Игрок

Стюардесса прошла мимо, решительно захлопывая верхние багажные отделения. Затем, нагнувшись, она поинтересовалась: – Апельсиновый сок или кофе? ЧонГук попросил кофе. Я с улыбкой покачал головой. Он похлопал меня по колену, держа руку ладонью вверх. – Дай мне свой телефон. Я протянул ему мобильник, не преминув жалобно проныть: – Зачем мне выход в сеть? Я все равно просплю весь полет. Никогда больше я не позволю ему покупать билеты на рейс из Инчхона в Пусан с вылетом в шесть утра. Гук, не обращая на меня внимания, ввел какой-то код в крошечное окошко интернет-браузера на моем телефоне. – Если ты не заметил, у меня глаза слипаются. Кое-кто не давал мне спать всю ночь, – прошептал я, прижимаясь к нему. Остановившись, он бросил на меня испепеляющий взгляд. – Значит, так все было? Сладкая дрожь, зародившаяся в груди, пробежала по животу и угнездилась между ног. – Да. – Значит, дело вовсе не в том, что ты еле живой приполз из лаборатории? – Нет, – солгал я. ЧонГук заломил бровь, и уголок его губ поднялся в улыбке. – И ты вовсе не помешал моим приготовлениям к крайне романтическому ужину, который я для тебя запланировал? – Я? Нет, что ты. – И не затащил меня на диван, упрашивая «немного поработать ртом»? Прижав руку к груди, я заявил с предельной честностью: – Да никогда в жизни. – Значит, это не ты, игнорируя весьма соблазнительные запахи из духовки, увлек меня в спальню, умоляя предаться греху и разврату? Я закрыл глаза, когда он, придвинувшись ближе, чуть куснул меня за подбородок и тихонько сказал: – Я так сильно тебя люблю, мой милый хулиган. Образы прошлой ночи усилили тот ноющий, неутихающий голод, который я испытывал каждый раз рядом с Гуком. Я вспомнил, как властны были его руки, какие точные он отдавал мне приказы. Я вспомнил, как эти руки тянули меня за волосы, как его тело часами раскачивалось надо мной, каким низким стал его голос, когда под конец он просил расцарапать и искусать его. Я вспомнил, как он рухнул на меня всем весом, потный и изможденный, и как заснул почти сразу после завершения. – Может, это был и я, – снизошел я до признания. – Я весь день проработал в ламинаре, и что тут сказать? У меня была масса времени помечтать о твоих волшебных губах. Поцеловав меня, он снова вернулся к телефону. Повозившись еще немного, ЧонГук вернул его мне со словами: – Ну вот, все в ажуре. – Я по-прежнему намерен спать. – Ну, по крайней мере, если ты понадобишься Джину, то он сможет тебе дозвониться. Я удивленно взглянул на него. – А зачем я могу ему понадобиться? Я ведь не участвую в церемонии. – Ты что, не знаешь Джина? Он же грозный генерал, который может в любую секунду поднять тебя на битву, – сказал Гук, потирая затылок, как и всегда, когда чувствовал себя неуютно. – Короче, неважно. Просто поспи. – У меня есть ощущение по поводу этого путешествия, – пробормотал я, прижимаясь к его плечу. – Что-то вроде предчувствия. – Вроде бы ты не склонен к суевериям. – Я серьезно. Думаю, будет просто чудесно, но одновременно мне кажется, что мы очутились в гигантской стальной трубе, несущей нас навстречу семи дням полного безумия. – Технически говоря, самолеты делают из алюминиевого сплава. ЧоГук поглядел на меня, наклонившись, чмокнул в нос и шепнул: – Но ты это наверняка знал. – А у тебя когда-нибудь бывали предчувствия? Хмыкнув, он снова поцеловал меня. – Один или два раза. Я поднял на него взгляд – на знакомые темные ресницы и темно-карие глаза, на вечернюю щетину, прорезавшуюся к шести утра, и на глуповатую улыбку, которая не сходила с его лица с тех пор, как я разбудил его – снова – четыре часа назад, припав губами к его члену. – На вас нашло сентиментальное настроение, доктор Чон? Он пожал плечами и моргнул, слегка притушив влюбленный блеск в глазах. – Просто рад, что еду с тобой в отпуск. Рад этой свадьбе. Рад, что у нашей маленькой банды скоро появится малыш. – У меня есть вопрос по правилам, – шепнул я. Заговорщицки склонившись ко мне, Гук прошептал в ответ: – Я больше не твой инструктор по романтическим интрижкам. У нас нет никаких правил, не считая одного: к тебе не могут прикасаться другие альфы. – Все равно. Ты ведь в курсе таких вещей. Он проворчал с улыбкой: – Ладно. Выкладывай. – Мы вместе всего два месяца, и… – Четыре, – поправил он, как всегда, настаивая, что я принадлежал ему с нашей первой пробежки. – Ладно. Пусть будет по-твоему, четыре. Если мы вместе всего четыре месяца, сильно ли я нарушу этикет, сказав, что ты мой навсегда? Его улыбка стала строже, а взгляд – теплей, словно ласковое прикосновение. Он поцеловал меня, снова и снова. – Я бы сказал, что это более чем соответствует правилам хорошего тона. Откинувшись назад, ЧонГук несколько секунд пристально вглядывался в мое лицо. – Спи, Вишенка. Меня разбудил зажужжавший на коленях телефон. Я выпрямился, поднимая голову со знакомого и твердого плеча, и, заморгав, уставился на экран. Там высветилась смска от ЧонГука. Я затылком почувствовал, как он улыбается, сидя рядом со мной. Я прочел сообщение. «Что на тебе сейчас?» Сонно сощурившись, я набрал: «Шорты на голое тело. Но не обольщайся: после того, что мой альфа сделал со мной прошлой ночью, у меня все болит». Гук сочувственно прищелкнул языком. «Настоящий зверь». «Зачем ты шлешь мне смски?» Он покачал головой и вздохнул с напускной усталостью. «Потому что могу. Потому что современные технологии творят чудеса. Потому что мы на высоте 30 000 футов и цивилизация достигла такого уровня, что я могу делать тебе грязные предложения, отправляя их через спутник прямиком в летучую стальную трубу». Я обернулся к нему, поднимая брови. – Ты разбудил меня, чтобы спросить, что на мне надето? Покачав головой, он продолжил набирать текст. Телефон у меня на коленях звякнул. «Я люблю тебя». – Я тоже тебя люблю, – сказал я. – И я здесь, рядом с тобой, придурок. Я не собираюсь посылать ответ смской. Он улыбнулся, но не выпустил телефон. «Ты тоже мой навсегда». Я уставился на мобильник. В груди внезапно стало так тесно, что я едва мог дышать. Подняв руку, я направил на себя струю вентилятора. «И, возможно, я скоро сделаю тебе предложение». Я, не отрываясь, глядел на экран, снова и снова перечитывая эту строку. – Хорошо, – шепнул я. «Так что предупреди заранее, если не примешь его, потому что у меня трясутся поджилки». Я снова прильнул к его плечу. Уронив телефон на колени, ЧонГук обнял меня дрожащей рукой. – Не бойся, – шепнул я. – У нас все будет хорошо.