О вреде/пользе конкуренции

Не сказать, что торчать на работе до полуночи когда-либо было пределом мечтаний Зи Прука. Да и вообще, перерабатывать он никогда любителем не был и придерживался чёткого графика — раз рабочий день до семи, значит, в семь-ноль-пять можно валить домой. Никаких переработок, за исключением ситуаций, когда начальство просит. Если накосячил с документом в без пяти семь вечера — исправишь завтра утром. Этот режим его вполне устраивал (как и его босса)… Вплоть до тех пор, пока полгода назад на пороге офиса не возник этот лощёный муд… то есть новый сотрудник, занявший место коллеги и хорошей подруги Зи, ушедшей в декретный отпуск. «Майл Пакпум Ромсэйтон», — представился он как школьник-отличник, попавший в новый класс, и сразу же приступил к работе. Поначалу Прук отнёсся к нему спокойно, даже равнодушно, оценив, однако, его своеобразный стиль в одежде и аксессуарах — что-то, явно отдающее ретро. Ну и, чего греха таить, не обойдя вниманием и внешность: широченные плечи, собранные в хвост густые волосы и неизменно казавшийся нахмуренным взгляд невозможно было обойти стороной. Качество его работы же Зи оценивать не планировал, оставляя это на совести босса, и твёрдо уверенный в том, что его этот Майл обскакать не сможет (обскачет он остальных сотрудников или нет, Зи было пофигу) — как-никак, почти год Панит работает здесь в статусе лучшего менеджера по привлечению клиентов. Как оказалось, очень зря. Всего за две недели работы этот тип, возникший в компании фактически из ниоткуда — без собеседований и длительных поисков подходящей кандидатуры, — умудрился добиться подписания договора с фирмой, которую Зи обхаживал, как никого никогда в своей жизни, на протяжении трёх месяцев без особого успеха. Что вызвало в офисе настоящий фурор, потому что «обалдеть, новенький уделал нашего гуру продаж» и «ты обязательно должен нас научить своим секретным приёмам». Майл, впрочем, был весьма сдержан, получая похвалу от новоиспечённых коллег, скромно улыбаясь и кивая. Но Зи прекрасно видел этот торжествующий огонёк, который невозможно спутать ни с чем, в его глазах. И с очень большим трудом, сквозь зубы, выдавил слова поздравления с первой удачно закрытой сделкой. Чуть дольше удержав его ладонь в своей руке, сжав чуть сильнее, чем нужно. Но не так сильно, как хотелось бы — чтоб кости захрустели. Прук и сам не заметил, как, в глубине души очень задетый такой лёгкой первой победой новичка, стал задерживаться на работе после заветных семи часов, просматривая договоры, ища пути сотрудничества с компаниями разнообразных направлений… И невзначай следя за Майлом — с кем тот ведёт переговоры, во сколько приходит, во сколько уходит, как общается с заказчиками… Поражаясь (хотя в этом он никогда не признается даже себе) его навыкам. Или, точнее сказать, дару убеждения. Зи всегда считал себя мастером в «обольщении» клиентов — природное обаяние, привлекательность и умение продать компанию в своём лице были его сильнейшими преимуществами. Но даже ему порой приходилось попотеть, подбирая нужные слова и аргументы, чтобы заветный документ с электронной подписью оказался у него в почте. Майл, казалось, вообще не прикладывает усилий для того, чтобы получить согласие на сотрудничество, словно заклинатель змей, точно знающий, какую мелодию сыграть для получения полного контроля. Однако, внимательность, как выяснилось чуть позже, была не самой сильной стороной Зи, потому что спустя ещё три недели Майл играючи буквально у него из-под носа увёл чертовски перспективный контракт, умудрившись ещё и вытянуть из клиентов более выгодные условия сотрудничества для компании. На этот раз Прук даже не попытался выглядеть дружелюбно — вполне вероятно, что он просто испепелял Майла глазами, когда тот отчитывался на собрании отдела перед боссом о проделанной работе. — Выпендрёжник, — пренебрежительно фыркнул он себе под нос, когда Пакпум закончил с отчётом. Тут же словив на себе его взгляд. Удивлённый взгляд. Значит, сказал громче, чем рассчитывал. Стыда, правда, Зи не ощутил по этому поводу. А, понаблюдав за Майлом