Игрок

Через несколько ярдов после финишной черты Тэ начал ходить кругами, а потом согнулся и уперся руками в колени. – Срань господня, – выдохнул он, глядя в землю. – Я потрясающе себя чувствую. Это было потрясающе. Волонтеры принесли нам энергетические батончики и бутылки, и мы жадно все проглотили. Я так гордился ТэХеном, что не смог удержаться и, заключив его в потные объятия, поцеловал в макушку. – Ты самый потрясающий. Закрыв глаза, я прижался лицом к его волосам. – ТэХен, я так тобой горжусь! На секунду он замер в моих руках, а затем обнял меня и прильнул, уткнувшись лицом мне в шею. Я чувствовал его неровное дыхание, чувствовал, как дрожат его руки. И почему-то мне казалось, что дело тут не только в выбросе адреналина после забега. Наконец он прошептал: – Наверное, нам надо сходить за вещами. В последнюю неделю меня так дико мотало между уверенностью и отчаянием, что теперь, когда Тэ был рядом, мне не особенно хотелось выпускать его из виду. Мы развернулись к палаткам. Дорожки Центрального парка были такими запутанными, что финишная черта оказалась всего в паре кварталов от старта. Я прислушивался к его дыханию и смотрел, как он шагает. Было ясно, что он совершенно выдохся. – Полагаю, ты слышал о ЮнДжи, – сказал Тэ, не поднимая головы и теребя свой стартовый номер. Вытащив булавки, он снял номер и принялся разглядывать его. – Ага, – с улыбкой ответил я. – Это просто здорово. – Я видел его вчера вечером, – продолжил ТэХен. – Он на седьмом небе. – Я видел ХоСока во вторник. Тут я сглотнул, непонятно с чего вдруг занервничав. Тэ чуть замедлил шаг. – Тем вечером я ходил в бар с альфами. Как и ожидалось, реакция у него смешанная – наполовину ужас, наполовину восторг. Он рассмеялся. Это был искренний, нежный смех, и – черт – как же мне его не хватало! – Чем думаешь сейчас заняться? – спросил я и наклонил голову, чтобы он взглянул на меня. И когда ТэХен поднял глаза, в них что-то мелькнуло – то самое, что светилось в прошлые выходные, то, что вовсе не было плодом моего воображения. Я все еще чувствовал, как его тело скользит надо мной в темной гостевой комнате, все еще слышал его тихую мольбу: «Не причиняй мне боль». Он сказал это во второй раз, но в результате вся боль досталась мне. ТэХен пожал плечами и отвернулся, продвигаясь в плотной толпе, окружавшей палатки на старте. У меня в груди начала медленно разрастаться паника – я пока не был готов сказать «прощай». – Я собирался пойти домой и принять душ. Пообедать. Тут он нахмурился. – Или забежать в какой-нибудь ресторанчик по дороге домой. Вообще-то я не уверен, что у меня дома осталось съестное. – От вредных привычек трудно избавиться, – сухо заметил я. Он виновато поморщился. – Ага. Я всю неделю проторчал в лаборатории. Это… хорошо отвлекает. Тут, задыхаясь и путаясь в словах, я поспешно выпалил: – Мне бы очень хотелось пообщаться еще, и у меня дома есть все для сэндвичей или салата. Мы могли бы пойти ко мне или… Тут я замолчал, потому что Тэ остановился и обернулся ко мне. На лице его поначалу было написано безмерное удивление, а потом… обожание. Я заморгал и отвернулся, чувствуя, как стеснило грудь, и пытаясь задушить несбыточную надежду, рвущуюся из горла. – Что? – сказал я куда более раздраженно, чем собирался. – Почему ты так на меня смотришь? Улыбнувшись, он ответил: – Наверное, у тебя единственного из знакомых мне альф всегда полон холодильник. Я смущенно нахмурился. И это заставило его остановиться и так посмотреть на меня? Обхватив ладонью затылок, я проворчал: – Я стараюсь держать дома здоровую еду, чтобы не пришлось тащиться в какую-нибудь забегаловку и набивать желудок дрянью. ТэХен подошел ближе – настолько близко, что выбившаяся на ветру прядь его волос защекотала мне шею. Настолько близко, что я ощутил слабый запах его пота и вспомнил, как чертовски здорово было выжимать из него этот пот. Я опустил взгляд на его губы. Мне так сильно хотелось поцеловать их, что даже кожа начала зудеть. – ЧонГук, ты просто чудесный, – сказал