О важности расстояния

Маги — очень суеверные существа. Особенно это касается магов, подолгу живущих в одном месте. В Тибидохсе, например, каждый ученик знал и умел считывать плохие приметы. Воют Жуткие Ворота — значит, скоро нежить обозлится, станет наглее и будет чаще выбираться из подвалов на жилые этажи. Содрогаются драконьи ангары — на ближайшем матче будет больше сожранных игроков. Но самой страшной приметой, конечно же, была другая — очень редкая, но оттого более опасная. Если у преподавателя нежитеведения болит голова — быть беде. Слух об этом разносился по всей школе мгновенно. Меньше всего везло тем, кто первым приходил к ней на урок — обычно это были младшекурсники. Те из них, кто еще был в состоянии передвигаться на своих двоих после занятия, несли весть о беде по остальным классам, и ученики начинали доучивать недоученное и доделывать недоделанное, чтобы не получить взбучку от Медузии. Правда, попадались и совсем отчаянные дети, решившие не готовиться к занятиям. Вместо этого, подумали они, проще прогулять и вовсе не попадаться под горячую руку. Будь это обычная школа, такой способ непременно бы сработал — но никак не в Тибидохсе, где на преподавателя можно наткнуться, просто гуляя по коридору. — Раз вы, Вероника, соизволили пропустить мое занятие, я проведу вам его отдельно, — разносился голос Медузии на весь коридор. — К-когда? — Буду действовать по вашей тактике свободного расписания. Захочу — сегодня вечером. Захочу — ночью. Надеюсь, вы хорошо знаете заклинание от параличника? На третьем курсе оно должно быть так плотно вбито в голову, чтобы даже во сне вы могли его вспомнить и произнести. Ну а если проснетесь, будет уже поздно — тут вам смогут помочь только другие люди, ведь вы даже пальцем пошевелить не сможете. Вы, Вероника, насколько помню, живете в комнате одна? Тем больше стимул запомнить заклинание. Экзекуция бедной третьекурсницы продолжалась бы еще долго, если бы на помощь ей вдруг не явилась Зуби. Она выглянула в коридор из класса, быстро смекнула, что происходит, и отозвала Медузию в сторону. Та, смахнув прядь волос от лица, подошла к подруге. — С каких это пор ты прикрываешь учеников? — нервно спросила Медузия. — С тех самых, как ты решила всех их поубивать. Что с тобой? Медузия коснулась головы. Та не просто болела — раскалывалась, и постоянный звон в ушах заглушал остатки разума. — Все в порядке. — Хотя бы голос удавалось сохранить спокойным. Убийственно спокойным. — Я и вижу, — Зуби покачала головой. — Сколько у тебя еще занятий? — Два. — Потом поспи, ладно? — Потом мне нужно… — Поспи, — настойчиво сказала Зуби и коснулась руки Медузии. Та удивленно подняла глаза. — Тибидохс не развалится, если ты денек отдохнешь. Тебе бы взять выходной. — В начале учебного года? Потрясающая мысль, — съязвила Медузия. — Первый курс едва умеет отпугивать приведений, второй не способен отличить русалку от Безглазого Ужаса… Самое время учителю нежитеведения брать выходной! Зуби вздохнула. Бороться с доцентом Горгоновой — дело бессмысленное и даже вредное. Но она все же предприняла последнюю попытку: — Дети и без тебя справятся. Днем почти безопасно, а если кто вечером не сидит в комнате — сам виноват. Если тебе неудобно, давай я сама попрошу у Поклепа, он переставит расписание… — У Поклепа? — волосы на голове Медузии опасно зашевелились. Зуби прикусила язык — знала же, что не стоит продолжать! — И почему это я должна у него отпрашиваться, по-твоему? Он что, директор? — Исполняет обязанности… Меди, не горячись. — Пусть исполняет. Медузия развернулась и пошла прочь от кабинета Зуби. Если до этого ее настроение было плохим, то теперь опустилось до совершенно паршивого. Подруга, сама того не зная, больно ударила в цель: Поклеп действительно замещал директора. Сарданапал, уехав в недельную командировку, застрял в Магществе надолго. После матча со Сборной Вечности