Тройная одержимость

Читая смс, в котором Сеттер просил о встрече завтра вечером в кафе, Майкл задумался, хорошая ли это идея, ведь течка началась совсем недавно и сейчас в самом разгаре, однако мысль о том, что мужчина может рассказать новые подробности об убийстве, всё же пересилила. Поэтому детектив согласился пересечься в восемь вечера в заведении недалеко от работы. «Надеюсь у него будет что-то интересненькое» — безумно хихикнув, подумал про себя Уойс и лёг на кровать, распластавшись как звезда. Эта работа никогда не была для него работой мечты, и парень давно бы бросил это неблагодарное дело, не будь у него блядского долга. И нездорового азарта. Майкл соврёт, если скажет, что совсем ничего не испытывает, наказывая виновных. Но и чем-то положительным назвать подобные эмоции отнюдь нельзя. Как однажды пошутил его друг: «В один день Майкл сам совершит преступление, лишь бы вновь испытать чувства, что появляются при завершении расследования». Он зависим от своей работы, как наркоман от очередной дозы. Безумец, будто Джокер на минималках, Уойс живёт от дела до дела. Постель была настолько мягкой и воздушной, что парню иногда казалось, словно она затягивает его и не хочет выпускать. Было бы это хорошим оправданием опоздания на работу? Сознание потихоньку отключалось, и Майкл решил поддаться этому порыву, медленно закрывая глаза. Парень начал засыпать, мечтая, чтобы сон длился вечно. В объятиях тёплого одеяла складывалось ощущение, что он снова маленький мальчик, у которого нет проблем и забот, кроме неспособности придумать новую игру, дабы позабавить себя и друзей.

***

Пробуждение как всегда не заставило себя ждать. После того, как закрываешь глаза, время будто ускоряет свой ход, не давая ни единой возможности как следует выспаться. Омега проснулся от ощущения духоты в помещении. Попытался встать, дабы открыть окно и впустить свежие потоки воздуха, но его ноги подкосились, а голова резко закружилась. Жаркий воздух начал давить на ещё заспанного парня с такой силой, что тот, казалось, начинает задыхаться. Судорожно хватая ртом необходимый для короткого вдоха кислород, Майкл запоздало понял: начался очередной приступ. Уже спустя пару минут, как он полностью отошёл ото сна и жаркий дурман спустился до нормальной отметки, нахлынуло сильное желание. Глупое, животное желание, за которое в обычное время чертовски стыдно. Парень попытался дойти до комода с таблетками, чтобы приглушить хотя бы часть симптомов, но не удержав равновесия, свалился на пол, сильно пыхтя и стараясь как можно глубже вздохнуть. Уойс всё же каким-то невъебическим образом дополз до места, где лежала заветная коробка, но к его сожалению не осталось ни одной. В прошлый раз он выпил последние. Рядом с пачкой, у самого угла тумбы, стоял графин чистой воды. Схватившись за спасительную ёмкость и сделав несколько глотков, омега отпрял от посудины. — Вроде полегчало, — жадно хватая ртом воздух, произнёс Уойс. На какое-то время его действительно отпустило, и парень даже смог сходить в душ, но уже на кухне, во время завтрака, накатила новая волна возбуждения, которая была в разы сильнее предыдущей. Мгновенно забыв про еду, Майкл свалился на холодный пол и скрутился, простонав что-то невнятное. — Мм, блять... хочу сдохнуть, — корчась от ощущений, прошептал он. Не в силах совладать с новым приливом желания, парень схватил валяющийся рядом телефон и позвонил своему лучшему другу, который не раз приходил к нему в сложных ситуациях. Долгие гудки сменились секундной тишиной, будто на том проводе и вовсе не собирались отвечать, пусть и сняли трубку, что уже было странно, ведь Лиме (так звали лучшего друга и по совместительству его личную "нянечку") всегда начинал тараторить приветствия и задавать вопросы, не давая вызову даже начать отсчёт. По телу омеги пробежал табун мурашек и Майкл вздрогнул, когда услышал противно-тягучую речь в привычной манере Нила. — Сладенький мой, по какому вопросу? — мягко, чуть ли не мурлыкая, произнёс альфа. То, как он говорит, очевидно, не вяжется с его образом, однако парень уже давно знает, каков настоящий ублюдок Рэдгрэйф. «Боже...» — подумал про себя Уойс. — «Как я мог перепутать номер?!» — он отчаянно, но