ещё некоторое время на планёрке, пообещал себе, что костьми ляжет, но уделает самоуверенного говнюка и снова станет лучшим. В подобном настроении пролетело полгода. И на данный момент Зи с уверенностью может сказать, что, с переменным успехом, но ему удаётся оставаться на равных с отбитым трудоголиком, торчащим за своим ноутбуком в офисе до десяти-одиннадцати часов вечера, а иногда и вовсе здесь ночующим в комнате отдыха, когда контракт горит. Только вот ради этого равенства пришлось пойти на определённые жертвы, чего Панит не планировал делать примерно никогда. Практически ежевечерние прогулки по клубам или просто по городу с друзьями окончательно были заменены на просиживание штанов за своим рабочим местом, любимые песни в плеере сменились на аудиокниги о повышении эффективности продаж и всякого рода психологических техниках влияния на людей для получения желаемого. А мысли о молоденьких милых парнях и девушках вытеснил один-единственный человек, никак не подходивший под определение «милого», зато ставший просто образцовой навязчивой идеей. За прошедшие шесть месяцев Майл успел остричь свои длиннющие волосы, и, сменив причёску, стал выглядеть куда более мужественно и серьёзно. А вот отношение к работе у него ничуть не поменялось даже спустя время — по-прежнему работает на износ, и, похоже, совершенно не имеет личной жизни. Во всяком случае, Зи это видится именно так, ведь он никогда не слышал, чтобы Майл с кем-то говорил по телефону не о работе, или глупо улыбался, переписываясь в мессенджерах. Нет, всегда собранный, всегда чуть оторванный от коллектива — вещь в себе. Серьёзный. Ответственный. Дико бесящий своим рвением к успеху. Пробуждающий почти неконтролируемое желание напакостить, чтобы немного сбить с него спесь. Привлекательный… На последней мысли Зи будто со стороны слышит лёгкий треск, лишь по факту понимая, что только что сломал в руке карандаш, а звук этот был слишком шумным для многолюдного офиса. Лишь после этого он возвращается в реальность и, посмотрев на часы, понимает, что ничего удивительного в общей тишине нет — ну какой нормальный человек с графиком работы с девяти до семи по собственной воле будет находиться здесь в полдвенадцатого ночи? Себя Прук таковым перестал считать уже давненько. Обречённо повздыхав о том, что и сегодня всё, что он сможет сделать дома это съесть манго и завалиться спать, мысленно поблагодарив строителей за то, что у них в компании есть душевая, которой он успел за сегодня воспользоваться уже дважды, Зи поднимается со своего кресла и, подхватив ветровку, собирается уходить. Но, бросив беглый взгляд на коридор и увидев полоску света из-под двери в конференц-зал, мужчина резко меняет планы. Как минимум, необходимо проверить, кто остался в офисе (вопрос риторический) и напомнить, чтобы, уходя домой (если пойдёт), не забыл включить сигнализацию. Майл никогда не забывает. И всё же Зи считает своим долгом об этом напомнить. Майл сидит в кресле в самом конце стола, как всегда сосредоточенный на работе, устремив взор в монитор ноутбука, свет от которого отражается от стёкол очков, которые он надевает не так уж часто, только когда глаза сильно устают. Матернувшись про себя за то, что он откуда-то знает об этом, Зи, открывает дверь практически нараспашку и вальяжно входит в просторный кабинет. Майл не утруждает себя даже глаза перевести на него, ограничиваясь лишь беглым взглядом с целью узнать, кто решил составить ему компанию, в которой он в данный момент не нуждается. А вот разговор он неожиданно заводит первым. — Почему ты до сих пор на работе? — судя по тону, ответ ему интересен примерно так же, как маршрут миграции ушастых сов в Западной Европе, и спрашивает он исключительно из вежливости. Ну, или желания поскорей послать коллегу домой (а то и подальше). — Могу задать тебе тот же вопрос, пи’Майл, — на этот раз Пакпум отвлекается от своей бесконечной работы и косо смотрит на Панита с лёгким удивлением. Чему тот почему-то несказанно рад. — Не слышал, что бы ты раньше называл меня «пи». Не такая уж серьёзная разница в возрасте. «Зато ты