О важности расстояния

Балы стали приятной традицией с тех пор, как курс Гроттер выпустился. До этого если и были какие-то празднества, то больше тайно, в гостиных отделений. Выпускной, встреча выпускников, празднование очередного спасения мира — все это осталось в Тибидохсе после того запоминающегося курса. Очередной бал — на этот раз по случаю прибытия драконбольной комиссии — напомнил преподавателям, что школа — это не только учеба и экзамены. После победы сборной мира над сборной вечности Тибидохс планировали сделать центром спортивного мира. Еще бы! По масштабности ту победу можно было сравнить с низвержением Олимпа. С той лишь поправкой, что Олимп стоит себе спокойно, а сборная вечности впервые в истории потерпела поражение. Журналисты обсасывали эту тему каждый день, будто другие новости в магическом мире закончились. И вот теперь назревал очередной чемпионат. Комиссия, прилетевшая накануне, не стала затягивать интригу и сразу призналась: да, следующий чемпионат проведут в Тибидохсе. А все поля, что смотрели до этого, смотрели чтобы… собственно, никто не объяснял зачем. Пировали все. Ученики радовались внезапному выходному. Приковыляли даже ребята, застрявшие в магпункте после тяжелых недель с захворавшей доцентом Горгоновой — некоторые гордо показывали загипсованные ноги. Преподаватели тоже принарядились, особенно женская часть: Зуби вилась вокруг мужа, ожидая, когда же он обратит внимание на ее утепленное платье. Медузии ни перед кем виться не надо было — в ее сторону посылали недвусмысленные взгляды и члены комиссии, и магспиранты, и даже Поклеп. Последний, правда, тут же получил от Милюли подзатыльник засушенной воблой, и его взгляд направился прочь от черного платья Медузии с открытой спиной. — Вина? — Сарданапал подошел сзади. Последние недели выдались непростыми: прием гостей, спешный ремонт отвалившихся частей стены, контрольные, другие мелочи. У них совсем не осталось времени тихо отпраздновать маленькую победу Тибидохса, хотя это стало уже традицией — отмечать что-то вместе. В прошлом году на выпускном они вдвоем выпили столько глинтвейна, что завалились ночью к Соловью и заставили его выпустить драконов в небо. Драконы летали и пускали пламя, озаряя Тибидохс. Под это умиротворяющее зрелище Сарданапал заснул прямо на стене, призвав прямо туда огромную кровать, а Медузии пришлось отгонять заплутавших старшекурсников прочь, пока академик не выспится. Правда, хватило ее ненадолго, так что она легла там же, просто заблокировав проходы, ведущие на стену. — Почему бы и нет? — Медузия качнула бокал с вином к директору. — За то, что весь этот год в замке будет полно гостей? — За то, что ты замечательно выглядишь. — Мы пили за это в прошлый раз. Сарданапал улыбнулся. На его взгляд, отметить такое дело можно не раз и не два. И даже не тысячу — учитывая, что Медузия всегда выглядит безупречно. — Если ты заставишь меня выдумывать что-то оригинальное, я уйду с этого вечера трезвым. За три тысячи лет мы с тобой пили буквально за все. — Сарданапал огляделся, будто ища повод для тоста. Его борода нервно подрагивала и мигала, ожидая, когда хозяин наконец доберется до вина. — От тебя не отрывает взгляда… как там его… Медузия закатила глаза. Уж этот взгляд она заметила — как только прилетел, чопорный английский красавчик из Магщества смотрел только на нее. А должен был бы на поле и драконов. — Можно пустить в него искрой? — Очень нежелательно, Меди. — Они все-таки выпили, и Сарданапал настойчиво забрал бокал из ее рук. — Кто-то обещал мне потанцевать. Медузия была не против. Среди раздвинутых столов уже кружились старшекурсники и взрослые. Кто-то неумело обнимался, даже не стараясь изображать нормальный танец, другие оттаптывали друг другу ноги, пытаясь попасть в такт музыке. Хорошо получалось разве что у Зуби с Готфридом — опыт сказывался. Сарданапал повел Медузию в танце, и наконец удалось ненадолго забыться, отвлечься. Члены комиссии проводили пару взглядами. — Я же говорил, что не может она быть одна, — сказал кто-то из них. — Шутишь? Хочешь сказать, с этим? — поморщился англичанин, чей взгляд заметил Сарданапал