магический мир всполошился и вдруг вспомнил, что драконбол — это не просто игра с перекидыванием мячика, а серьезный спорт. И что пора бы поднимать его с колен. Для этого, конечно же, организовали комиссию, куда и включили задним числом Сарданапала. Теперь он вместе с остальными курсировал по земному шару, определяя, где будет проходить следующий мировой чемпионат. — Никто не сомневается, что его проведут в Тибидохсе, но словно специально тянут резину, — говорил академик, в редкую свободную минуту связавшийся с Медузией по зудильнику. — Меди, ты бы видела эти поля! На одном будто только вчера закончилась война. Другое вообще где-то за полярным кругом — там все нормальные драконы засыпают от холода. А вот в пустыне на Ближнем Востоке мне понравилось. Всюду песок, не расшибиться, даже если очень захотеть. А главное — тепло! — Когда вы вернетесь? — перебила Медузия, едва слыша описания полей. Общение по зудильнику всегда казалось ей суррогатом реальных встреч — ничем не лучше разговора со стенкой. — Не уверен, Меди. Может, через две недели. Они не отпускают меня ни на минуту, будто специально. Тот разговор был почти месяц назад. Весь этот месяц она не слышала его спокойного голоса, не видела знакомую мантию в Зале Двух Стихий. Вместе с директором ушло душевное равновесие. На его место пришла головная боль. Даже настойки Ягге не помогали, хотя Медузия пила их чуть ли не литрами. — Не пойму, вроде не сглаз и не проклятье. Похоже, обыкновенная хандра, — заключила старушка. Медузия пошла к ней в тот же день, как сцепилась с Зуби. — Тебе бы отдохнуть. — Еще одна советчица, — пробурчала Медузия, но продолжать тему не стала. Обижать Ягге она не собиралась. Пришлось просто вернуться в свою комнату, выпить лекарство, которое должно было бы ее спасти от плохого настроения, но не спасло, — и лечь спать. Чтобы наутро проснуться в еще худшем состоянии, чем прежде. *** Впервые за много лет Медузия не смогла заставить себя подняться. Силы оставили ее, хоть она и понимала: это не проклятье и не болезнь. Просто вдруг все стало бессмысленным. Причину она старалась мысленно отгонять от себя, как муху, чтобы не чувствовать себя еще глупее. Ну да, уехал. А какая, в сущности, разница? Они видятся-то несколько раз в день, перебрасываются словами — и того реже. Что есть он в школе, что нет — должно быть безразлично. Но Медузии не было безразлично. У нее хватило сил, только чтобы позвать Зуби. Та взволнованно зашла в комнату, не постучав. — Ты как? — Превосходно, — процедила Медузия, не вставая с кровати. Даже короткие фразы давались с трудом. — Подмени меня на уроках. Все-таки ты была права, время для выходного. — Что ж… — Зуби взглянула на часы на стене. — Подменю. И пришлю к тебе Ягге. — Это лишнее. Иди. Медузия прикрыла глаза, но погрузиться в сон не могла. Тело сопротивлялось и не могло поверить, что нужно спать сейчас — солнце же за окном! То же тело едва шевелилось и никак не хотело идти на завтрак. Потом — на обед и на ужин. Впрочем, голода Медузия тоже не чувствовала. Просто лежала где-то на грани между сном и бодрствованием, разглядывала стены и боролась с головной болью. «И так будет каждый раз? Хотя когда в последний раз было-то… Лет восемнадцать назад, когда погибли Гроттеры. Сарданапал покинул Тибидохс почти на полгода, выслеживая Чуму, и в итоге все было зря. Но тогда он хоть изредка залетал сюда, как глоток свежего воздуха. А сейчас — сплошная асфиксия. Надеюсь, никто не додумается связать мое состояние с его отъездом. Это ненормально». Медузия гнала мысли, а они все ломились, подкидывая дров в печку мигрени. В конце концов не выдержала, рывком села на кровати. В глазах потемнело от резкого движения. — Ну давай, расклейся окончательно, — разозлилась сама на себя и назло себе же поднялась. Ноги держат — и ладно. Правда, приходилось касаться стены, чтобы реальность не расплывалась перед