он и нервно облизнулся под моим пристальным взглядом. – И перестань пожирать меня глазами. Сегодня мы оба не в форме. Прежде чем я понял, что все это значит, Тэ развернулся и направился к омежьей палатке, чтобы забрать оттуда свои вещи. Я в полном обалдении двинулся в противоположную сторону взять ключи от дома, запасные носки и бумаги, которые распихал по карманам спортивной куртки. Когда я вышел, ТэХен уже ждал меня с небольшим рюкзачком в руках. – Так что, – начал я, стараясь держать дистанцию, – ты зайдешь ко мне? – Мне действительно надо ополоснуться… – ответил Тэ, глядя мне за плечо, в сторону улицы, ведущей к его дому. – Можешь ополоснуться у меня. Мне было плевать, как это прозвучит. Я не хотел отпускать его. Я соскучился по нему. Ночи стали почти невыносимы, но, как ни странно, хуже всего было по утрам. Мне не хватало его захлебывающейся болтовни, перетекавшей в конечном счете в слитный топот наших ног по асфальту беговой дорожки. – И одолжить чистую одежду? – поинтересовался он с провокационной ухмылкой. Я без колебаний кивнул: – Да. Когда ТэХен понял, что я говорю серьезно, его улыбка побледнела. – Давай ко мне, Тэ. Только на обед. Обещаю. Приложив руку козырьком к глазам, чтобы защититься от солнца, он еще секунду вглядывался мне в лицо. – Ты уверен? Вместо ответа я кивнул и развернулся к дому. Тэ зашагал рядом, и каждый раз, когда наши пальцы случайно соприкасались, мне хотелось сжать его руку в своей, а затем притянуть его к себе и прижать к ближайшему дереву. На несколько коротких, дивных мгновений он стал прежним веселым ТэХеном, но когда мы миновали дюжину или около того кварталов и подошли к моему подъезду, его место вновь занял ТэХен притихший. Я распахнул дверь, пропуская его внутрь, протиснулся мимо, чтобы нажать кнопку лифта, а затем, дожидаясь спуска кабины, встал так близко, что его рука касалась моей. По меньшей мере три раза я слышал, как он набирает в грудь воздух, собираясь заговорить, но вместо этого устремлял взгляд на свои кроссовки, или на ногти, или на двери лифта. Куда угодно, лишь бы не мне в лицо. Наверху моя просторная кухня, казалось, сжалась от искрящего между нами напряжения – от отголосков ужасного разговора во вторник, от сотни невысказанных сегодня слов, от той пьянящей силы, что всегда притягивала нас друг к другу. Я протянул ТэХену его любимый голубой энергетик, налил себе стакан воды и развернулся, чтобы смотреть на его губы, горло, руку, сжимавшую бутылку. Тэ сделал жадный глоток. Я не сказал: «Ты чертовски прекрасен». Я не сказал: «Я так сильно тебя люблю». Когда моя Вишенка поставил бутылку на стол, на его лице тоже отразилось множество невысказанных мыслей. Это я чувствовал, но понятия не имел, каких именно мыслей. Пока мы молча утоляли жажду, я не мог удержаться и украдкой поглядывал на Тэ. Но вся моя маскировка пошла прахом. Когда ТэХен заметил, что мой взгляд скользит по его лицу, переходит на подбородок, а затем на все еще блестевшую от пота грудь, его губы изогнулись в многозначительной улыбке. Под легким спортивным бельем чуть проступали соски… черт. Пока что мне удавалось не пялиться прямо на его грудь, но это зрелище пробудило во мне знакомый жар. Его тело было моей нирваной – мне хотелось усесться и прижаться к нему. Застонав, я протер глаза. Приглашать Тэ сюда было ужасной идеей. Я мечтал раздеть его, все еще потного, и ощутить, как он скользит надо мной. Как раз в ту секунду, когда я, ткнув пальцем за плечо, спросил: «Хочешь первым пойти в душ?» – Тэ наклонил голову к плечу и с усмешкой поинтересовался: – Ты что, таращился на мои соски? Он задал этот вопрос так непринужденно, словно мы снова были близки, чем изрядно меня разозлил. – Тэ, не надо! – рявкнул я. – Не стоит играть со мной. Всего неделю назад ты велел мне проваливать. Я не ожидал от себя такой вспышки, и в тишине кухни мой гнев, отражаясь от стен, окружил нас плотным кольцом. ТэХен поник и побледнел. – Извини, – шепнул он. – Черт! – прорычал я и крепко зажмурился. – Не