Изуродованный узор

      

Вся наша проблема в том,

что не испытаешь сильных разочарований,

не обзаведёшься ранами — как актёр,

ты ничего не стоишь

      

Кира Найтли

             Боль. Она пронизывала моё тело, когда он бил меня по плечам и ногам. Пряжка ремня “ходила” по моему телу, а в голове прояснялось всего два слова: “Димочка, спаси”...              Не знаю, быть может, это уже стало привычкой, и я всегда его звал, однако одно было понятно точно: я ненавижу своего отца и готов перегрызть ему горло за брата, но сил на это не было.              Наш конфликт, как обычно, был высосан из пальца. Братишка разбил кружку, а я побежал его закрывать собой. Так что он сидел в крепких моих объятиях, почти прижатый к стене, чтобы удары его не настигли, пока моя спина трещала от боли и разочарования в первую очередь в себе.              Не знаю, может быть, это чувство было вызвано слабостью или ненавистью к неспособности защитить. Но в голове звенели его слова: “Я тебя защищу! Я отпизжу любого, только позови!” И мысли рыдая звали его, разрывая нотные струны, разрубая бетонные перекладины и ломая кости.              Я определённо не помнил, что кричал в тот момент отец, его слова отражались эхом в голове разбивая хрусталь, разрывая ткани и ломая пол. Мой бальный зал погрузился во тьму, а позже взгляд помутнел, и в момент солнце перестало светить. Казалось, будто весь мир погрузился во тьму. Но это было не так.              Тогда случился мой первый полноценный “Тик”.              В голове переключился тумблер, и тело полетело в пучину темноты и воды. Брызги были повсюду, волны моей жизни захлестнули меня, утаскивая в глубину.              Где-то там на дне слышался плачь братишки от первого синяка, поставленным отцом. А вдали слева слышались его первый смех. Где-то в тёмной глубине забытого, были от первого ощущения от него, как он сжимал мой палец. Его прикосновения были птичьими перьями, касающиеся кожи: мягкие, приятные и спокойные.              Но как быстро провалившись в это состояние, так же быстро я вернулся в реальность. Лёгкие и горло обжигало частым дыханием, ледяной пот спускался по лбу мелкими капельками, будто я только что очнулся после кошмара.              Дыхание было прерывистым. Лёгкие обжилаго от частого дыхания, ледяной пот скатывался со лба мелкими каплями, словно я очнулся после страшного сна.              Поднявшись с кровати, меня позвал голос: - Иди сюда, - он кричал полу-шёпотом.              Ноги не держали, тело раскачивалось из стороны в сторону. Стены казались вязкими, но каким то образом я всё таки смог добраться до кухни. На ней сидел мой братишка. Он смотрел на меня пустыми глазницами.              - Иди сюда, - его шёпот оглушал.              В момент он протянул руку и схватил меня за запястье.              Дыхание прерывалось, голова побаливала, а рот был иссущён. По спине спускался леденящий холодок, будто я только что очнулся. В голове промелькнула мысль: “Сон внутри сна?”              Голова не могла оторваться от подушки, она словно была прикована к кровати тугими вязками. Правая рука не шевелилась, так что мне пришлось передвигать её с помощью правой.              Передо мной стоял Максим: - Уснул, солнце?              Но я не мог ничего сказать.              - Давай, поднимайся, скоро на учёбу. Я там приготовил тебе яичницу, - в момент он вытащил нож из кармана. - Не хватает только немного мяса. - Его рука замахнулась и быстро полетела в мою сторону.              Я сорвался с места. Вокруг меня была комната Димы. Дверь немного скрипнула.              - Я взял лимонад, - сказал Влад, который был младше меня, когда Дима преступил порожек своей комнаты.              - У меня есть кое-что получше, - ответил ему Димочка, его взор упал на неубранные салфетки.              Мои губы немного скривились в улыбке: “Наверное забыл их убрать. Как и всегда”.              Он быстро подошёл к ним и затолкал под кровать.              “Эх, Димочка. Я тогда их заметил. Не красней, мой дорогой”.              - Ты чего такой красный? - спросил Влад, доставая из портфеля одежду и полторашку пепси.              - Да… - он посмотрел на окно, - тут просто душно.              “Господи, какой же ты миленький”.              - Странно… Но если тебе душно, то пожалуйста открой окно, - Влад прошёл немного вглубь комнаты и присел на кровать, немного осматриваясь.              - А, да. Я это и хотел сделать, - напряжение нарастало между ними с каждой минутой. Всё-таки то, что произошло давало о себе знать. Димочка подошёл к окну, и прохладный ветерок окутал комнату.              - Ты говорил, что у тебя что-то есть.              Просунув руку между кроватью и батареей, Дима вытащил бутылку мартини.              “Знал бы ты, что я тебя в тот момент хотел убить за то, что воруешь алкашку отца,” - я попытался прикоснуться к нему, однако мои холодные пальцы прошли сквозь пышущее жаром запястье.               - Но… - не успел договорить Влад, как он его перебил.              - Без но.              Димочка достал стаканы, и они, разбавляя сладостью сладость, выпили полбутылки. Уже смеркалось. Было видно, что они уже были крайне нетрезвыми. Их движения, в частности Влада, перестали быть плавными и мягкими. Дима в это время сидел на полу, запрокинув голову назад.              Острый подбородок и скулы, словно выточенные из камня были напряжены, однако закрытые глаза и слегка приоткрытый рот говорили об обратном.              - Включи, пожалуйста, свет, - тихо попросил Димочка Влада, еле стоящего на ногах.              - Ты по-прежнему боишься темноты?              - Нет. Просто…              Свет на секунду ослепил меня.                     Комната была залита мягким светом. Это определённо было воскресенье. Я понял это по тому, что будильник ещё не звонил, а мой брат лежал рядом и тихо сопел. Это было довольно мило. Его волосы, которые немного отросли, прикрывали глаза. Длинные ресницы, сотканные из шёлка, были сомкнуты. Живот немного побаливал, я последние два дня ничего не ел. Не знаю почему, но мне не сильно хотелось.              Мне всегда казалось, что я крайне тощий и без мышц. Однако рядом с ним я чувствовал себя сильным, словно Максим, который каждый раз обнимал меня во сне. «Хочу к нему на ночёвку», — пронеслось в моей голове очень быстро и неожиданно.              «Инцест — дело семейное», — пробежала ещё одна мерзкая и смешная мысль. Но не в этом случае.              Вчера отец напился и, как обычно, начал ругаться на меня. Потом он крикнул: «А где этот ёбаный сопляк?!» — и пошёл в детскую комнату. Мой брат был там, поэтому я быстро забежал к нему, заперся и начал держать дверь. «Ёбаный ублюдок», — носилось у меня тогда в голове, когда он чуть было не вырвал замок.              Брат зажался в углу кровати, по его щекам текли слёзы, а сам он одними губами молил меня не впускать отца.              Когда всё успокоилось, брат уткнулся мне в грудь, обнял меня и постоянно повторял одно слово: «Спасибо». Его голос сильно дрожал, но было слышно, как он старался сдержать слёзы. Я обнял его за голову и тихо прошептал: «Не переживай, я рядом. Можешь плакать, в слезах нет ничего плохого. Так что не сдерживайся».              И тогда он начал рыдать. А его всхлипы казались мне мольбой съехать с этого дома и от отца подальше.              Влад (11:07): Доброе утречко              Оставалось ждать, когда он проснётся и ответит. Поднявшись с кровати, я легонько толкнул дверь. Замок был надорван отцом, и, глядя на это, я почувствовал, как волна тревоги накрывает меня с головой. Я выругался в мыслях, представляя, как всё могло пойти не так.              Никого, кроме меня и брата, не было дома, и тишина, царившая вокруг, казалась угрожающей.              Телефон в руке начал вибрировать, прерывая мои размышления. Я взглянул на экран — незнакомый номер. Внутри меня всё сжалось, будто что-то произойдёт, но я всё же ответил.              — Алло? — шёпотом поинтересовался я, стараясь не выдать своего волнения, и медленно отступил в коридор.              — Привет. Это Макс, — раздался знакомый голос с другой стороны.              С облегчением, но и с недоумением, я остановился, прислонившись к стене. Макс? Почему он звонит? Я даже не знал, что сказать.              — Чего звонишь? — спросил я, стараясь сохранить спокойствие, хотя в голове уже крутились мысли о том, что могло произойти.              — Я на улице, у своего дома. Просто в менте начал переживать, что у тебя случилась неприятность. Что там происходит? — его голос звучал настороженно, и я почувствовал, как внутри меня нарастает паника.              — Всё в порядке, — ответил я. Мне почему-то не хотелось говорить ему. — У нас с отцом произошёл... инцидент. Замок на двери в комнату сломан.              — Он тебя бил? Кричал?, — сказал Макс, и в его голосе я уловил нотку решимости.              - Батя напился, и мы поругались с ним вчера из-за брата. В моменте мне показалось, что он готов был меня убить.              - Мне надо приехать?              - Было бы не плохо. Я скину тебе адрес.              Я глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки. Мысль о том, что Макс сейчас поедет ко мне, давала небольшое утешение, но тревога всё равно не отпускала. Я снова посмотрел на дверь. “Прости, братишка, что я такой слабый”.              Я взглянул на окно. Хотелось его открыть, будто начало не хватать воздуха. Сердце забилось быстрее. Я подошёл к шторе и приоткрыл её, чтобы выглянуть на улицу. На мгновение показалось, что мир вокруг замер, и всё, что имело значение, — это то, что происходит за пределами этого дома.              В глазах потемнело, дыхание начало сильнее сбиваться, и в голове прозвучал крик: “Помоги!”              Я прижал ладонь к стене, пытаясь успокоить дрожащие пальцы. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Глубокие вдохи не помогали — в груди сжималось от тревоги. Я выглянул в окно, но за ним лишь пустота двора, освещённого тусклым светом уличного фонаря, и тени, которые казались особенно зловещими в этот момент. Я чувствовал, как мир вокруг меня замедляется, а каждое мгновение тянется будто вечность.              Шаги за окном становились всё громче, и я почувствовал, как паника нарастает внутри. Как все фибры души трясутся, и как тонкие нити рвутся. Хотелось плакать от нехватки воздуха, удушения и невозможно бесконечной паники. Адреналин бил по перепонкам, заставляя тело сжаться и трястись. “Только не сейчас! Нет! Нет! Нет!”              Я вспомнил, как Макс говорил о своих подозрениях, и меня накрыла большая волна тревоги. Мир мутнел в глазах, повсюду слышались крики.              Внутри меня бушевали эмоции — страх, растерянность, и даже гнев на себя за то, что оказался в такой ситуации. Я ощущал свою беспомощность, как будто был заперт в клетке, и каждый удар сердца напоминал о том, как близок я к краю. Я снова взглянул на дверь, за которой остался брат. В голове крутились мысли о том, что могло произойти, и о том, что я не мог его защитить.              

