Под прикрытием (Undercover)

Саммари: Кацуки так просто не одурачить поведением Изуку. Пришла пора для небольшого шантажа. Кацуки был раздражен. Возможно, кто-то мог подумать, что он проводил большую часть времени, варясь в собственном негодовании. Но так было далеко не всегда. Ладно, в последнее время это действительно было так. И все из-за одного человека. Кацуки надеялся, что с возвращением Дэку в его жизнь вернется и чувство нормальности. Никаких больше полуночных бдений, занятых переживаниями за мелкого придурка. Не нужно было больше бояться увидеть знакомое имя в списках всякий раз, как он включал новостной канал. Никакой больше сраной тревоги, точка. И это сработало. По крайней мере, на пару недель. Затем Кацуки начал замечать странные мелочи, творившиеся с другим подростком. Он до сих пор ничего не написал в групповом чате. Раньше и дня не проходило, чтобы Дэку не прислал смайлик или какой-нибудь глупый комментарий. Теперь – ничего. Поспрашивав, Кацуки выяснил, что тот пару раз писал Киришиме. Но, судя по всему, связано это было с работой, так что едва ли считалось. Видимо, с матерью своей он тоже так и не поговорил, иначе Дэку не пытался бы улизнуть всякий раз, как блондин намеревался загнать этого маленького засранца в угол, чтобы расспросить на этот счет. Он игнорировал сообщения от Кацуки – это было очевидно, но также он завел раздражающую привычку никогда не оставаться в одиночестве. Он окружал себя людьми, прилипая, будто репей, к любому, с кем его ставили в патруль, делая невозможным для Кацуки поговорить с ним о чем-либо личном. А когда вокруг не было никого? Дэку исчезал. Кацуки даже пару раз поднимался к нему на этаж и пытался достучаться, но дверь ему не открыли. Значит, что-то было не так. И вместо того, чтобы наконец-то вновь сосредоточить свое внимание на работе и продолжать карабкаться к вершинам рейтингов, он снова обнаруживал, что все его мысли крутились вокруг этого зеленоволосого идиота. Потому что с Дэку явно было что-то не так, и Кацуки никак не удавалось понять, что именно. И он не мог подобраться достаточно близко, чтобы начать разбираться в проблеме. Словно зудящее место, которое он не мог почесать. До этого момента. Теперь у Кацуки был план. Такой, который мог помочь ему убить двух зайцев одним выстрелом: приблизиться к Дэку и заставить этого упертого засранца поговорить наконец с его матерью. Как только тот окажется у нее в руках, она сразу же снимет с Кацуки эту ношу. Проще простого. Проблема решена. Итак, все, что ему требовалось сделать – это дать своему плану ход. Это был четверг – день, предшествовавший его запланированному трехдневному отпуску. Кацуки вернулся в офис на перерыв, который обычно пропускал. А значит, маленький наивный Дэку наверняка был уверен, что не столкнется с ним до начала запланированной смены. Он определенно не ожидал, что Граунд Зиро будет поджидать его, развалившись за его рабочим столом. Заметив его, Дэку буквально подпрыгнул сантиметров на пятнадцать. – Утречка, – довольно улыбнулся ему Кацуки, будто кот, сцапавший канарейку. Потому что так оно и было. Большинство других героев уже заступили в патруль, а партнер мальчика на эту неделю еще не успел вернуться из тренажерного зала. На этот раз вмешаться было некому. Застанный врасплох присутствием блондина, Дэку неловко завис по другую сторону собственного рабочего места. – Доброе утро! – ответил он с энтузиазмом, будто был рад видеть Кацуки. Но того было не провести: напряжение, практически написанное на веснушчатом лице, он видел как на ладони. – У тебя уже перерыв, Граунд Зиро? Продолжая ухмыляться, Кацуки откинулся на спинку стула. Тот скрипнул