Тройная одержимость

День подходил к своему логическому концу, о чём извещало медленно заходящее за горизонт солнце. Рыже-красные оттенки осени, – из-за которых рябило в и без того уставших глазах, – раздражали и вызывали лишь желание поскорее дождаться зимы, дабы всё вокруг стало белым, словно мягкая комната в психбольнице, куда ещё немного и Майкл наверняка отправится от переизбытка стресса. Однако мысль, что пришло время собираться домой, грела душу не хуже печки в такси бизнес-класса. «Надо бы ещё зайти к заёмщикам и передать средства для погашения кредита» – подумал парень и, сбежав с лестницы, нехотя поплёлся к злосчастному месту, от которого за километр веяло недоброжелательностью. Некоторую часть пути Майкл ускорял шаг практически до спортивной ходьбы, посему весь запыхавшийся, он наконец добрался до нужного, внушительной высоты здания. Представившись охранникам на входе, что за столько лет знали одного из главных должников своего многоуважаемого босса в лицо, парень прошёл внутрь. Поднявшись на лифте, дабы не растрачивать ещё больше энергии попусту, Уойс зашёл в кабинет, где его ждал чёболь. Открывая дверь, парень застал не самую приятную картину: Нил – тот самый кредитор – сидел на кожаном кресле с – не то чтобы прямо большим, но весьма внушительным – ножом в руке, облизывая стальное лезвие. Его некогда белоснежная, явно дорогостоящая рубашка была вся в алой жидкости, и не нужно даже быть детективом, чтобы с точностью, равной ста процентам, заявить, что это кровь, принадлежащая валяющемуся на полу человеку, а может уже и телу – с первого взгляда сразу не понятно. Парня чуть не стошнило от этого мерзкого зрелища. Несмотря на работу частным детективом, подобные картины всё равно вызывают у Майкла омерзение и рвотные позывы. Через пару секунд Рэдгрэйф всё же удостоил своим взглядом гостя и приказал стоящим рядом с собой телохранителям унести тело. Тому несчастному, если он всё ещё каким-то невероятным образом жив, стоит начать молиться всему святому, что он знает, чтобы поскорее скончаться прежде, чем кредитор заметит его проступающий пульс. — Какие люди, — начал было Нил, однако его прервал кашель того полуживого – хотя правильнее было бы сказать полумёртвого – человека. У оптимистов оно как: человек наполовину жив, но тут иначе. Факты – не поспоришь. — Блять, он ещё не сдох? — с напускной агрессией произнёс мужчина и, выхватив у своего подручного пистолет, произвел очередной выстрел. Тишина. Скорее всего это весьма неподходящее время, но прямо сейчас Уойс понял, что называют «звенящей тишиной». Ибо в данный момент никаких громких, резких звуков нет, однако барабанные перепонки словно разрывает от всеобщего молчания. — Пытался выжить, несмотря ни на что, — внезапно засмеялся Нил, и Майклу показалось, что он ожил вместе с возобновившимися звуками. Мужчина убрал пушку, переводя взгляд на парализованного от страха гостя. — Соскучился или по делу? — с кокетством, щуря глаза и ухмыляясь, произнёс он. Это в Ниле неимоверно бесит. Они не в тех отношениях, чтобы так общаться. Между ними лишь тянущийся годами, словно клеймо, долг, так почему он позволяет себе подобные фразочки и флирт? Пусть Рэдгрэйф поблагодарит хотя бы за то, что Майкл до сих пор не сдал его в полицию, потому что складывается ощущение, что только Уойс в курсе о их негласном правиле «я не лезу в твои дела, а ты в мои». — По делу, — тихо, практически шёпотом ответил должник. Провоцировать этого неуравновешенного отнюдь не хочется, так что лучше не нарываться. — Вот сумма за этот месяц. — Хорошо, — как-то безучастно протянул Рэдгрэйф. — Но почему ты не заходишь просто так? Я ведь скучаю, — он привстал и вальяжно, будто тигр, охотившийся на свою добычу, подошёл к парню, непрерывно смотря тому в глаза. Хотелось ответить ироничной колкостью, мол «заведи себе псину, если так скучно, как раз тебе тебе под стать», но слова застряли где-то в горле, когда чёболь, почти прижимаясь к торсу, обхватил его сзади. — Охуеть, как от тебя пахнет... — шёпотом на ухо произнес Рэдгрэйф. Пару секунд принюхиваясь, мужчина отстранился и повернул голову парня так, чтобы коснуться его губ. Майклу будто вышибло из лёгких воздух, оставляя лишь его стоять как вкопанного. Чёрт, он никак не может привыкнуть к закидонам кредитора. Хоть убей, но сосаться при встрече из «чисто дружеских побуждений» уж точно не про Нила, это детективу наверняка известно. Да и какой год на дворе-то, блять? Это традиция, кажется, ушла вместе с Брежневым, но вряд ли подобный этому парню, что думает исключительно нижней головой, вообще в курсе о чём-то таком. Но несмотря на всё это, стыдно признаться, однако и отстраниться Майкл не мог: омежья сущность взяла верх и тело перестало слушаться, отчего оставалось лишь стоять бревном. Их губы сомкнулись вновь. Уойс попытался сопротивляться, но из-за разницы в силе никак не получалось повлиять на ситуацию, а одним желанием ничего не добиться, это понятно любому рационально мыслящему человеку. Пока парень плыл по течению собственных мыслей, Нил больно надавил на его нижнюю челюсть, да так, что пришлось приоткрыть рот и впустить в него жаркий, пылающий желанием язык. — Мм!..