глазами. Медузия думала заставить себя спуститься на ужин, но ноги сами понесли ее к кабинету директора. Она не слишком-то сопротивлялась. Когда он вернется, через месяц? В спальне, куда ведет невзрачная дверь из кабинета, хотя бы остался его запах — может, это поможет продержаться? Она кивнула сфинксу, и тот спрыгнул с двери, мягко коснувшись ее ноги, будто старался поддержать. Дверь открылась. — Поклеп? Что ты здесь забыл? Завуч застыл, будто его застали на месте преступления. Медузия поморщилась: его появление разрушило ее полуромантичную задумку, теперь все казалось глупой затеей. Но уходить просто так она теперь не собиралась. В груди вскипела ярость от того, что кто-то опять попытался занять его место. Раньше — Клоп, теперь — Поклеп. Будто медом намазано. — Кажется, это кабинет директора. Или я ошиблась дверью? — Не ошиблась. Просто я зашел взять некоторые документы. — Взял? — от льда в ее голосе Поклеп поежился. Медузия прошла в кабинет, старясь не держаться за стену. Мимолетный взгляд в зеркало — вид у нее, конечно, удручающий. Осунулась — то ли за сегодня, то ли за эти проклятые два месяца пустоты. — Взял, — Поклеп сгреб пачку бумаг со стола и направился к выходу. Потом, будто вспомнив, обернулся к Медузии. — А ты-то что здесь делаешь? — Мне стало плохо по дороге в зал. Если хочешь, можешь дотащить меня до места, — холодно ответила Медузия. — Я бы мог… — Поклеп замер, не понимая, всерьез ли его попросили об услуге, но потом надел свою привычную маску безразличия: — Но лучше ты приди в себя и спустись сама. Ягге позвать? — Не нужно. Отдохну и спущусь. Он вышел. Медузия коснулась спасительной стены — голова кружилась, не давая стоять ровно. Может, если бы не ее вымотанный вид, Поклеп бы и не поверил. Минуя кабинет, Медузия дошла до комнаты, с запозданием подумав, что там может быть защита. Снять-то ее можно, но будет странно: Сарданапал все равно это почувствует даже на расстоянии. Наверное, занят сейчас важными делами в Магществе, и вдруг поймет, что кто-то ломится в его комнату. Глупо. Но защиты не было. По крайней мере такой, чтобы Медузия ее увидела. Она приоткрыла дверь и зашла, вдыхая воздух. В комнате было прохладно — опять не закрыл окно, улетая надолго. Вечерний ветерок гулял по спальне, ища, с чем бы ему поиграть. Медузия ревниво закрыла окно, боясь, что не осталось его — запаха, по которому она скучала. Заправленная кровать с темно-синим постельным бельем. Медузия опустилась на нее, мягко проведя ладонью по ткани. Запах остался, и она зарылась лицом в подушку, не желая больше дышать безвкусным воздухом. Так и уснула в обнимку с подушкой. *** Медузия проснулась от того, что что-то мягко коснулось ее плеча. Ее укрыли одеялом. «И кто же такой смелый забрался в мою спальню? Точнее, не в мою. Я же уснула у…» Вспомнив, она дернулась и открыла глаза, не понимая, точно ли проснулась. У окна стоял Сарданапал и, прищурившись, обеспокоенно поглядывал на нее. — Прости, не хотел будить. Вообще-то я искал тебя на уроках, потом у тебя в кабинете… — Сарданапал начал перечислять, загибая пальцы, а Медузия спрятала лицо в ладонях. «И как я буду ему объяснять, что здесь делаю?» Радость перемешалась со стыдом. Но объяснять ничего не пришлось. Закончив перечислять, где уже успел побывать, Сарданапал продолжил: — А потом мне встретился Поклеп. Он сказал, что вчера тебе было плохо и ты зашла ко мне. Похоже, здесь и уснула? Медузия облегченно вздохнула. Байка, сработавшая вчера, спасла ее и сегодня. — Да. Простите, в последние дни неважно себя чувствую, — она наконец приподнялась. Голова еще болела, но уже не так яростно. Сарданапал смотрел на нее с искренним сопереживанием, но подходить не спешил. «Наверное, думает, что я и так перешла личную границу, завалившись ему в спальню», — решила Медузия. — Вы вернулись? Насовсем? — Нет, Меди. Заглянул на несколько часов. Мы с