в знак протеста. – Ты игнорируешь мои сообщения, Дэку, так что мне теперь приходится вылавливать твою задницу на работе. Мне кое-что нужно тебе сказать. Дэку в замешательстве наклонил голову и нахмурил брови, словно сбитый с толку щенок, пару раз хлопнув удивленными зелеными глазами для пущего эффекта. – Не понимаю, о чем ты говоришь. «Серьезно? Как будто на днях я не застал тебя буквально бегущим в туалет, только бы избежать встречи со мной?» – подумал Кацуки, нахмурившись. – Будешь продолжать врать? Да на здоровье, вообще без разницы, – ответил он угрюмо, слегка покачиваясь на стуле и не сводя цепкого взгляда с Дэку. – Не хочешь спросить, куда я еду в отпуск? Дэку вздохнул, потирая лоб. Секунду он выглядел почти раздраженным. Мысль о том, что Дэку мог злиться на него, практически заставила Кацуки рассмеяться. Отлично. Ему нравилось проверять на прочность этот напускной фасад, ломая глупую маску беззаботности, которую мальчик в последнее время носил с таким постоянством. – Куда ты едешь в отпуск, Ка… Граунд Зиро? Ухмылка Кацуки стала шире. – Мусутафу. То, как Дэку слегка подбросило вверх, выглядело так, будто его ударило током. Он попытался сделать вид, будто новость никак его не удивила, хотя он явно догадывался, к чему вел Кацуки, судя по тому, как сузились его глаза. – Здорово. Передавай от меня привет своим родителям. – Вот сам и передашь, раз уж ты тоже едешь. Мальчик тупо уставился на него в ответ, затем после долгой паузы усмехнулся: – Очень смешно. Я здесь работаю всего четыре дня. У меня еще даже отпускных дней нет. Кацуки небрежно пожал плечами. Все его атаки были спланированы, пришло время идти в наступление. – У меня есть пара лишних. Не стоит благодарностей, я уже поговорил с Ястребом, так что тебя сняли со смен. Дэку сжал челюсть, на что Кацуки ответил потяжелевшим взглядом. Если этот идиот хотел ссоры – сдерживаться никто не будет. – Я не поеду домой. Бровь Кацуки дернулась вверх, и он медленно поднялся со стула. Если бы он все еще был в старшей школе, то это была бы та часть, где он начал бы орать и грозиться подорвать все к чертовой матери, пока не добился бы своего. Но теперь он был старше и умел действовать более утонченно, когда дело касалось шантажа. – Можешь выделываться сколько душе угодно, Дэку. Силком я тебя тащить никуда не собираюсь, – блондин сделал шаг вперед, огибая стол и пристально глядя сверху вниз на второго героя с высоты своего роста. – Но ты же помнишь, как себя ведет моя старая карга, верно, коротышка? Все время задает кучу вопросов обо всем. И я ради тебя врать не буду. Он не мог бы выразиться еще яснее: иди и сам расскажи все своей матери, или моя сделает это за тебя. На долю секунды на лице Дэку отразилось крайнее беспокойство. Кацуки практически был готов сказать, что это все ради его же блага, но прикусил язык. – Да брось… – жалобно протянул Дэку. Коварная улыбка на лице Кацуки стала шире: он знал, что теперь мальчишка был у него на крючке. Пройдя мимо него, блондин бросил через плечо: – Поезд завтра утром в девять. Барахло свое заранее упакуй. Встречаемся у меня в восемь. Когда он уходил, Кацуки буквально распирало от ощущения собственной победы. Он знал, что Дэку придет в назначенное время. Он бы ни за что не стал рисковать возможностью того, что Мицуки Бакуго передаст его матери новости о том, что ее сын целый год работал под прикрытием на опасной миссии. Все, что теперь оставалось сделать – это убедиться, что зеленоволосый не попытается снова сбежать, и на этом все проблемы Кацуки заканчивались. Однако по-прежнему оставалось кое-то, что тяготило его даже в этот момент триумфа: с каких пор Дэку начал врать?