наконец-то обратил на меня внимание», — хочет выпалить внезапно даже для себя Зи, но вовремя прикусывает язык, заменяя эту спонтанную тираду на загадочную улыбку и пожимание плечами. Он проходит дальше в конференц-зал и останавливается всего за пару кресел до того, в котором сидит Майл, упираясь руками в спинку одного из них. — Итак, почему ты всё ещё тут? Неужели подружка не ревнует? — Мне нужно перепроверить документацию перед тем, как созваниваться с компанией, — будто нарочно игнорируя второй вопрос, говорит Майл, — слишком важный клиент, чтобы позволить себе проколоться. — Не надоедает тебе это всё? — чуть прищурившись, продолжает Зи свой импровизированный «допрос», — ладно, я сегодня незапланированно задержался так долго, но ты-то тут будто прописался. Неужто тебе так сильно хочется меня уделать? После этих слов впервые, кажется, за все полгода совместной работы, Прук слышит, как Майл смеётся. Хотя «смехом» это назвать сложно, скорее, просто единичный смешок. Но всё-таки, это нечто новенькое. Взгляд сам по себе прилипает к улыбке, сопровождающей этот смешок. Мягкой и манящей… «Заткнись, прошу тебя», — мысленно обращается Зи к собственному внутреннему голосу, напоминая себе, что этот тип отбил у него половину клиентов как нефиг делать, и заслуживает только того, чтобы за это на нём отыграться. Тем временем Майл, даже не подозревая, подливает масла в огонь своим ответом: — По-моему, ты слишком много о себе понимаешь, Зи. Я работаю, потому что хочу добиться успеха и принести пользу компании. Не то чтобы меня волновали твои комплексы. В этот момент у Прука в голове будто что-то щёлкает. Да как смеет этот самовлюблённый хрен отзываться о нём подобным образом? Ради этого он четыре года зарабатывал себе репутацию лучшего менеджера? Чтобы какой-то не-пойми-откуда-взявшийся хлыщ так откровенно его стебал и пытался оскорбить?.. Однако затевать скандал с разбором полётов Зи абсолютно не хочется. Тем более, он, нехотя, но всё же признаёт, что из такой дуэли выйдет проигравшим — он видел, и не раз, как этот чёрт при галстуке умеет разруливать конфликты. С ним просто невозможно поскандалить, он при любой ситуации находит подходящие слова, чтобы загасить весь запал оппонента. И Прук ни разу не может ручаться, что с ним это не сработает. А потому решает пойти тем путём, который Майл точно ни ожидать, ни просчитать не сможет. Во всяком случае, Зи практически уверен в этом. Он минует ещё одно кресло, оказываясь ближе к коллеге и, в этот раз оперевшись руками о стол, склоняется чуть вперёд и произносит: — Зачем тратить время на штудирование одного и того же документа по десятому кругу, когда можно потратить его на то, чтобы прокатиться верхом на самом мощном и выносливом жеребце в радиусе десяти километров? — очень стараясь сдержать улыбку. — Я что, похож на того, кого интересуют скачки? — не отрывая взгляда от монитора, спрашивает Майл, и уголки губ Панита всё-таки приподнимаются предательски. Этот парень просто невероятен. Он способен вырулить из самых сложных переговоров победителем, считывает клиентуру по щелчку пальцев, но не ловит такой откровенный намёк. Что ж, значит, придётся быть более прямолинейным. — Нет, ты похож на того, кто испытывает острую нехватку толстого члена в заднице. Изящные пальцы мгновенно зависают над клавиатурой, а вечно тяжёлый взгляд поднимается от монитора на стоящего поодаль коллегу и теперь задерживается на нём основательно. Панит внутренне празднует ещё одну маленькую победу. И решает закрепить пока шаткий успех. — Отлично излечивает заносчивость, наглость и излишнюю зацикленность на работе. — Надо полагать, судишь по собственному опыту? — Пакпум снимает очки. Прикрыв глаза, массирует пальцами переносицу, и Зи невольно думает, что это выглядит сексуально, как-то забывая себя одёрнуть. Мысли его, однако, прерывают дальнейшие слова из уст Майла, — что ж, тогда, выражаясь твоими же оборотами: тебе остро не хватает толстого члена во рту. Чтобы не было возможности нести всякую фигню и мешать другим работать. Если бы Майл не вернулся к чтению презентации и посмотрел