глухо, завыл и, сквозь застилающую пелену в глазах, глянул на экран, снова понимая, как пиздецки сильно облажался. — Простите, мистер Нил, я ошибся номером, — слегка запинаясь, ответил на вопрос детектив и чуть было не пропустил стон, но, вовремя спохватившись, прикрыл рукой рот и лишь еле слышно просипел. Даже столь тихого звука было достаточно для чуткого слуха мужчины. Он хмыкнул, сидя в кресле и перекладывая ногу на ногу, аго лицо расползлось в гримасе восторга, ведь он сразу понял, что происходит на той стороне провода. За столько лет он выучил Майкла как облупленного, так что даже малейшего писка с его стороны достаточно для полного прояснения ситуации. — Милый Майкли, ты плохо себя чувствуешь? Могу ли я как-то помочь тебе? — насмешливо глядя на экран телефона, поинтересовался кредитор. — Ох, что вы... Я не посмею у вас что-либо просить. Но вы правы, моё тело и голова не в лучшем состоянии, из-за чего я и перепутал номер, набрав вас. Прошу прощения, — ожидая скорейшего завершения разговора, Уойс старался говорить быстро и чётко, не давая лишнего повода доебаться и не привлекая нежелательное внимание со стороны Нила. — Ещё раз извините, удачного дня. Не получив ответа в первые, будто тянущиеся вечность, секунды, парень уже хотел было отключиться, ведь желания затягивать эту беседу совершенно не было: неприятно лишний раз слышать этот паршивый, режущий слух нарочито ласковый голос. Плюс, он хотел как можно быстрее набрать Лиме и попросить привести уже наконец спасительные таблетки, ибо ещё чуть-чуть и мозг вовсе откажется работать. — Да что ты, — мелодично, растягивая гласные, будто собирается запеть, надменно произнёс Рэдгрэйф. — Я всё понимаю: у тебя началась течка, и, могу предположить, что таблеток у тебя нет. Собственно поэтому ты и звонишь, — заключил Нил и, немного помолчав, выдерживая драматическую паузу, добавил: — я могу примчаться к тебе в любое время, мой милый должничок. Буду через полчаса, — не дожидаясь ответа, воодушевлённо воскликнул мужчина и отключил вызов. И это стало последним, что через пелену возбуждения услышал парень. «Ха? Что?! Нет, нет, нет и ещё раз нет! Как я могу это допустить?!» — с ужасом опомнился брюнет. Единственный, кого он точно, со стопроцентной достоверностью, не хотел сейчас видеть, уже мчался сюда на всех парах, даже не спросив у самого омеги разрешения. Да даже если бы он и сказал «нет», вряд ли бы это хоть что-то изменило. Ведь когда Нил хочет что-либо, он пойдёт к этой цели, несмотря ни на что. Понятно, что мужчина желал не только помочь, если желал этого вообще. В его расчёт, с вероятностью миллион к одному, входил факт, что он имеет виды на Уойса, и, что ясно как день, долгое время хочет его трахнуть. Именно эти мысли и напугали парня, когда из прихожей донёсся резкий звон. От своих угнетающих раздумий он совсем потерял счёт времени и, когда очнулся от горьких дум, было уже поздно. Нил стоял на лестничной клетке перед его квартирой и уже начинал причитать, мол не слишком ли долго он ожидает. Это почему-то позабавило Майкла. Не успевая опомниться, парень подбежал к двери, поздновато осознавая, что его и альфу разделяет лишь один кусок не такого уж и толстого, между прочим, металла. А после того, как Уойс почувствовав еле уловимый запах альфы, который обострился из-за животных инстинктов, в остаток сознания закралась мысль, что нужно сдать эту дверь нахуй и купить новую, в два раза плотнее и с разнообразным множеством замков, чтобы подобный момент никогда больше не повторился. Лучше жить отшельником, чем ебаться с Нилом. Постепенно улетучивающимся разумом детектив понимал, что если Рэдгрэйф преодолеет порог, то вряд ли дальше он сможет ему что-то противопоставить: мужчина однозначно сильнее. Но тело уже не подчинялось брюнету, оставляя его с ужасом наблюдать, как омежья сущность бьётся, словно рыба о лёд, вереща во всё горло и пытаясь как можно скорее избавиться от препятствия, дабы впустить будущего потенциального партнёра в свою обитель. Услышав щелчки поворачивающегося ключа, альфа в предвкушении замер, и, стоило двери приоткрыться, как в нос ударил глубокий запах лесных ягод, в особенности отчётливо улавливался отголосок свежей терпкой мяты. — О