надо извиняться, просто не… Открыв глаза, я взглянул на него. – Не играй со мной в эти игры. – Я и не пытаюсь, – ответил он. От напряжения его голос стал тонким и хриплым. – Я прошу прощения за то, что исчез на прошлой неделе. Я прошу прощения за то, что так ужасно себя вел. Я подумал… Я придвинул кухонную табуретку и устало опустился на нее. Марафон вымотал меня куда меньше, чем эти разборки. Моя любовь к ТэХену была словно что-то живое, тяжелое и пульсирующее, она сводила меня с ума, заставляла умирать от тревоги и желания. Мне невыносимо было видеть Тэ таким напуганным и напряженным. Невыносимо было видеть, как он нервничает из-за моей вспышки, но хуже всего приходилось от мысли, что в его власти разбить мне сердце, а годы еще не научили его осторожности. Я был полностью в его неопытных, неловких руках. – Я скучал по тебе, – сказал он. В груди у меня сжалось. – Мне так тебя не хватает, Тэ. Ты даже не представляешь. Но я помню, что ты сказал во вторник. Если ты этого не хочешь, то нам придется найти способ снова стать друзьями. И, спрашивая, таращился ли я на твои соски, ты не помогаешь делу. ТэХен повторил «извини», а затем начал: – Гук… Но тут слова кончились, и он снова, заморгав, уставился на свои кроссовки. Мне надо было понять, что произошло, почему все так внезапно рухнуло после той невероятной близости, с которой мы занимались любовью всего неделю назад. – В ту ночь, – начал я, но потом решил сказать по-другому. – Нет, ТэХен, каждую ночь – потому что каждая ночь с тобой была неповторимой, но той ночью на прошлых выходных… Я подумал, что все изменилось. Мы изменились. Но следующее утро? Дорога обратно? Черт, я даже не знаю, что случилось. Тэ придвинулся ближе – настолько близко, что я мог бы ухватить его за бедра и поставить между ног. Но я не сделал этого, и его руки, так и не встретившись с моими, бессильно упали. – Случилось то, что я подслушал твой разговор с Джейком, – сказал он. – Я знал о существовании других омег в твоей жизни, но почему-то считал, что с ними у тебя все кончено. И да, я признаю, что сам избегал этого разговора и нечестно было бы присваивать тебя, но я так думал. – Я не устраивал «официальных» расставаний, Тэ, но в моей постели не было никого другого с тех пор, как ты затащил меня в тот долбаный коридор и дал волю рукам. Черт, и даже до этого. – Но как я мог это знать? Опустив голову, он уставился в пол. – И я бы мог смириться с тем, что ты сказал Джейку – все равно нам надо было поговорить, – но потом в машине я увидел сообщение. Оно появилось, когда я просматривал музыку. ТэХен подошел ближе, прижавшись бедрами к моим коленям. – Предыдущей ночью у нас был незащищенный секс, но потом я увидел эту смску, и мне показалось… показалось, что ты сразу после этого хочешь переспать с ней. Я понял, что Нана все еще полна ожиданий на встречу, и я пытался… – Я не спал с ней во вторник, ТэХен, – перебил его я, чувствуя, как в груди зарождается паника. – Да, я послал ей сообщение с просьбой встретиться, но только для того, чтобы сказать, что между нами все кончено. Я не… – Я знаю, – тихо оборвал меня Тэ. – Сегодня она сказала мне, что у вас уже давно ничего не было. Минуту я осмысливал это, а затем вздохнул. Не уверен, что мне хотелось узнать, чем именно Нана поделилась с ТэХеном, но в конечном счете это не имело значения. Мне нечего было скрывать. Да, как человек, ценящий прямоту, я должен был окончательно порвать с Наной сразу после того, как объявил ТэХену, что хочу большего. Но я ни разу не солгал ни одной из них. Я не обманул Нану, когда много месяцев назад сказал ей, что не хочу более серьезных отношений. И я не солгал Тэ месяц назад, когда признался, что хочу большего, и только с ним. – Я просто пытался придерживаться твоих правил. Я не собирался снова заводить разговор об отношениях, потому что ты упорно считал, что я вообще не способен ни на что серьезное. – Я знаю, – поспешно ответил он. – Я знаю. Но, похоже, решительный момент настал – ТэХен жадно вглядывался мне