— яростно промычал Майкл, чем с удовольствием воспользовался кредитор и проник глубже, приглушая все недовольства. Уойс несколько раз старался отстраниться, но всё было тщетно. За каждую такую попытку Нил лишь сильнее сдавливал подбородок, разнося по чужому телу резкую боль. Парню оставалось только через силу перестать противиться и начать принимать все покусывания и толчки чужим языком в рот, которые почти достигали нёбного язычка. Поняв, что Рэдгрэйф больше не получает сопротивления, он с ещё большим напором продолжил свои действия. Парень, хоть и неосознанно, но отвечал: всё время пытаясь подстроиться под темп и угнаться за Нилом. От осознания собственной никчёмности и неприятных по сути, но по факту весьма недурных ощущений, Майкл начал задыхаться, а по его щекам потекли редкие дорожки слёз. Насытившись, через пару минут чёболь всё же решил отстраниться, любуясь зрелещем, что открылось ему после незабываемого и такого жаркого поцелуя. Смотря на чужое раскрасневшееся заплаканное личико и тонкую ниточку слюны на подбородке, он всё больше желал прикоснуться и поиметь это идеальное создание. Альфа думал, что парень всё ещё был нетронутым, и от этого что-то ёкало внутри, призывая взять это крохотное тело, испортить, запятнать, подмять под себя и втрахивать в кровать до тех пор, пока тот не будет молить о большем. Рэдгрэйф был осведомлён, насколько гордым является Майкл, однако это ещё больше заводило и вызывало желание приручить, подчинить своей воле. Омега, весь запыхавшийся, с ярким румянцем на щеках, наконец освободился от тяжёлых больших рук, вырвался и отдалился на пару шагов так, чтобы чёболь не смог опять его прижать. Он уже видел, что делает Нил со своими жертвами сексуального насилия, и не хотел повторить их судьбу. Парень с детства боялся любой боли и был готов на всё, лишь бы не испытать того, что произошло с ним в прошлом. — Ах ты ж сука... — затаившаяся ярость была готова вырваться наружу, услышь он ещё хоть слово от кредитора. — Я пришёл закрыть долг, а не лизаться с тобой! — почти переходя на крик, огрызнулся Майкл, всё ещё пытаясь оттереть липкую "скверну" со своих губ, что неприятно саднили. Чёболь был недоволен его действиями и, перехватив запястье, вновь приблизился. — Заткнись. Видимо, у тебя проблемы с памятью, так я напомню: ты можешь лишь молчать и получать то, что я тебе даю, на этом всё. В этой ситуации ты не имеешь никаких прав. Ты принимающая сторона и это твоя роль. Надеюсь, теперь ты понял, мой милый котёнок, — после этих слов, он отпустил руку, которую сжимал до красноты, специально надавливая побольнее, ведь точно знал, почему парень боится получать травмы. Нил – искусный манипулятор, который ради своей собственной цели и выгоды пойдёт не то что по головам, а по трупам в полном сборе. То, что его кредитор – бескомпромиссный ублюдок, желающий заполучить омежку-детектива в свои пешки, Майкл уже понял. Осталось разобраться со своими блядскими инстинктами, что из раза в раз обесценивают выработанные временем профессиональные рефлексы и принципы. Напуганный, растерянный после произошедшего, Уойс постоял ещё пару минут, считая до десяти, дабы успокоиться, и протянул стоящим позади людям небольшой чемоданчик с купюрами. Те с каким-то садистским удовольствием приняли передачу и, отложив чемодан на стол, отошли к задней части кабинета, где и стояли до этого. «Отбросы» – пронеслось в голове у Майкла. Нил, глядя на это действо, не стал что-либо говорить, а просто махнул своей шайке головой после правильно выполненной работы. Они словно послушные, выдрессированные собачки, что только и ждут очередной команды от хозяина. Вновь обратив внимание на омегу, чёболь продолжил улыбаться. Вернее даже скалиться, улыбкой это Уойс не назвал бы. — Если у тебя всё, то можешь идти, — с толикой неудовлетворённости произнёс кредитор, доставая из кармана сигару и закуривая. Она воняла резкими феромонами альфы, отчего Майкл недовольно цокнул и как можно скорее поспешил убраться из кабинета, направившись прямиком к лифту. Позади послышался смешок, явно исходивший от Рэдгрэйфа, гордившегося своей шалостью. Не обратив внимания на этот звук, омега вышел прочь. Пока парень спешил домой, он умудрился несколько раз споткнуться, видимо, из-за мощных феромонов появились первые симптомы течки, которая и так должна была начаться со дня на день. Практически бегом