да, как давно я не чуял эти сногсшибательные феромоны, — без стеснений и какого-либо чувства такта подошёл к парню Рэдгрэйф, прижимаясь к его шее, чтобы полной грудью вдохнуть приятный аромат. Он так вжимался в парнишу, что тому казалось, будто Нил намерен его если не проглотить, то впечатать в себя так точно, не оставив и следа от его существования. Последние отголоски сознания велели бежать, но омега не мог. Ему было чертовски хорошо. Почувствовав сильного альфу, Майкл мог лишь подчиниться внутренней личности и приблизится к телу спереди. Ведь это – подчинение – было составляющей каждого омеги, и никто не мог ослушаться, никто не мог этому противостоять. И Уойс исключением не был. Нил понял, что брюнет не в себе, и особо не спешил дать ему таблетки, так как он купил их лишь для виду. Старый "друг" решил пойти по первому, запланированному им же, сценарию, ибо сам он уже не в силах был терпеть. Уойс источал настолько приятный запах, что голова кружилась от неимоверных ощущений. Сущность внутри Нила тоже начала откликаться на зов другого зверя, металась, ищя выход наружу, что означало — гон не за горами. «Вот блин, а это уже опасно.» Альфа рыкнул, и оторвался от парня. Омега жалостно посмотрел на него и нежно заскулил, призывая к дальнейшему действию. Боже, Нилу казалось, что что-то внутри треснуло. Он мечтал увидеть это лицо, такое похотливое, возбуждённое — лицо животного, которое желает получить долгожданное удовольствие. Однако парочкой ,при таких обстоятельствах, становиться желания не было, да ещё и с парнишкой, которого он знал с малых лет. Поразмыслить на тему сцепки ему так и не удалось, член мужчины уже болел из-за чёрных, облегающих брюк. Приняв всю безысходность ситуации, он забил на ограничения, на любые последствия, что будут дальше, он видел перед собой только Майкла, желая всей душой и нижней частью только его. Перестав медлить, тот схватил находящегося в прострации омегу и быстрым шагом направился в спальню. Терпеть альфа уже не мог, поэтому, сняв с парня остатки одежды: облегающие шорты и футболку, прижал его к матрасу с такой силой, что деревянная кровать громко скрипнула. Было очевидно, что по окончанию их незатейливого действа что-то точно будет испорчено. Но сейчас было не до этого, никто из них не обратил ни малейшего внимания на шумный звук, они были увлечены друг другом настолько, что казалось, будто весь мир крутится лишь вокруг них двоих. От течки омеги у Нила самого начался гон, и контролировать себя он, очевидно, уже не мог. Да и желания не было, хотелось одного — отдаться на растерзания второму зверю. — Ммг, — громко, с хрипом, простонал Уойс, когда мужчина дотронулся до возбуждённых, затвердевших сосков. Он выкручивал их до такой степени, что они окрасились красными потёками, и появились фиолетово-малиновые отпечатки пальцев. Как же Нилу нравилось играть с ними, наслаждаясь малейшими подрагиваниями со стороны парня. Да, это именно то, чего он хотел, именно то, чего он так желал. Мгновение, и после ещё одного вскрика, у альфы до конца срывает уже и так сползшую крышу. Он вцепился зубами в нежную часть тела Майкла, от чего тот вскрикнул, и из его левой груди пошла кровь. Пока парниша кривился от резкой и внезапной боли, Рэдгрэйф с силой дёрнул того за бедра и подтянул брюнета к своему паху. Во время течки у омег выделяется большое количество смазки, отчего гель им точно бы не понадобился. Естественные соки вытекали из раскрывшегося отверстия, пачкая простыни. Мужчина принялся растёгивать ширинку брюк, высвобождая уже натёртый орган. Брюнет тихонько засипел, но предпринимать какие-либо действия не собирался, сил для сопротивления давно уже не осталось. Не медля ни секунды, Нил потёрся о дырку, которая с желанием раскрывалась для глубокого, беспощадного вторжения. На последок, Майкл пискнул что-то, и в ответ альфа с силой прижался ко входу, дав знать о стояке. Мужчина проверял, на сколько тот сможет открыться, ведь терпения для трепетной растяжки ни у кого уже не осталось. В ожидании заполненности, омега крутился, показательно покачивал, вилял бёдрами и тёрся о член Рэдгрэйфа, желая как можно быстрее им насладиться, ощутить заполненность изнутри. Такие шалости только