в глаза, словно надеясь, что я скажу… что? Разве не все уже было сказано? Разве я много раз не признавался ему в своих чувствах? Устало вздохнув, я встал и повторил вопрос: – Хочешь пойти в душ первым? Между нами все было так запутано. Даже в то первое, морозное утро, когда мы, два незнакомца, бежали по дорожке в парке, мне было куда легче. Ему пришлось попятиться, чтобы пропустить меня. – Нет, я подожду. Иди первым. Я вывернул кран горячей воды до упора, настолько, насколько мог вытерпеть. Боль после марафона еще не пришла – а может, и не должна была прийти, – но я так изнемогал от желания одновременно заняться с ТэХеном любовью и придушить его, что горячая вода с паром оказались очень кстати. Может, он хотел, чтобы все было как раньше: дружеский секс. Удобство без завышенных ожиданий. И я так сильно желал его, что легко мог вернуться к этому – в равной мере наслаждаться его телом и его дружбой, никогда не ожидая и не претендуя на большее. Но теперь это было мне не нужно. Ни от кого, а тем более от него. Закрыв глаза, я намылился, вдыхая горячий пар и смывая с себя пот и усталость после забега. И мечтая смыть заодно все мучившие меня противоречия. Я услышал глухой щелчок душевой двери за миг до того, как кожи коснулась волна холодного воздуха. В кровь хлынул адреналин, заставляя сильней биться сердце и наполняя голову бешеным, туманящим разум желанием. Я оперся рукой о стену, опасаясь повернуться к Тэ и чувствуя, как вся моя решимость тает. Лишь малая часть меня способна была устоять. Остальная готова была дать ему все, о чем бы он ни попросил. Прошептав мое имя, ТэХен закрыл дверь и подошел так близко, что его обнаженная грудь прижалась к моей спине. Его кожа была прохладной. Тэ провел ладонями по моим бокам, по ребрам. – Гук, – повторил он, поднимая руки к моей груди и вновь опуская вниз, к животу. – Посмотри на меня. Я перехватил его запястья, не давая опустить руки ниже, чтобы он не мог почувствовать, как меня возбудило даже это легкое прикосновение. Сейчас я смахивал на скаковую лошадь, которую сдерживали одни лишь хлипкие воротца. Мышцы рук напряглись и подрагивали – я держал ТэХена за запястья не только для того, чтобы закрыть ему доступ к своему телу, но и чтобы обуздать самого себя. Прижавшись лбом к стене, я постоял какое-то время неподвижно, до тех пор пока не уверился в том, что смогу обернуться к нему и сразу на него не накинуться. В конце концов я развернулся, продолжая держать его за руки. – Не думаю, что способен на это, – прошептал я, глядя ему в лицо. Волосы ТэХена намокли, и влажные пряди липли к его щекам, шее. Брови удивленно сошлись на переносице – я знал, что он не понимает, о чем я. Тут, видимо, в голове его промелькнула какая-то мысль, и по щекам разлилась краска стыда. Зажмурившись, он проговорил: – Я извиня… – Нет, – перебил я. – Я имею в виду, что не могу продолжать то, что было у нас раньше. Я не хочу делиться тобой. И не хочу продолжать, если ты намерен встречаться с другими альфами. ТэХен открыл глаза. Его взгляд смягчился, дыхание участилось. – Я не могу упрекать тебя за желание поэкспериментировать, – сказал я, сильней сжав его запястья при этой мысли, – но мои чувства к тебе становятся все глубже, и я не хочу сдерживаться и притворяться, что мы просто друзья. Даже с Джейком. Я приму все, что ты готов мне дать, потому что безумно хочу тебя, но если тебя интересует только секс, это причинит мне боль. – По-моему, меня никогда не интересовал только секс, – ответил он. Отпустив запястья Тэ, я вгляделся в его лицо, пытаясь понять, что мне предлагают. – Когда сегодня ты назвал меня «своим ТэХеном», – начал он и на секунду умолк, прижав ладонь к моей груди, – мне захотелось, чтобы это было правдой. Мне захотелось стать твоим. Дыхание комом застряло у меня в горле. Я видел, как под нежной кожей его шеи бьется пульс. – То есть я уже твой. Тэ широко распахнул глаза и, приподнявшись, втянул в рот мою нижнюю губу. Затем взял мою ладонь, положила себе на грудь и, подавшись