на Зи сейчас, то даже в полумраке конференц-зала довольно точно смог бы прикинуть глубину ямы, которую только что сам себе вырыл — хитрый прищур мгновенно заблестевших глаз и ухмылка едва ли не до самых ушей сказали бы всё красноречивее любых фраз. Прук и мечтать не мог о том, что жертва так легко попадётся в его капкан. И хотя, признаться честно, в его воображении этот диалог не заходил так далеко, здесь и сейчас, при текущем раскладе, ему до безумия хочется сотворить что-нибудь безрассудное и потенциально очень тупое. Но тело и рот действуют быстрее мозга, а потому, буркнув удовлетворённое «пожалуй, ты прав», Зи отодвигает кресло в сторону и, под становящимся всё более ошарашенным с каждой секундой взглядом Майла, забирается под стол, молниеносно преодолевая оставшееся небольшое расстояние. Майл, вопреки попытке, не успевает откатиться назад и соскочить с кресла — бёдра слишком быстро оказываются зажаты в тиски чужих пальцев. — Ты в своём уме? — он изо всех сил старается звучать всё так же спокойно, но Зи прекрасно слышит в голосе нервозность, её слишком легко заметить, когда это происходит впервые, на его памяти, по крайней мере. — Ты что задумал? — Ну как же? — не расслабляя хватку на чужих ногах ни на каплю, Прук лукаво смотрит снизу вверх из-под стола, и, если бы не обстоятельства, он обязательно заржал бы, представив свой видок со стороны, — ты минуту назад дал мне совет, который я считаю крайне дельным, и хочу ему последовать. Ну а поскольку искать толстый член в двенадцать ночи в пустом здании бесперспективно, думаю, в отсутствии вариантов и твой сгодится. — Ты… — Майл затыкается на полуслове и будто ловит временный паралич, когда рука обнаглевшего вкрай коллеги бесцеремонно сжимает его пах через тонкую ткань летних брюк. Он может только неверящим взглядом смотреть на Зи, а тот, нисколько не тушуясь, глядит в ответ. И в глазах его полыхает очень нехороший огонёк. Взяв, в конце концов, себя в руки, Пакпум, выдохнув, возвращает себе дар речи, — это вполне можно расценивать как сексуальное домогательство. — И ты, наверное, прямо сейчас сорвёшься и побежишь в полицию писать на меня заявление? — Я как раз думаю об этом. — Врёшь, — Зи думает, что ещё чуть-чуть, и у него треснет лицо, так широко и довольно он, кажется, ещё никогда не улыбался, — я уже пару минут не держу твою левую ногу, а ты до сих пор не залепил мне с колена. — Я не сторонник физического насилия, — пытается парировать Майл, взывая к здравому смыслу. Прук же его будто не слышит, продолжая свои манипуляции рукой. И не скупясь на комментарии. — Кроме того… Забавно: я всего лишь трогаю тебя рукой поверх штанов, а ты уже твердеешь. Может, на самом деле, тебя заводит, когда тебя подчиняют? — произнеся это, Зи вглядывается в лицо коллеги и не верит своим глазам: на вечно светлых щеках чётко проступает лёгкий румянец. И это выглядит до чёртиков привлекательно, так, что Прук почти забывает о своём изначальном намерении устроить этому мужчине разрыв шаблона. Не говоря уже о том, что коллега только что без единого слова или взгляда признался в своих предпочтениях в постели. В реальность его, да и Майла тоже возвращает внезапная трель будильника на телефоне последнего. Пакпум дёргается — Зи снова не даёт ему свободы движений, перехватив оба бедра, вынуждая сидеть на месте, — и, взяв в руки мобильный, опускает глаза на него. — Бога ради, иди домой, Зи, у меня через три минуты видео-созвон по мегаважной сделке с американцами, которых я продавливал два месяца. Мне нельзя облажаться. «Вот он, шанс», — буквально щёлкает в голове у Прука, стоит услышать эти слова. Майл только что, уже второй раз за вечер, собственноручно вручил ему козырную карту, которая ему выйдет боком. Зи не испытывает даже малейшего укола совести, со смаком представляя, как срывает своему конкуренту (как он думает) перспективную сделку. Он прекрасно знает, что увольнение Майлу не грозит из-за единственного прокола за целых полгода. Но вот подпортить ему статистику и самооценку Панит совершенно не против, если это поможет ему самому снова стать