забавляли мужчину, отчего ему захотелось понаблюдать за мучениями Уойса чуть-чуть подольше. Продолжи Майкл в том же духе, и Нил, может быть, найдёт в себе силы на растяжку. Перед тем как насадить на себя омегу, тот наклонился к лицу партнёра, вторгся в рот парня, грубо вталкивал язык, до момента, пока владелец, смущённый таким напором, недовольно не закряхтел. Член альфы налился кровью так, что казалось, он увеличился на несколько размеров. Видя эту картину, омега испугался и попытался дёрнуться назад, ибо знал, что такой огромный агрегат вряд ли сможет поместиться в маленьком и нежном существе без какой-либо подготовки, не нанеся вреда. Он было пнул того в бок изо всех оставшихся сил, однако альфа успел перехватить чужую ногу и, взяв не понятно откуда появившийся галстук, привязал голень к бедру, нажимая так, что парень зашипел, всё больше отстраняясь, сильнее вздрагивая и пытаясь выкарабкаться из лап чудовища, которое уже готово было проглотить его целиком. Задрав вторую ногу практически до плеч – у Майкла на удивление хорошая растяжка – и схватив первую под голень, ближе к задней части коленки, вторгся изнемогающим от похоти членом в горящее отверстие. Проникая сначала лишь головкой, а через мгновение проталкивая ствол ещё глубже. Омега вскрикнул так, что казалось тот сразу отключиться, но после ещё одного толчка, за вскриком последовал сладкий стон, который был точно не только от боли. На парня накатили мгновенные волны оргазма, таких приятных ощущений он не испытывал уже давно. Майкл не был девственником, и секс, хоть и без полного проникновения, был неотъемлемой частью его жизни, но это чувство заполненности точно отличалось от всех других. Альфа толкнулся ещё раз на пробу, не входя до конца, дабы понять, насколько узок парень. Порвать парня сразу не хотелось. Порыкивая от наслаждения, мужчина смачно шлёпнул мягкую ягодицу омеги, отчего тот взвыл и подался вперёд избегая повторного удара и неприятных ощущений. Осматривая с разных сторон брюнета, Рэдгрэйф схватил юношу железной хваткой и прижал к кровати незадействованной рукой, присекая всё рвение лежачего снизу. Поглаживая омегу по пятой точке, тот ухмылялся бесполезному сопротивлению со стороны партнёра. Налюбовавшись красным и чуть опухшим следом от ладони на округлой мягкой заднице, он подавил собственнические порывы внутреннего зверя и толкнулся на всю длину, вырывая горький стон из партнёра. Уойс от неожиданности зашипел и посмотрел не своими глазами. Боль зажгла сознание, передавая контроль юноше, но как оказалось не надолго. Альфа читал во взгляде нижнего отголоски ненависти и презрения, однако, вскоре они полностью были подавлены похотью. Из-за подначиваний второй сущности тело не подчинялось разуму, и никакие неприятные ощущения не смогли бы отрезвить того, поэтому уже через несколько мгновений омега сам стал насаживаться на член подле него. Увидев напор и проявление ненужной, в данный момент, инициативы, Нил ещё раз шлёпнул парня, как бы показывая, что ему не по нраву такие активные действия, пришло время подчиниться и следовать в такт за мужчиной. Омега сразу понял приказ и не стал больше противиться, как и проявлять признаки особого интереса. Да и само по себе сопротивление, как и не повиновение было бы заведомо проигрышной тактикой. Ухмыльнувшись, тот ещё раз размеренно толкнулся, встречной реакцией на его плавные, но глубокие движения, стали еле слышные вздохи и тягучие стоны, уходящие в прикрывающую их ладонь. Уойс пытался набрать воздух в лёгкие, дышать от такого напора было довольно тяжело, но именно в те моменты, когда омега всё же урывал себе часть воздуха, альфа начинал двигаться, проталкиваясь всё глубже и глубже, выбивая весь кислород из лёгких юноши. Парень откровенно стонал, только сильнее распаляя мужчину. Все попытки приглушить сладостные и постыдные крики, Рэдгрэйф сразу отметал, ему нравилось наслаждаться беспомощностью Уойса, ведь тот всегда пытался быть таким независимым, бесстрастным, и только сейчас он лежал под ним. Стонал от входящего в него члена Нила. — Да, куколка, желай только меня, кричи только для меня! — рявкнул тот на брюнета, произнося эти слова с толикой садизма в голосе. Вцепился ему во второй