Дима

             Когда мне пришло уведомление, я как раз направлялся к его дому. Хотелось с ним поговорить. Хотелось его увидеть.              У меня были ключи от его дома. Когда у нас были ночёвки, он сделал их специально для меня. И почему-то казалось, что мне придётся их сегодня использовать.              Влад был возле окна. Я помахал ему, однако он не отреагировал. Его вид меня пугал. Он был весь напряжённым, словно увидел какого-то монстра позади меня. Мысли в голове начали бешено крутиться пытаясь понять что происходит. И я вспомнил, как это однажды было посреди урока математики. И как он тогда попросил меня подержать его за руку.              Я сорвался с места. До его двери было метров десеть, которые мне пришлось преодолеть секунды за две. Руки тряслись от страха, что с ним что-то случилось, так что я не с первого раза смог вставить ключ от двери, которую после открытия не запер.              Он стоял в зале. Возле окна и входом в детскую. Я обнял его сзади и именно в этот момент его тело стало мягким и немного тяжелее, чем обычно.              На звуки моего бега из комнаты вышел его брат: - Чт…              Я оборвал его на полуслове и быстро проговорил: - Воды. Быстро.              Было видно, что мелкий не понимал, что происходит, но когда он взглянул на немного побелевшего Владика он сорвался с места и побежал на кухню.              Я достал телефон, в котором был открыт наш с ним чат: “Доброе утречко”, - пробежались глаза по последнему сообщению. Да уж. Доброе блять.              В комнату влетел его братишка. Его руки тряслись от страха. Я кинул на пол свой телефон.              - Звони в скорую.              - Да, хорошо.              Влад лежал у меня на руках. Я дул на него, однако не знал что делать. По фильмам человек сразу должен приходить в себя после обморока. Но этого сука не происходило. Паника навалилась на меня с каждой секундой всё сильнее. Помнится, мне говорили что-то об окончании первой помощи при обмороке. Было что-то про свежий воздух, горизонтальное положение и похлопывание по щёкам.              Подхватив его на руки я пошёл на улицу, проходя мимо его братика: - Ало, скорая? У нас тут обморок. Частный дом…              На улице было около восемнадцати градусов, без ветра. Так что температура, вроде, должна быть комфортной. Я сел на траву, и положил Владика себе на колени головой.              - Должны приехать минут через двадцать, - выкрикнул братишка.              - Сука. Хули так долго… - еле слышно ругался я.              - А что произошло?              - Не знаю. Я шёл как раз к вам в гости, как увидел Влада в окне…                     Из скорой вышла женщина. Она сразу посмотрела на меня и, схватив чемоданчик, быстрым шагом подошла к нам. В это время Влад уже лежал с открытыми глазами и буквально пару минут назад пытался встать, что я ему не позволил сделать.              - Что случилось? - волосы девушки, довольно сальные, несобранные, лежали на плечах.              - Упал в обморок, - тихо сказал я.              - Как давно?              - Минут двадцать назад.              Девушка начала открывать сумку, достала тонометр и стетоскоп. Пока она надевала рукав на Владика, рядом остановилась машина. Из неё вышел Максим. Мне не хотелось видеть его. И некая злость бушевала внутри.              - Давление семьдесят один на пятьдесят два. Давно последний раз ел?              - Не знаю. Все вопросы к нему, - сказал я показывая на Влада.              Девушка посмотрела на Владика: - Может день, может два. Не знаю, - тихо, почти не не слышно, проговорил он.              - Пиздец, - сорвалось с губ медсестры. - Домой, выпить таблетку цитрамона, но прежде поесть.              - Понял, - сказал я, помогая Владику встать. Максим не подходил слишком близко. Меня это бесило. Его парень валяется без сил, а он стоит и нихуя не делает!? Блядский уёбок!              