детектив добрался до подъезда, то и дело ловя неприличные взгляды со стороны альф и иногда даже бет. В обычных случаях беты не могут учуять течную омегу, но от Уойса исходил слишком сильный аромат. Проходя внутрь помещения в попытках отдышаться, он быстро принял несколько таблеток, которые вряд ли сейчас чем-то помогут, однако сбавить обороты начинающегося хаоса в голове может быть и получится. Завалившись в постель, даже не раздевшись, тот вскоре заснул. /// Пробуждение было быстрым, ведь чувствительный от приближающейся течки омега ощутил мягкие касания на своём теле. Парень прогнулся, принимая ласки, но быстро опомнился и распахнул глаза, чтобы увидеть мерзавца, посмевшего к нему прикоснуться. Как ни странно, это был Нил. Он проходился своим слегка шершавым языком по шелковистому, бледному телу, то поднимаясь к соскам, облизывая и покусывая их, то опускался вниз к паховой области, от которой веяло возбуждением. Да и не только веяло: колом стоящий член говорил сам за себя. Даже при эрекции половые принадлежности у омег намного меньше, чем у альф, что не позволило бы насытить других. От природы они могут лишь принимать. Мужчина будто ненароком коснулся члена Уойса, и тот дёрнулся от прилива наслаждения. — Ах... — простонал парень, пытаясь больше податься туда, где только что почувствовал приятные ощущения. Майкл уже был не в состоянии контролировать себя, желая большего. Возбуждение затуманило разум, накладываясь дурманещей пеленой на глаза, делая взгляд мутным, будто пьяным. — Ещё, прошу тебя, ещё... — умолял детектив, едва понимая, что происходит. Он утопал в наслаждении, которое приносили ему жёсткие мазолистые руки и длинный влажный язык. Пока чёболь снимал чужие штаны, омега приподнял голову и увидел то, что заставило его залиться краской: его член был весь покрыт естественной смазкой и спермой, потому что Майкл кончил, как только Рэдгрэйф стал стягивать брюки, осторожно поглаживая дырочку. От воображения того, что скоро его будет заполнять большой и горячий половой орган, хотелось выть и просить большего. Внезапно послышался неприятный нарастающий шум, исходящий от будильника. Уойс потянулся к телефону, от которого шла вибрация, и одним метким ударом ладони об экран отключил его. Это был сон. Блядский влажный сон. За все свои двадцать с лишним он ни разу не кончал во сне. Да ещё с кем: с человеком, который только недавно до него домогался. С ублюдком, который трахает всё, что движется. Мерзость. Майкл понятия не имел, почему именно он, хотя можно было бы догадаться: этот гад – единственный, кто был в непосредственной близости к течному омеге в последние дни. Невыспавшийся, весь красный и злой, он побрёл в ванную, ведь оставить следы ночного происшествия совсем не хотелось. Парень застирал белёсые пятна и повесил нижнее бельё на сушилку. Не желая забивать себе голову, брюнет прошёл на кухню, где заварил свой любимый горький кофе, заодно глянув в глубину полки, надеясь найти что-то съестное «к чаю». Но вместо этого заметил ту самую коробку в чёрной упаковке. «О, это же та посылка» — подумал про себя Уойс, доставая коробочку и кладя её на стол. Немного рассмотрев поближе и всё же решившись заглянуть, он развязал алый бант и открыл крышку. Внутри лежали чёрные перчатки с маленьким мешочком под ними. Открыв незамысловатую упаковку, он увидел нож-бабочку чёрного цвета, который складывается пополам, но чем-то он выделялся или на что-то был похож, на что именно парень пока не понял. Однако немного покопавшись у себя в голове, он вспомнил инцидент из прошлого с не самыми приятными подробностями. Башка и так раскалывалась после сегодняшнего насыщенного утра, поэтому не хотелось предаваться воспоминания. Остановившись на том, что какой-то знакомый в шутку отправил ему эти странные предметы, омега пошёл в ванную, перед этим аккуратно сложив всё на место. Мысленно посмеявшись над фактом, что недавно появившаяся в его доме столь ненужная вещь уже имеет своё пусть и не совсем почётное, но какое-никакое место. Даже в дýше Уойс думал, почему ему прислали до боли знакомый нож и перчатки, что он видит впервые. Из-за профессии детектива и внутренней интуиции вперемешку с логикой, пришла мысль объединенить эти предметы с расследованием из прошлого. Что самое странное, даже если бы эти вещи были связаны со старым убийством, почему именно сейчас они оказались у него? Постояв под тёплым напором воды ещё пару минут, он выключил воду, вытер голову полотенцем и прошёл до спальни, где на прикроватной тумбочке лежал телефон, то и дело мигая от приходящих уведомлений. Разблокировав его и зайдя на главный экран, Майкл заметил новое сообщение, которое пришло от заказчика. — Снова Шмит. Что на этот раз? — без толики интереса произнёс парень, нажав на всплывающее окно.