***

Отправляясь в кровать накануне их поездки домой, Кацуки спал, словно довольный младенец. Он проснулся рано, отработал часовую тренировку вокруг их жилого комплекса, принял душ и поел, будучи абсолютно уверенным, что через несколько минут Дэку постучится в его дверь, готовый отправляться на станцию. А затем часы показали восемь часов и пошли дальше. И теперь Кацуки был в бешенстве. К 8:15 ему надоело бомбардировать сообщениями и звонками телефон Дэку, поэтому он схватил заранее собранный рюкзак с одеждой и ванными принадлежностями и устремился вверх по лестнице, перешагивая по две ступеньки за раз, пока не оказался на лестничной площадке двенадцатого этажа – немного запыхавшийся и крайне злой. Значит, Дэку все-таки струсил? Если он решил продинамить Кацуки и по-тихому сбежать на работу… Что ж, в таком случае по возвращению из Мусутафу начнется настоящий сезон охоты на ботана. Стук! Стук! Стук! СТУКСТУКСТУКСТУКСТУКСТУК… Кацуки позволил внутреннему негодованию выплеснуться наружу, барабаня по двери с такой силой, что шум мог бы разбудить и мертвого. Несмотря на ранний час, соседи уже должны были уйти на работу, но если кто-то и был дома и собирался ввязаться с ним в перепалку, то Кацуки был готов спустить собак и на них. Он чуть не ударил Дэку прямо по лицу, когда зеленоглазый мальчик распахнул входную дверь. Кацуки на мгновение застыл. Сперва он действительно начал думать, что второй юноша пытался его продинамить с поездкой. Вот только выглядел он сонным и растрепанным, будто только вылез из кровати, хотя и был полностью одет. Что за дела? Кацуки быстро пришел в себя. – Какого черта, Дэку?! – прорычал он. – Я сказал в восемь! Уже почти полдевятого! Изуку вздрогнул, растерянно глядя на него. – Что? О, нет, я же… Я не… Погоди, я возьму сумку! – Бегом, блять! – прикрикнул Кацуки ему вслед, когда мальчик поспешно скрылся в коридоре. Блондин буквально кипел, и каждая секунда ожидания выводила его из себя все сильнее. Дэку что, забыл? Или специально это делал, пытаясь вынудить Кацуки бросить его и уехать одному? Когда Дэку вновь появился в его поле зрения с перекинутой через плечо спортивной сумкой, Кацуки смерил его обжигающим взглядом. Он нетерпеливо притопывал ногой, следя за тем, как тот рыскал по гостиной в поисках телефона. Кацуки отступил в сторону, давая Дэку возможность запереть входную дверь, и затем сразу схватил его за запястье, потащив за собой в сторону лестницы и дальше к выходу на улицу. – Поверить не могу, что ты проспал. Думал, что так легко сможешь отвертеться, а, Дэку? – сердито проворчал себе под нос Кацуки, когда они оказались на тротуаре. Он резко выпустил руку мальчика из своей хватки, осознав, что продолжал держать ее все это время. Блондин ускорил шаг, вынуждая своего компаньона перейти на легкий бег, чтобы не отставать. – Я не собирался снова спать. Я рано проснулся, клянусь! Даже не помню, чтобы закрывал глаза… – объяснил Дэку. На последних словах голос его был едва слышим. Кацуки нахмурился и ничего не ответил. Они молча двинулись к железнодорожной станции, ни разу не остановившись по дороге, чтобы перевести дыхание. Только после того, как они выкупили билеты, Дэку пришел в себя, явно вспомнив, что все это его вынудил сделать Кацуки. – Я даже не хочу здесь находиться, Каччан, это бред какой-то. – Чертовски верно, – проворчал в ответ Кацуки, быстро шагая к поезду. Дэку все же пошел за ним, надувшись и явно смирившись с судьбой. К счастью, так как они торопились, на станции они оказались за несколько минут до отправки, хотя Кацуки все равно возмущался до тех пор, пока они не оказались в поезде. – Почему тебя так волнует, что я еще не поговорил с мамой? Почему тебе вообще есть до этого дело? – спросил Дэку слегка раздраженно, заходя внутрь. «Потому что ты ведешь себя глупо», – хотел сказать Кацуки. Но, по правде говоря, в голову не приходило никакого умного ответа. Для него это было нетипично. Этот вопрос грыз