Андрей

                    Я подхватил Владика и повёл его с Димой на кухню. За нами пошёл и тот парень, который приехал буквально пару минут назад. Дима сказал мне, что это знакомый братишки и ему можно пройти с нами. Но всё-равно мне не хотелось его подпускать к нему. Он казался мне каким-то жутким. Будто в нём было что-то не так.              Владик не проронил ни слова, когда мы сели за стол. Я начал быстро суетиться, доставая продукты.              - Может быть сделать бутерброды, хочешь? – спросил я у братишки, однако он просто сидел, непроронив ни слова. На его глаза наваливались слёзы.              Я быстро подозвал Диму: - Дим, он сейчас походу начнёт плакать, - прошептал на ухо.              - Я заметил… - казалось, будто он сам скоро расплачется. – Приготовь ему пожалуйста что-нибудь быстренько. Я сейчас с этим придурком переговорю, - Димочка указал на того парня, который зашёл с нами, а сейчас просто стоял в проёме двери, уперевшись в косяк и скрестив руки на груди.              - Да, хорошо.              - Отлично, - сказал Дима и направился к этому парню. Он схватил его за руку и направился в гараж.              - Сейчас, пару секунд, - сказал Владику я и закончил нарезать колбасу.              Я поставил перед ним тарелку с бутербродами и чай: - кушай, я сейчас приду. Он еле кивнул и взял в руку чай. Хотелось позвать Диму, чтобы он побыл с нами. Я по нему скучал, и, возможно, Владик тоже.              Дверь в гараж была открыта. Они были на улице. Повышенный тон Димочки был слышен даже отсюда, однако он был не очень-то разборчивый. Хотелось узнать о чём он так громко распинается. Так что я тихонько вышел из основного дома и попал, как его называет братик, бухерную зону. Это был гараж выполняющий функцию прихожей и гаража. Тут его голос был чуть более слышимым.              -…Совсем ахуел!? Вы в отношениях, хули за ним не следишь!? – голос Димы срывался на крик. – Ты сам уже понял, что он крайне болезненный человек, что за ним нужен глаз да глаз! Как вообще можно так поступать?              - А ты как давно это понял? – голос того парня был невозмутим и донельзя тихим, убаюкивающим. – Небось сам не так давно это понял. Сам то следил?              - Ты блять походу не понимаешь. Ты его парень! Ты обязан следить за его состоянием ведь он может в любой момент что-нибудь сделать с собою!              - Я никому ничего не обя… - послышался удар.              И как кто-то упал на землю. - Ахуел?              - Корона то не жмёт!? Либо за ним следишь, либо не берёшь на себя такую ответственность. Уёбок. Возомнил из себя невесь что, не обязан, не должен!? Должен и обязан, блядь ебучая! Я не позволю с тебе с ним так поступать. Так что, сука, следи за тем как он питается, как себя чувствует! Я не смогу быть рядом всегда и появляться в нужный момент, чтобы подхватить его в обмороке, понял!?              - Понял, - тихо ответил тот парень.              - Сигарету будешь?              - Не откажусь.              Я не знал, что он курит. Хотя догадаться об этом можно было по частому сигаретному амбре.              - Не хотите к нам? – высунулся на улицу я.              - Не, мы сейчас покурим…              - Идите туда курить. Ничего страшного. Отец на сутках, а мама будет поздно, так что всё выветрится.              Дима показал на парня: - Что-то я припозднился. Знакомься. Макс, - он перевёл руку на меня. - Макс, это Андрей, он младший брат Влада.              - Приятно, - мы пожали друг другу руки, его кожа обжигала. Я совсем отвык от этого, ведь у Владика, Димы, Ильюши и бати были холодные пальцы.              - Ну, проходите в дом, - улыбнулся я, и будто вспомнив о братишке быстро побежал внутрь.              