сосок, оставляя на теле уже два кровавых следа, которые ещё долго будут радовать его неугомонного зверя. Как тому было приятно видеть выгибающегося под ним от удовольствия и ласк юношу, который после неожиданных, но заведомо беспроигрышных атак со стороны альфы, обильно кончил себе не только на область живота, но ещё и попадая брызгами белой вязкой жидкости на своё лицо. Мужчина приостановился. Ему не понравилось, что  маленькая игрушка опять делает так, как она сама хочет. Где это видано. Ведь игрушки сначала должны доставить приятные ощущения своему хозяину, а после думать о себе. Он сжал член омеги, и все приятные ощущения, добытые сквозь пот и слёзы, сразу отступили. Парень неудовлетворённо дёрнулся, злобно шикнув на мужчину и давая понять, что он не доволен действиями другого, при этом не забывая одарить другого яростным взглядом, однако Нилу было плевать на все закидоны. Мужчина снова сорвался на быстрый темп, совсем не заботясь о состоянии лежащего под ним парня, и будто не замечая безумных воплей исходящих от него, с каждым разом всё сильнее вбиваясь внутрь, не давая брюнету очухаться да перевести дух. Майкл стонал, цеплялся за спину, поочерёдно царапая ногтями левой и правой руки мускулистую опору, стараясь порезать до крови плотную кожу. Рэдгрэйф словно не замечал этого, он был сосредоточен на подкатывающих приятных ощущениях, стремясь получить заслуженную награду — ускорялся всё больше. Он чувствовал, что дикий экстаз не за горами. Уойс тоже ощущал переодически застелающие сознание волны эйфории, однако дойти до конца он не мог, как и не мог выплеснуть содержимое. Его головку вместе с урертой сдавливали, закрывая точку выхода, не давая вскрикнуть в последний раз. Когда омега понял, что и он, и Нил скоро дойдут до кульминации, то схватил грубую руку Рэдгрэйфа и попытался оттолкнуть её, но услышав резкие и глухие стоны, парень замер. Альфа томно зарычал, полагаясь на чистые инстинкты, тот толкнулся в последний раз в тёплое, до сих пор узкое нутро, и через секунду кончил вглубь омеги. Юноша под ним заизвивался от такого сладостного всплеска человека над ним, и, дёргаясь, напомнил парню отпустить ноющий от жуткого желания стояк, дабы он тоже смог, вслед за первым, излиться на белые простыни, придаваясь тем же упомрачительными ощущениям. Партнёр, сквозь пелену, понял, чего хочет омега и отстранил руку, дабы тот, ещё раз выгнув спину до хруста в позвоночнике, и кончил, пачкая себя и грудь Нила. Рэдгрэйфу, очевидно, не хватило одного оргазма, он хотел ещё не раз, находясь в экстазе, кончить глубоко в омегу. Но внутренний альфа думал по-другому, тот желал как можно быстрее заполучить себе хрупкого, беззащитного парня, присвоить навсегда. Узел внутри попки начал расширяться, блокируя все движения. « Кхах, только не это, » — подумал про себя Нил, пытаясь выдернуть стояк из растраханной дырки Уойса, на что тот только сильнее сжался и зашипел на альфу всеми оставшимися силами. Брюнет всё ещё был под контролем омеги, а тот хотел только одного: сцепиться с самцом. Не отпускать альфу до конца и позже понести от него же. Рэдгрэйф ни капли не разделял желания Майкла, но поняв, что уже поздно, он мог лишь смириться, надеясь на лучший исход. Расширившись до предела и затыкая проход, словно пробкой, член альфы всё ещё стоял, а узел подёргивался, изливаясь внутрь парня. Радовало то, что сущность полностью успокоилась, возвращая контроль над телом своему истинному владельцу. Внутренности, уже измотанного брюнета, равномерно сжимались и расходились, обдавая ствол Нила окружающим теплом. Мужчина ещё раз попытался освободиться, на что услышал тихий всхлип обессиленного омеги, который подрагивал вслед за каждым неприятным ощущением. Будь на то воля Уойса, то он бы давно слез с инородного объекта, недавно шуровавшего у него в заднице, но сейчас он лишь тихо посапывал под боком у ненавистного им альфы. Умиляясь такой нежной стороне парня, Нил решил не беспокоить чувствительного до прикосновений юношу. Переложил уже бессознательное тело рядом и, уткнувшись в макушку омеги, стал засыпать вдыхая глубокие нотки клубники, которые доносились от чужих волос. С некоторых пор очень уж сильно полюбился ему этот аромат.