его изнутри уже какое-то время. Теперь, когда Дэку вернулся и не планировал оказаться зарытым в землю, Кацуки должно было быть плевать с высокой колокольни, чем он там занимался. Но по какой-то причине исправить то, что происходило с мальчишкой, стало его миссией. Он пожал плечами. Дэку это явно выбесило еще сильнее. Он даже бросил в его сторону испепеляющий взгляд, найдя свое место и спихнув свою сумку на соседнее сидение, чтобы Кацуки не мог туда сесть. Как будто блондин собирался. Кацуки занял свое место, расположенное через проход и на пару рядов позади. Сделано это было вовсе не для того, чтобы приглядывать за вторым подростком, но тем не менее местоположение отлично для этого подходило. Было уже не раннее утро, что-то около девяти. Но в поезде, отправлявшемся из Токио, практически не было пассажиров: в это время в рабочий день большинство людей направлялись в город, а не из него. Это была приятная передышка от привычного моря потных тел. Так что Кацуки вставил в уши наушники и стал наслаждаться видом, проносящимся за окном. Он позволил мыслям блуждать, пока набиравший скорость поезд мягко покачивал пассажиров из стороны в сторону. От этой поездки к родителям, спланированной в последний момент, он тоже был не особо в восторге. Старая карга постоянно за что-то на него орала, а его отец задавал слишком много личных вопросов. Они не виделись несколько месяцев, так что Кацуки знал, что этой херни точно не избежать. Как только он окажется у них в руках – сбежать не удастся. Если получится, было бы неплохо пересечься с Каминари, просто чтобы получить передышку. Размышления о собственных родителях заставили его задуматься о матери Дэку. Он пытался представить, как могла бы проходить их беседа. Ну серьезно, с чего бы ему в принципе было избегать ее? Боялся, что она распсихуется? Вполне вероятно. Когда они были мелкими, она частенько причитала над каждой царапиной, с которой Дэку возвращался домой. Пусть Кацуки и не виделся с ней с начальной школы, разве что мимоходом, он предполагал, что вела она себя по-прежнему. Может, Дэку не хотел, чтобы кто-то за него переживал? Да, скорее всего. Этот маленький мученик скорее выдал бы что-нибудь вроде «Ну что вы! Я в порядке! Просто царапина!», сидя в луже собственной крови, чем позволил бы кому-то волноваться за него. Кацуки перевел взгляд на подростка, мысли о котором крутились у него в голове, пытаясь просверлить глазами дыру в зеленом затылке. Возможно, если он будет смотреть достаточно пристально, то все секреты просто сами выплывут наружу. Ох уж эти идиотские пушистые зеленые волосы. Ну, уже не такие пушистые. Дэку подстриг их не так давно. Оно и к лучшему, а то выглядели они до этого как швабра. И что за дела творились с его телом? Киришима сказал ему не преувеличивать, когда Кацуки указал на то, каким тощим выглядел зеленоглазый мальчик. Но у этого куска идиота явно были проблемы с глазами, потому что Дэку очевидно потерял кучу мышц. Была ли у него вообще возможность тренироваться весь этот год, что он провел под прикрытием? Вот и еще один пункт добавился в продолжающий расти список раздражавших его вещей, связанных с Дэку. Черт возьми, этому задроту лучше было поскорее взять себя в руки, если он собирался стать следующим символом мира. Словно ощутив, что о нем думают, сидящий впереди него подросток вздрогнул, будто бы отшатнувшись от чего-то. Кацуки сузил глаза и приподнялся со своего места, чтобы лучше разглядеть, не занял ли кто соседнее с Дэку сидение, пока он отвлекся. Но место рядом с ним по-прежнему пустовало. Когда мальчик вновь дернулся, Кацуки мог поклясться, что расслышал тихий всхлип даже через играющую в ушах музыку. Не задумываясь, он убавил громкость и, поднявшись на ноги, двинулся вперед, быстро миновав пару разделявших их рядов. Кацуки ощущал, как колотящееся в груди сердце принялось разгонять по его телу адреналин. Это был приступ? Или его атаковали? С силой схватив