остальными членами комиссии как раз пролетали неподалеку от Буяна. И представляешь, мой диван внезапно упал в океан! Медузия, сев на кровати, скептично осмотрела директора. — Действительно? — Ну, так выглядело со стороны, — поправился Сарданапал, поправляя очки. — Либо меня сейчас пытаются найти и выловить, либо они плюнули на все и улетели. В любом случае немного времени у меня есть, чтобы вас попроведать. — Он наконец шагнул к кровати и протянул руку, помогая Медузии подняться. — Я созванивался с Зуби. Она сказала, ты приболела. «С Зуби. Не со мной!» — Иногда и у бессмертных болит голова, — ответила она и встала, опираясь на руку Сарданапала. — Значит, опять улетаете? И когда обратно? — Я уже боюсь обещать, потому что ни одно мое предсказание не сбывается, — улыбнулся Сарданапал и, убедившись, что Медузия крепко стоит на ногах, отпустил ее руку. — Но все близится к завершению. Не знаю уж, зачем они так растягивали все. У меня возникло ощущение, что это просто западная традиция: побольше комиссий, совещаний и совещаний по созданию комиссий. Меня как-то затянуло туда. Выбраться бы поскорее и вернуться в школу. Надоело быть болванчиком для массовки. Если бы мы не победили Сборную Вечности, о Тибидохсе бы и не вспомнили. А так, похоже, нам придется принимать гостей. Ладно, оставим это. Ты как, отдохнула? Может, тебе взять выходной? — За несколько дней выходной мне не предложил только ленивый. В очередной раз — нет. Просто… — «Просто не улетайте, и я вернусь к урокам, буду делать все школьные дела и даже больше», — хотелось сказать, но она, конечно же, промолчала. — Просто устала. Вы сказали, что искали меня? Зачем? — Ну, во-первых, потому что давно тебя не видел. А во-вторых, помнишь, что ты попросила перед моим отлетом? Медузия усмехнулась. Помнила, как же. Между ними случился классический диалог из сказки: — Что тебе привезти? — Цветочек аленький. Правда, Медузия говорила это с некоторой опаской. У директора свои представления о прекрасном. И алым цветочком вполне могла оказаться ядовитая лилия — от них на коже оставался ожог, а еще из них делали чудесные яды. — Как и просила, вот, — Сарданапал взял с подоконника красную розу — Медузия могла поклясться, что секунду назад ее там не было. — Вообще-то я поглядывал на красивый такой, раскидистый цветок, растущий в Магфорде — но не смог придумать, как утащить над океаном огромный тяжелый горшок. Пришлось остановиться на этом. Прости, я знаю, что ты считаешь розы банальными. Но, возможно, тебя порадует, что этот цветок рос под кабинетом Бессмертника. Как и двести тридцать других роз, которые совершенно случайно перенеслись в мир лопухоидов. Медузия рассмеялась. Впервые за несколько недель голова окончательно прошла. — И что же Бессмертник? — Рвал и метал. Оставшиеся цветы в клумбе чудом сложились в слово «дурак». — Вам не стыдно, Сарданапал? Столько лет, а ведете себя как ребенок. — Я как раз в том возрасте, когда это позволено. Кстати о времени… — Сарданапал взглянул на часы, и Медузия поникла, понимая. — Мне пора. — Уже? Он коснулся пальцами ее руки, сжимавшей розу. — Тибидохс — последний в списке комиссии. Почти уверен, что выберут нас. Весь мир гремит о том, что мы выиграли Сборную Вечности, они просто не могут выбрать никого другого. Остальные места осматриваем только для приличия, завлекая команды в чемпионат. Понимаешь, что это значит? — Что комиссия скоро приедет в Тибидохс. — Верно, Меди. Подготовьте здесь все, хорошо? Я, конечно, предупредил Поклепа, но в большей степени я надеюсь на тебя. Устроим осмотр, а потом — бал. Обещаешь мне первый танец? — Как и всегда, — Медузия коснулась розой кончика носа, вдыхая запах. — Тогда я пойду. Прости, что разбудил. И не стоит смущаться, Меди. Отсюда ближе до Зала Двух Стихий. Можешь спать в моей кровати, когда тебе вздумается. Ее мысли тут же переврали эти слова, восприняв по-своему.