Дима

                    - Я почему-то думал, что его брат больше похож на тебя, - Макс выглядел удивлённым.              - Это с чего такие выводы? - я немного усмехнулся. - Он всегда был под защитой Владика. Так что и качаться никогда не думал.              - В смысле под защитой?              - Ну… скажем так… У них не самый добрый отец, - я пожал плечами. - Хеппи-хаус, если ты понимаешь о чем я.              - Мда. А ведь Влад не особо выглядит накачанным.              - Его сила заключается далеко не в физических данных, - я старался это сказать максимально пафосно и загадочно. Не знаю, мне почему-то сильно этого захотелось. Я зашёл в дом.                     Кухня казалась просто огромной из-за того, что свет, проникающий сквозь почти панорамные окна падал на пол, искажаясь под силами тюли. Он не заливал всю комнату, как например в комнате Владика, он скорее старался осветить только маленькую часть так равно по утру.              Владик сидел, согнувшись над столом, тихонько жуя кусочек хлеба. Его руки, немного показывающиеся из-под рукавов футболки, были всё-еще покрыты маленькими порезами, прям как рассказывал мне Илья.              Его братик, Андрюша, копошился за кухонной столешницей, видимо готовя завтрак для нас с Максимом. Его руки быстро нарезали хлеб и колбасу с сыром. «Разве Владик не говорил, что родители запрещали ему что-либо готовить?» - быстро пролетел вопрос в голове.              - Как спалось? – решил нарушить молчание Андрей, он явно задавал вопрос мне и Максу.              - Да… Вроде нормально, - ответил Максим, садясь рядом с Владиком по левую руку от него. – Не хотите сегодня погулять?              - Я точно не против, а ты что скажешь? – Андрей повернулся на Владика и вопросительно взглянул.              - Я… тоже, - еле выдавил он из себя.              Мне почему-то казалось, будто я знаю о чём сейчас думает Влад. Что-то на подобии: «Простите, что я доставляю вам столько проблем» или «Я ужасный брат, раз заставил его видеть свою слабость». Только вот у меня и понятия не было, как донести ему, что он тоже человек и имеет право на свои эмоции и чувства. Что не надо их скрывать и что он тоже может быть слабым и требовать помощи.              Хотелось его обнять, тем самым заставив выплакаться, как в старые добрые времена.              — Вот и отлично, тогда я беру все расходы на себя, - сказал Максим, пододвигая довольно далеко отставленную от Владика кружку.              - Ну, что. Садитесь завтракать, - сказал Андрюша, ставя на стол кружки с прекрасным ароматом кофе.              - Да… Он бы сказал, что это всё пахнет оранжевым, - немного тихо сказал я, отчего словил три непонимающих взгляда. – Просто у одного моего знакомого синестезия. Это когда у запаха есть цвет, у слов вкус, а у времени форма и чуть ли не ощущение.              - Интересное заболевание, - сказал Владик.              - Он называет это не заболеванием, а суперсилой. «Я в отличии от вас, смертных, могу чувствовать и видеть то, чего вы не видите и не чувствуете», - я постарался исказить голос, добавив ему нотки юмора и саркастичности.              - Я даже, кажись, знаю кто это… - слова Владика были подавленными, словно он еле выдавил их из себя. Он определённо понял оком я сказал, он определённо его ещё боялся, он определённо не знал почему Илья так с ним поступал в прошлом.              Мы стали завтракать. Тишина в этот раз не давила, а наоборот добавляла некого антуража нашей посиделки. Не было ничего неестественного или неприятного. Просто завтрак. Просто круг друзей. Это ощущалась крайне приятно.              