раньше. Но тут же себя одернул: на его-то приглашение Медузия не то что не отреагировала — даже не заметила. Просто прошла мимо, едва ли отличив его от мраморной колонны. В конце танца Сарданапал подбросил Медузию и медленно — даже неприлично медленно — опустил на пол, затянув финальное движение на десяток секунд. Для этого пришлось крепче прижать ее к телу. — Кажется, наши иностранные друзья потеряли к тебе интерес, — заметил директор, бросая взгляд через плечо Медузии и не выпуская ее из объятий. — А вот интерес учеников мы привлекаем. Давайте вернемся к столу. Бал проходил весело. Преподаватели сгруппировались сбоку зала и что-то бурно обсуждали, будто не замечая, что ученики подливают в свои бокалы из-под стола. Разве что Поклеп попытался на них прикрикнуть, но его остановила Медузия. — Да оставь ты их. — Чего это ты такая добрая? Не после твоих ли занятий на прошлой неделе все беленькие с третьего курса пропустили мой урок? — возмутился завуч. — Сложно идти на урок, если лежишь в магпункте, — меланхолично ответила Медузия. — И потом, это было на прошлой неделе. Сегодня новый день. Кто сегодня переберет — завтра сам будет не рад. — Действительно непохоже на тебя, Меди, — улыбнулась Зуби и крепче схватилась за локоть мужа. — Делаете из меня монстра, — фыркнула Медузия и отпила вина. — По-вашему, так их всех нужно посадить в клетку и круглосуточно выдавать знания. — Примерно так и ты считала еще недавно. Ее поддразнивали еще какое-то время, но Медузия не слишком на это реагировала. Как после черной полосы в жизни радуешься любой мелочи, так и она сейчас была счастлива от сущих пустяков: от танца, скупого тоста или мимолетного взгляда. Сарданапал, конечно же, не стоял с преподавателями, а общался с гостями, как настоящий хозяин большого дома. На него поглядывали со сдержанной улыбкой. Кажется, за два месяца все члены комиссии порядком друг другу надоели, но правила приличия заставляли их притворяться лучшими друзьями. Полчаса спустя директор вернулся к общему столу. — Как наши гости? — уточнила Зуби. — Мечтают вернуться домой. Но вслух, конечно же, рассыпаются в комплиментах нашей замечательной школе, — ответил Сарданапал, оглядываясь. Его невнимательный взгляд выдавал легкое опьянение. — Не пора ли отправлять всех по комнатам? На этот раз за учеников вступилась Зуби, заведя тираду о важности внеурочных мероприятий. Медузия легким кивком пригласила директора отойти в сторону. — Пусть гуляют. А вот я, пожалуй, пойду. — Я провожу тебя, — вызвался Сарданапал. — Здесь слишком уж душно. Он подал руку, и Медузия взяла его под локоть, чтобы вместе выйти из зала и направиться на преподавательский этаж. — Конец спокойной жизни, да? А я-то надеялась, с отлетом Гроттер у нас наконец станет тихо. Не тут-то было: весь год принимать команды, болельщиков, журналистов… — Тебе не придется этим заниматься, если не захочешь, Меди. — Ну конечно. И на чьи несчастные плечи ляжет эта прекрасная участь? — Можешь выбрать жертву. Кажется, с Поклепом вы слегка не в ладах? Медузия отмахнулась свободной рукой. Они поднимались по лестнице, к ее большому сожалению, выбрав самый короткий путь. Но довольствоваться можно и малым. — Что-нибудь придумаем. Вы больше не уедете? Для очередного невероятно важного обсуждения чего-нибудь-там за пределами Тибидохса? Сарданапал пожал плечами. — Надеюсь, нет. Вообще, судя по тому, сколько вопросов члены комиссии посвятили тебе, а не драконам, скорее они вновь прилетят к нам, чем вызовут меня в Магщество. — Да? И что же они спрашивали? — Множество такого, на что ты предпочла бы не отвечать. Ну, и я не стал. — Люди почему-то думают, что их внимание и ухаживания обязательно кому-нибудь нужны. Только внимание обычно ничего не стоит, а ухаживания такие неуклюжие, будто их использовали еще в каменном веке. Медузия с Сарданапалом прошли еще несколько пролетов лестницы, оказавшись на нужном этаже. Она замедлила шаг, чувствуя легкую панику — еще каких-то сто шагов, и этот вечер закончится. Сарданапал, заметив ее реакцию, тоже сбавил темп. По коридору разносился лишь стук каблуков Медузии и его легкие шаги. Наконец директор