вперед, прижался к ней. Если то, что я сейчас испытывал, было лишь малой частью того страха, который все это время чувствовал он, мне внезапно стала понятна вся его чрезмерная осторожность. Боязнь, что я причиню ему боль. Такая сильная любовь пугала. – Пожалуйста, – взмолился он, вновь целуя меня и пытаясь обвить вокруг себя вторую мою руку, – Я так сильно хочу быть с тобой, что мне трудно дышать. – ТэТэ, – задохнулся я и невольно нагнулся, чтобы ему легче было достать до моих губ, моей шеи. Обхватив мою Вишенку рукой, я провел большим пальцем по его соску. – Я люблю тебя, – прошептал он, покрывая поцелуями мой подбородок и шею. Я закрыл глаза, чувствуя, как неистово бьется сердце. Стоило ему сказать это, как вся моя решимость пошла прахом. Я открыл рот и застонал, когда его язык скользнул внутрь и принялся ласкать мой. Он ответил глухим стоном, царапая мои плечи и шею, прижимаясь животом к моему твердому члену. ТэХен охнул, когда я развернул его и прижал спиной к холодной кафельной стенке, а затем охнул еще раз, когда я втянул в рот его сосок и жадно к нему присосался. Мой страх никуда не ушел: наоборот, услышать его признание в любви было еще страшнее, потому что у меня появилась надежда. Надежда на то, что как-нибудь, вслепую, мы вместе справимся с этой первой любовью. Я снова припал к губам Тэ, чувствуя, что теряю контроль, что растворяюсь в жаре его поцелуев, и зная без всяких вопросов, что не все капли, текущие по его щекам, – душевая вода. Я тоже ощущал это всепоглощающее облегчение, за которым немедленно последовала свирепая жажда оказаться внутри него, двигаться внутри него, чувствовать его. Обхватив ягодицы ТэХена, я приподнял его, чтобы он мог обвить ногами мою талию. Я чувствовал теплую влагу его желания и начал мерно раскачиваться, чуть входя и выходя и заново влюбляясь в хриплые, нетерпеливые стоны, срывавшиеся с его губ. – Никогда раньше не делал этого, – пробормотал я ему в шею. – Понятия не имею, что я делаю. Он рассмеялся, крепко впившись пальцами мне в плечи и покусывая шею. Я медленно вошел в него, остановившись лишь тогда, когда наши бедра соприкоснулись, и тут же понял, что долго не продержусь. Он откинул голову, глухо стукнувшись затылком о кафель. Его грудь поднималась и опадала, дыхание было хриплым и прерывистым. – О боже, Гук. Выйдя, я шепнул: – Ты тоже это чувствуешь? ТэХен, заикаясь, умолял двигаться и вжимался в меня изо всех сил, стиснутый между мною и стеной. – Это не просто секс, – сказал я, скользя губами по его ключице. – Мне так хорошо, что почти больно, и так было всякий раз, когда я входил в тебя, Вишенка. Вот что ты чувствуешь с тем, по кому сходишь с ума. – С тем, кого любишь? – шепнул он мне на ухо. – Да. Я стал входить и выходить быстрее, зная, что я на грани, что мне надо отнести его в свою кровать, жадно вылизать его попку, а затем снова трахать его, пока мы оба не рухнем без сил. Ощущения были слишком острыми, и, как только я начал двигаться, стало ясно: мне никогда не привыкнуть к этому чувству, когда я внутри него и ничто нас не разделяет. Я вколачивал себя в него, наслаждаясь его стонами и снова и снова шепча ему в шею извинения: «Я слишком возбужден…» Все это сводило меня с ума: его плоть, обхватившая мою, его слова и осознание, что отныне он действительно принадлежит только мне. – Я слишком близко, Вишенка, я не могу… Он мотнул головой и, впившись ногтями мне в плечи, прижал губы к моему уху. – Мне нравится, когда ты не можешь сдерживаться. Это то, что я всегда ощущал с тобой. Застонав, я дал себе волю, чувствуя, как меня несет по спирали все вниз, и вниз, и вниз, вдавливаясь сильнее и глубже, до тех пор пока не услышал тихие шлепки моих бедер о его и его спины о стену, пока не ощутил, как его член трется о мой пресс и кончает на него,как горячая, влажная волна пронеслась по моему телу, и я кончил в него так сильно, что мои крики отразились от кафеля душевой и заплясали вокруг нас. Кажется, никогда в жизни я не кончал так быстро, и это наполнило