лучшим. Он не задумывается о том, была ли у Майла надежда на понимание, нет — вместо каких бы то ни было размышлений, он быстро и умело расстёгивает чужие брюки, пользуясь кратковременным замешательством коллеги, усмехается отсутствию под ними нижнего белья (что ж, жара и не до такого доведёт)… И прикусывает губу от одновременного удара по двум органам чувств сразу: слуху, потому что Майл, осознавая, наконец, в какой заднице оказался, издаёт невообразимый звук, который можно описать разве что как «отчаянный полустон»; и зрению, потому что даже в полувозбуждённом состоянии его член представляет собой поистине искушающее зрелище. — Беру свои слова обратно, про «отсутствие вариантов» и «и твой сгодится», — он, похоже, и не врубается до конца, что начинает нести, в отличие от Майла, заливающегося краской гнева и смущения всё сильнее с каждым мгновением, — даже при наличии вариантов я выбрал бы твой, — на последних фразах Зи начинает водить рукой по тёплой плоти, играючи приводя её в состояние полноценной эрекции. — Что до твоих переговоров, — вдруг ловя упущенную нить беседы, произносит он, — тебе придётся очень постараться, чтобы твои мегаважные американцы не сорвались с крючка. Впрочем, я ведь не буду мешать и отвлекать тебя своими комментариями от работы. — Сука, — Зи не уверен, что расслышал правильно, потому что Майл выдохнул это на грани слышимости. Да, и ему в любом случае плевать, этот парень может называть его как угодно, это уже ничего не изменит. Когда по конференц-залу разносится раздражающая мелодия скайп-звонка, Прук ненадолго прекращает движения рукой по члену Майла, тут же слыша тихий вздох облегчения, и молчаливо ухмыляется — неужели он решил, что на этом его пытка закончится?.. И, дождавшись, когда коллега примет вызов, подаётся вперёд и с оттяжкой проводит расслабленным языком по шелковистой головке, кайфуя от тепла и мягкости кожи и вкуса естественной смазки. Майл давится своим «Добрым утром» и рефлекторно пытается свести колени в попытке блокировать доступ, но все его усилия терпят крах, когда ноги натыкаются на препятствие в виде широких плеч Прука. Зи отчётливо слышит лёгкое замешательство в ответном приветствии тех самых важных клиентов и, коротко улыбнувшись самому себе, повторяет действие несколько раз, от всей души жалея, что его положение не позволяет видеть лицо Майла сейчас, его глаза, его реакции. Чёрт, он бы многое отдал за это зрелище. Впрочем, в следующий раз он займёт более удобное положение. Мысль о том, какой нахрен «следующий раз» в его голове даже не возникает. Если бы Майла спросили, что такое «переговоры в экстремальных условиях», то в данный момент он бы без раздумий ответил — «когда ты должен сохранять лицо в то время, как тебе под столом отсасывает охреневший коллега. На которого ты уже какое-то время позволял себе засматриваться дольше необходимого». Он не знает, какую именно цель преследует Зи Прук, делая то, что делает — а возможно, просто не хочет принимать это, — но факт остаётся фактом: никогда прежде ему не давалось общение с клиентом так тяжело. С самой первой секунды, с первого ощущения горячего языка на члене Майл признаёт для себя, что эта сделка полетит в тартарары. Он даже поздороваться нормально оказывается не в состоянии, давясь своим и без того не самым безупречным английским и тут же ловя недоумённые взгляды по ту сторону монитора. А Зи, наверняка заметив эту запинку, берёт это на заметку, и следующую пару минут Майлу приходится держать руки сжатыми в кулаки до боли, чтобы ничем не выдать себя. Прук определённо знает, что делает и делает это не впервые. Раз за разом вылизывает чувствительную головку, дразнит кончиком языка щель, буквально истекающую смазкой, время от времени обводит подушечками пальцев контуры набухших венок. Наверное, у Майла от напряжения под кожей ходят желваки — на собственное лицо в маленьком окошке веб-камеры на мониторе он предпочитает не смотреть. Вместо этого изо всех сил сосредотачивается на своих клиентах, которые, судя по взглядам, как минимум, уже заподозрили что-то неладное, но пока всячески