решил прервать молчание: — Раз тебе так не нравятся ухаживания наших гостей, то какие же нравятся? Медузия задумалась. Будь она полностью трезва, никогда бы не задала следующий вопрос, но вино сделало свое дело. Прозвучало: — Я не совсем уверена, могу ли воспринимать вашу вежливость за ухаживания. — Разумеется можешь. — Что ж, тогда такой вариант мне нравится больше всего. Никакой пошлости, грубости и наглости, как у этих идиотов. Только человеческое отношение. — Звучит просто, — усмехнулся Сарданапал. Медузии показалось, что он чуть прижал локоть, за который она держалась, к телу. На нем сегодня была черная рубашка навыпуск — никакой мантии. Будто подхватил манеру одеваться у английских магов. — Хотя, если честно, мне льстит, что ты иногда позволяешь мне чуть больше, чем остальным. — Правда? Что, например? — Например, вести тебя за руку до самой комнаты. Кто бы еще удостоился такой чести? Медузия задумалась. Действительно — никто. Ни в школе, ни за ее пределами. Тем временем они подходили к комнате. — Иногда я думаю, — продолжил Сарданапал, — как далеко ты бы позволила мне зайти? Потом вспоминаю сотни мужчин, которые кубарем скатывались с этой лестницы, и проверять уже не хочется. — Ну вот, и вы тоже решили сделать из меня монстра. Не наберется там сотни. Десятка три, не больше, — улыбнулась Медузия. Они подошли к ее спальне, но открывать дверь она не спешила, желая потянуть разговор еще чуть-чуть. — Сегодня все будто специально говорят обо мне все самое жуткое. А ведь я — вполне адекватная женщина. Ну, хотите, проверим? — Что? — не понял Сарданапал. Остановившись, Медузия отпустила его руку, и теперь директор нервно поглаживал бороду. Пальцы его слегка подрагивали — неужели из-за алкоголя? Или от такой неловкой темы? — Насколько далеко я позволю вам зайти. Если подойдете близко к границе, где меня что-то не устроит, я скажу какое-нибудь слово. Например: «стоп». — Вроде эксперимента? — усмехнулся Сарданапал. — Я не очень люблю экспериментировать на людях. — Нет так нет. Медузия открыла дверь, желая поскорее за ней скрыться. Надо же было такое предложить директору! Однако он позвал ее, когда она уже переступила порог: — Постой. Вообще-то идея не так уж плоха. Позволь, — Сарданапал протянул руку. Медузия повернулась к нему, оставшись стоять в дверном проеме, и подала свою ладонь. Он поднес ее к губам и мягко поцеловал пальцы. Это могло бы быть знаком прощания, если бы на этом все и закончилось. Но следом Сарданапал поцеловал запястье — и это было на порядок интимнее. Медузия вдохнула побольше воздуха, затаив дыхание. Он поднял взгляд, проверяя реакцию. — Кажется, в меня еще не летит атакующее заклинание, — заметил директор. — Даже не думала его запускать. — Значит, подпустишь ближе? Не дожидаясь ответа, он коснулся ее талии и шагнул вперед. Медузия нащупала позади дверной косяк и уперлась в него спиной, моля разум не покидать ее. Одна рука легла Сарданапалу на плечо. Так близко он не был… Ну, почти никогда. Он мягко коснулся ее лица, заставляя повернуть голову вбок. Легкое касание губ за ухом. В ответ — полувздох-полустон. От этого звука Сарданапал вздрогнул, сильнее вжал Медузию в стену, прильнув уже всем телом. — Если ты и сейчас не скажешь «стоп», я провалю эксперимент, — пообещал Сарданапал. — Не скажу. Он замер. Медузия поежилась от теплого дыхания у себя на шее. Сердце бешено билось, и его — тоже, она почувствовала это, опустив руку с его плеча. Чуть повернула голову — коснулась щекой дужки очков и немного — бороды. Вдруг Сарданапал отступил, отпустив ее. Он выглядел слишком серьезно и, возможно, немного обиженно. — Брось, Меди. Спасибо за приятное воспоминание, которое я непременно сохраню в памяти, но нельзя же так издеваться. Не знаю, алкоголь так на тебя подействовал или тебе просто стало скучно. В любом случае я понимаю, что это просто сиюминутная прихоть… с твоей стороны. — Вы так в этом уверены? — уязвленно спросила Медузия. Голос ее прозвучал холоднее, чем она планировала. Сарданапал воспринял это по-своему: — Увы, да. Спасибо за вечер. Он ушел, не дав ей объясниться. Впрочем, она и не знала бы, что сказать.