меня одновременно ужасом и восторгом. ТэХен потянул меня за волосы, молча умоляя прижаться губами к его губам, но ограничившись легким поцелуем, я со стоном вышел из него и упал на колени. Подавшись вперед, я припал к нежной головки его члена. Закрыв глаза, я рычанием приветствовал его тихий стон и сладость его плоти на языке. Ноги ТэХена дрожали от усталости после забега, а возможно, и после того, как я жестко оттрахал его у стены. Просунув руки ему между бедер, я приподнял мою Вишенку так, что его ляжки оказались на моих плечах, а мои ладони поддерживали его ягодицы. ТэХен надо мной вскрикнул и принялся слепо шарить руками, пытаясь нащупать хоть какую-то опору. Наконец он сжал бедрами мою голову и, положив руки мне на макушку, уставился на меня широко открытыми, завороженными глазами. – Я так близко, – дрожащим голосом выдавил он. Его руки, вцепившиеся мне в волосы, тоже дрожали. Я замычал и улыбнулся, водя головой в зад и в перед и жадно лаская его член. Я никогда раньше такого не делал, и для меня это было как признание в любви – словно я доказывал свою любовь всеми возможными способами. В моей груди потеплело, когда я понял: вот оно, наше начало. Прямо сейчас, в струях пара, отчасти прячущих нас друг от друга, мы наконец-то все выяснили. Я уловил момент, когда ТэХен приблизился к финалу. Заливший его грудь румянец пополз выше и коснулся лица как раз в тот момент, когда губы распахнулись в крике и он кончил мне на язык. Я знал, что никогда не устану от этого. Я никогда не устану от него. Глядя, как по нему волной прокатывался оргазм, вырывая из горла хриплые крики, я испытывал невероятный восторг от сознания, что обладаю им. Когда бедра Тэ обмякли, я осторожно убрал руки и поставил его на трясущиеся ноги. Затем встал и секунду смотрел на него сверху вниз, пока он не обвил мою шею руками и, приподнявшись, не прижался ко мне. Его тело стало таким теплым и мягким от горячей воды – казалось, он тает в моих руках. И, черт возьми, теперь все было совсем по-другому. Я никогда не чувствовал, что так полно, неразрывно с ним связан даже в наши самые интимные моменты, пока мы были «просто друзьями». Сейчас он принадлежал только мне. – Я люблю тебя, – шепнул я ему в волосы и потянулся к боковой полочке за мылом. Я аккуратно вымыл каждый дюйм его тела, его волосы и нежную кожу между ног. Я смыл с него следы своего оргазма, целуя в шею, веки и губы. Мы вышли из душа, и я завернул ТэХена в полотенце, после чего обернул второе себе вокруг талии. Затем я отвел Тэ в спальню, усадил на край кровати и насухо вытер, после чего уложил в постель. – Я принесу тебе что-нибудь поесть. – Я пойду с тобой. Он попыталась вывернуться у меня из рук и сесть, но я покачал головой и, нагнувшись, взял в рот его сосок. – Просто лежи и отдыхай, – шепнул я ему в грудь. – Я намерен не выпускать тебя из кровати весь день и всю ночь, так что сначала надо поесть. Вода с моих волос закапала на его обнаженную кожу, и он громко ахнул, широко распахнув глаза. Его зрачки расширились, затопив чернотой светло-карию радужку. Он опустил руки мне на плечи, стараясь притянуть к себе, и, черт, я был уже снова готов к бою… но нам надо было поесть. У меня уже начинала кружиться голова. – Я быстро что-нибудь соображу. Сидя голышом на покрывале, мы жевали сэндвичи и в течение нескольких часов болтали о марафоне, о выходных с его семьей и, наконец, о том, что каждый из нас чувствовал, когда мы думали, что все кончено. Мы занимались любовью, пока солнечный свет за окном не угас, заснули в обнимку, а потом проснулись посреди ночи, изголодавшись друг по другу. И делали это громко, и яростно, и так, как у нас всегда получалось лучше всего – честно. А затем, насытившись на какое-то время, я потянулся к прикроватному столику за ручкой. Прижавшись к Тэ, я снова вывел у него на бедре татуировку «Все исключительное – для исключительных», надеясь, что смогу стать для него «исключительным»: бывшим гулякой, преображенным игроком, тем, кто стал его достоин.