радиовышки, как-никак. — Оу. — Тэхён опешил буквально на пару мгновений, быстро приходя в себя. — А как твой друг относится к этому? — Для него я друг. Бескорыстный, вечно позитивный, — на каждое определение Чонгук коротко кивал, — юморной, поддерживающий, эдакая жилетка для слёз. — А тебе самому не надоело притворяться? Цирк клоунов какой-то, получается. — А можно по-другому? Я так в театр пробился, квартиру купил за копейки. — Должно звучать, как достижение, но Чонгук не улыбался. — И настолько потерялся, что теперь не можешь избавить от чувства пустоты внутри. — Комментарии Тэхёна били по самому сердцу, заставляя распахнуть глаза и наблюдать за каждом изменении в выражении лица. — Судя по твоей реакции, я прав. А знаешь, почему? Никакие связи не смогут заполнить внутренний сосуд, отвечающий за настоящие эмоции и теплоту. — Тэхён. — Чонгук позвал парня по имени первый раз, но настолько тихо и хрипло, что остался неуслышанным. — Тебе решать, как жить, но, — сглотнул, убирая руку с чужой спины, — забудь. Именно, тебе самому решать, что делать со своими жизнью и окружением. — Тэхён. — Уже громче, наблюдая за тем, как у хозяина имени расширяются глаза. Кажется, им обоим на мгновение стало тяжело дышать. — Выпьешь со мной?       Ветер подул сильнее, развевая кучерявые волосы и неся за собой запах пыльной дороги. Комфорт и лёгкое смущение пришло на смену напряжению, с особым рвением охватывая тела застывших на месте парней. Проходящим мимо людям сложно было представить картину более завораживающую, чем происходящее сейчас на этой несчастной деревянной скамейке. Взгляд Чонгука упал вниз. Удивительно, но только сейчас он заметил большую сумку рядом с ногами собеседника. — Почему сразу мне не сказал? — Спросил, не дожидаясь ответа на собственный вопрос. — О том, что меня выперли из дома с руками, ногами и парочкой трусов? — Вторил взгляду Чонгука. — Потому что, без обид, но это не та проблема, к которой ты имеешь хоть какое-то отношение. — Есть, где остаться? — Полностью выпрямился, разминая затёкшую спину. — Поищу в интернете круглосуточные отели, а завтра уже буду думать. — Тяжелый вздох. — Другой вариант не придумал. — Хочешь переночевать у меня? — Чонгук не смог позволить себе такую опрометчивость, как предложение остаться дольше, чем на одну ночь. — А завтра уже подумаешь. Выпьем и ляжем спать. Идёт?       Тэхён был не просто удивлен предложению, оно его по-настоящему поразило. Вот так вот просто? Пошли спать ко мне домой? И как теперь ответить? С одной стороны, приятное общество и нет минуса в кошельке. С другой стороны, он даже не знает, на что способен Чонгук. А вдруг он маньяк какой? Противоречивые чувства. — Идёт. — Спустя долгую минуту обдумывания, Тэхён всё же согласился на предложение.