Влад

                    Мы гуляли по набережной. Братишка постоянно просил его сфоткать в то время, как Максим и Дима о чём-то шептались, но когда я подходил, они замолкали. Это было как-то странно, но я не придавал этому значения. Мой ум был занят совсем другим.              Мне не давали покоя мысли о том, что произошло утром. Я чувствовал себя виноватым. Виноватым за то, что не могу быть сильным, виноватым за то, что становлюсь обузой для всех вокруг. Но больше всего меня мучило то, что я так и не смог защитить брата от отца. Я знал, что мы живем в постоянном страхе, и это разрушает нас изнутри.              Максим бросил на меня обеспокоенный взгляд, словно почувствовал мои мысли. Я попытался сделать вид, что всё в порядке, улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. Дима, заметив это, подошёл ближе и положил руку мне на плечо.              — Всё нормально? — тихо спросил он, заглядывая мне в глаза.              Я хотел сказать, что всё хорошо, что мне просто нужно время, но слова застряли в горле. Вместо этого я кивнул, не в силах произнести ни звука. Дима, кажется, понял и больше не настаивал, просто крепче сжал моё плечо и остался рядом.              Максим молчал, но я видел, как он смотрит на меня с какой-то внутренней борьбой. Возможно, он тоже чувствовал себя беспомощным, не зная, как мне помочь. Это было так же тяжело для него, как и для меня.              Мы шли вдоль реки, и я ловил себя на мысли, что шаги кажутся мне тяжёлыми, как будто на моих ногах были привязаны тяжёлые камни. Лёгкий ветерок играл с волосами братишки, который шёл впереди, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что мы следуем за ним.              В какой-то момент Максим прервал молчание.              — Слушай, — начал он, обращаясь ко мне, — я понимаю, что тебе сейчас нелегко. Но ты должен знать, что мы с Димой всегда рядом. Ты не один.              Эти слова неожиданно пробили брешь в стене, которую я так долго строил внутри себя. Мне стало трудно дышать, как будто вся боль и страх, которые я старался подавить, вдруг нахлынули с новой силой. Я замер, не в силах сделать шаг.              Дима, заметив это, сразу подошёл ко мне, его лицо выражало беспокойство.              — Владик, что происходит? — тихо спросил он, наклоняясь ко мне.              Я почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Всё, что я так старался сдерживать, вдруг стало невыносимо тяжёлым. Я не мог больше скрывать свои чувства. Слова Максима задели меня за живое, и я больше не мог притворяться, что всё в порядке.              — Мне страшно, — признался я наконец, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Я не знаю, что делать… Я не знаю, как это всё выдержать.              Дима обнял меня, крепко прижав к себе. Я почувствовал его тепло и заботу, которые, казалось, немного притупили боль. Максим подошёл с другой стороны и тоже обнял меня. Мы стояли так, втроём, среди прохожих, которые, казалось, даже не замечали нас. Для них это был обычный день, но для нас — момент, когда мир снова обрушился на плечи.              — Мы справимся, — тихо сказал Дима. — Вместе. Я не позволю тебе сдаться.              Максим молчал, но его объятия говорили больше, чем слова. Я знал, что они не оставят меня одного, как бы трудно ни было. Мы были семьёй, настоящей семьёй, несмотря на всё, что происходило вокруг.              И в этот момент я понял, что буду бороться. Не только ради себя, но и ради них. Ради братишки, который нуждается во мне. Ради Димы и Максима, которые были готовы сделать всё, чтобы помочь мне. Я не мог позволить себе упасть, не мог позволить страху победить. Мы вместе, и это давало мне силы.              Мир всё ещё казался мне тёмным и пугающим, но теперь я знал, что я не один в этой тьме. И с этим знанием мне стало немного легче дышать.