стараются не акцентировать на этом внимание. Тот факт, что презентацию услуг своей компании для этих переговоров Майл заучил почти наизусть, конечно, помогает, но не так хорошо, как хотелось бы. Пожалуй, ничего бы не помогло в ситуации, когда твой член так старательно обхаживает чужой весьма умелый рот. Явно неудовлетворённый результатом своих стараний, Зи — чёрт возьми, коллега даже не заткнулся ни разу, чтобы перевести дыхание, — переходит к следующему шагу и пропускает головку в рот, сжимает губами, продолжая ласкать языком. — Наша компания…блять… — о, наконец-то собранность Майла даёт первый существенный сбой, и единственным, что его радует, становится то, что матернулся он на тайском, а не на английском. Хотя не особо это выручает, потому что, стоит ему собраться продолжить, Зи чуть меняет угол, позволяя головке члена уткнуться ему в щёку изнутри, создавая сводящее с ума трение, и следующие слова на родном языке против воли сбивчивым шёпотом вырываются из уст Майла, — что же ты, мать твою, делаешь… — Мистер Майл, с вами всё в порядке? — не выдерживает всё-таки один из сотрудников, кажется, всерьёз обеспокоенный состоянием их потенциального менеджера по контракту, — у вас какой-то нездоровый румянец… — Да-да, всё нормально, — Майл сам удивляется тому, что находит силы звучать убедительно, — просто я крайне взволнован, поскольку вы для нас являетесь очень важным клиентом, и наша компания крайне заинтересована в сотрудничестве с вами, — выдаёт на одном дыхании, и лица на мониторе явно расслабляются. Зи же не может не отдать должное этому мужчине — самообладания у него на пятерых хватит. Но оно всё равно не бесконечное. И Прук твёрдо намерен выяснить, где его предел. Положение у него, конечно, не самое удобное, а для кого-то, вероятно показалось бы даже унизительным — под столом в кабинете, зажатый чужими коленями так, что на плечах точно расцветут синяки, — но он всё равно умудряется устроиться так, чтобы двигать головой, в буквальном смысле насаживаясь ртом на твёрдый ствол, принимая почти наполовину. Челюсть начинает сводить довольно быстро, а чувство растяжения в уголках губ едва ли можно назвать приятным — что ж, шуточка про «толстый член» оказалась пророческой, но Зи получает от всего этого какое-то мазохистское удовольствие. Приправленной острой ноткой садизма от ощущения, как сводит мышцы бёдер Майла каждый раз, когда он проходится языком по головке или сверхчувствительной уздечке. И, конечно, от того, что в своей вышколенной до идеала презентации с каждой следующей минутой Майл запинается всё чаще. — Мы можем… предоставить вам… готовый пакет продвижения товаров вашей компании… с охватом целевой аудитории более… — на пару секунд Майлу просто приходится зажмуриться и поджать губы, хватанув нижнюю зубами, потому что мудаку-коллеге, очевидно, показалось, что он недостаточно старается. И Зи крайне неожиданно переходит на глубокую глотку, наглядно демонстрируя, насколько хороши его навыки. Пакпум не имеет понятия, на каких жилах себя сдерживает и не выдаёт матерную тираду прямо в веб-камеру, адресованную, разумеется, не собеседникам, а Паниту. В голове по-прежнему набатом бьёт одна и та же мысль — «нужно довести переговоры до конца», а вот внутренний голос нашёптывает, что лучше соврать что-нибудь про «плохое самочувствие» и свернуть общение, ведь в противном случае он рискует или сказать что-то очень грязное или просто-напросто застонать в голос, едва начав говорить. Однако, обострённое даже сейчас чувство долга и злость — как на себя, так и на Зи, совершенно точно устроившего это всё намеренно, — заставляют вдохнуть поглубже и практически на одном дыхании без единой запинки и паузы выдать все преимущества контракта, который они могут предложить. Стоит Майлу закончить последнее предложение, как Прук резко останавливается, выпускает его член изо рта и перестаёт что-либо делать в принципе. И это, как ни странно, оказывается ещё хуже и сложнее выдержать, сохранив лицо, чем минет во время онлайн-конференции. Не получившее столь необходимого выхода возбуждение бьёт по всем нервным окончаниям разом, и Майл, чтобы не вышло чего хуже, улыбается во весь рот, чуть шизанутой улыбкой, а потом шипит сквозь зубы «какая же ты сука, Зи», зная, что его наверняка услышит как и адресат, так и американцы по ту сторону океана. Хотя всё равно ничерта не поймут на тайском. Зато Панит прекрасно всё понимает и, не издавая ни единого звука, в ответ возвращается к тому, с чего начал — дразнящим оглаживаниям раскрасневшейся головки члена языком. В конечном итоге Майл не выдерживает и, быстрым движением скользнув рукой под стол, вцепляется пальцами в густые волосы коллеги, сам не зная при этом, что сделать дальше — притянуть и заставить снова взять в рот или оттащить голову Зи на безопасное расстояние, чтобы спокойно закончить звонок. Прук, тем временем, понимает всё по-своему, и, победно улыбнувшись (и плевать, что Пакпум не видит), накрывает губами член, лениво посасывая. Майлу хочется взвыть. — Что ж, благодарим вас за обстоятельную презентацию и детали, мистер Майл, мы подумаем над вашим предложением. Приятной ночи, — клиенты делают ему огромный подарок, заканчивая конференцию по своей инициативе и довольно оперативно. Пожелание «приятной ночи» звучит охренительно двусмысленно, но он не в состоянии обратить на это внимание сейчас. Едва звонок отключается, он предпринимает просто отчаянную попытку откатиться в своём кресле от стола, и, как ни странно, ему это удаётся — Зи отпускает поразительно легко. Мелкая дрожь во всём теле — от пережитого стресса и дикого возбуждения, приносит больше неприятных ощущений, и Майл, дыша тяжело и натужно, пытается привести в порядок мысли, хаотично кружащие в голове, ведь уцепиться за какую-то конкретную сложно. Кроме, пожалуй, той, что Зи оказался невообразимым говнюком, нахальным и беспринципным, чего Пакпум от него не ожидал от слова совсем. За этой мыслью тут же цепочкой тянутся две следующих — он похерил чертовски крупную сделку, что наверняка скажется на его репутации, и с влажным от смазки и слюны болезненным стояком ему придётся справляться самостоятельно. В том, что Панит, довольный результатом, сейчас свалит, Майл почему-то не сомневается. И, отчасти, он прав в своих размышлениях (или страхах) — вылезая из-под стола, морщась от боли в коленях и пояснице, Зи всерьёз подумывает о том, чтобы уйти. Он добился, чего хотел, и даже больше, а кончить Майл может и самостоятельно. Одного в своих планах он не учёл — собственных эмоций. Потому как стоит ему, поднявшись, наконец, на ноги, наткнуться взглядом на полулежащего в кресле Майла, всё коварство и желание сделать ещё большую гадость катятся в пизду вместе со здравым смыслом. С чуть растрёпанными волосами, прилипшей ко лбу чёлкой, раскрасневшимися щеками и губами Майл лишь отдалённо напоминает того вечно собранного сосредоточенного на работе задрота, коим предстаёт перед коллегами каждый божий день. Ну а вид стоящего члена, торчащего из расстёгнутых брюк, вбивает последний гвоздь в крышку гроба Панита. Ему даже жаль становится свои суставы, когда он, не давая себе времени на размышления, делает пару шагов вперёд и буквально плюхается на колени перед Майлом, провоцируя довольно громкий звук, приводящий последнего в чувства и заставляющий распахнуть глаза. В его взгляде читается бессильный гнев, обида и, о, да, та самая безмолвная отчаянная мольба о помощи. Он даже собирается сказать что-то и уже приоткрывает рот, но Зи опережает его, осаживая довольно однозначно: — Держи руки при себе, пи’Майл, — а затем, уже не имея цели изводить и дразнить, берёт на почти всю длину и даже не пытается зафиксировать чужие бёдра, когда Майл со стоном подаётся навстречу, вынуждая принять себя по самые яйца. Он теряет контроль, и Зи кайфует от каждой секунды, видя и чувствуя, наконец, истинную сущность этого мужчины, сколько он скрывает внутри, за своим образцово-показательным фасадом. И как-то забывается, для чего он это затеял и чего добивался изначально — когда вязкая струя спермы стекает по горлу, Зи может думать только о том, что да, блять, «следующий раз» обязательно будет. Чего бы ему это ни стоило.