подголовник, Кацуки откинул кресло Дэку назад, чтобы лучше разглядеть его лицо. Голова Дэку безвольно мотнулась в сторону. Кацуки ожидал увидеть посиневшие от недостатка кислорода щеки и неистовую борьбу с невидимой силой, пытавшейся выдавить из него весь воздух. Чего он не ожидал, так это умиротворенно закрытых глаз и приоткрытых губ, сопровождаемых негромким сопением. Этот засранец спал! Кацуки накрыл неистовый приступ ярости, пальцы впились в ткань обивки. Ему хотелось трясти чертово кресло до тех пор, пока мальчишка не проснется. Пнуть его в голень тоже было заманчивой идеей. Какого хрена? Откуда такая бурная реакция? Как будто он был испуган или типа того. И за кого - за Дэку! Ну да, он вел себя странно с тех самых пор, как вернулся назад, но с чего бы Кацуки так рваться помочь ему? Откуда взялось это желание защитить? Он разжал пальцы, сжимавшие подголовник кресла, собираясь вернуться на свое место и попытаться забыть о произошедшем, как вдруг лицо Дэку исказилось, сморщившись, словно тот испытывал острую боль. Еще один тихий стон заставил Кацуки протянуть руку и осторожно потрясти мальчика за плечо, прежде чем он успел себя остановить. – Эй, – позвал он, и в ту же секунду знакомые зеленые глаза распахнулись, встречаясь с его собственными. Дэку выпрямился и озадаченно огляделся. Кацуки убрал руку. – Похоже, тебе снился кошмар, – пробурчал он, смутившись за них обоих. Почему его вообще волновало, что этому парню снились кошмары? – П-прости, – выдавил Дэку едва слышно. То, как он вел себя – словно какой-то мелкий слабак, а не один из сильнейших героев-новичков в мире – вызывало у Кацуки желание дать ему по шее. – Да пофиг, – пробормотал блондин, и, по какой-то непонятной причине, вместо того, чтобы вернуться на свое место, он плюхнулся в кресло рядом с маленьким ублюдком. Кацуки спихнул лежавшую там до этого сумку на пол, пнув ее ногой напоследок. Да что с ним сегодня творилось? Неожиданно его кожа стала горячей, будто он провел последние пару часов под палящим солнцем. Кацуки перевел свое внимание обратно на зеленоволосого подростка, старательно отгоняя от себя странное чувство, пока второй не заметил и не поднял его на смех. – О чем он был? Да господи, мать твою, Иисусе. «О чем он был?!» Соберись, блять, - отвесил он себе мысленного подзатыльника. Дэку, судя по всему, его внутренних метаний не заметил, отвернувшись и уставившись на сидение перед ним. – Д-да ни о чем. Ну да. Взгляд побитого щенка определенно не подкреплял его ответ. Кацуки протяжно выдохнул через нос. Он распознал признаки того, с чем и сам боролся не так давно. Часть его хотела добавить, что он до сих пор время от времени с этим сталкивался, но вот уж нет, он же чертов Кацуки Бакуго! Он справился с этим так же, как планировал справляться со всем, что бы ни поставил на его пути геройский мир. Но он решил, что кинуть Дэку подачку в этой ситуации было не такой уж и плохой идеей. Помочь ему слегка, пускай хотя бы для того, чтобы потом этим хвастаться. – Знаешь, я ведь тоже через это проходил. – А? – выразительные глаза Дэку вновь были устремлены на него. – Через что проходил? Бровь Кацуки раздраженно дернулась. Черт, он не был хорош в выборе слов, да и разговаривать ему на эту тему не особо хотелось. Но, как всегда, ему было необходимо разжевать все для своего бесящего соперника. – Через кошмары, тупица. Был негативный опыт в начале работы у Старателя. Несколько гражданских погибло. Мозг любит вытаскивать эту хрень каждый раз, как я пытаюсь уснуть. – Ох… Я ничего об этом не слышал, Каччан, – произнес Дэку негромко, выдохнув ему имя, словно молитву. От этого горло Кацуки сжалось. – Что произошло? Часть его хотела послать мальчишку на три буквы – он и так уже сказал достаточно. Но, стоило встретиться с ним взглядом, и слова повалили наружу сами собой. – Здание обвалилось. Дом престарелых. Большую часть мы вытащили, но несколько оставались под завалом слишком долго. Погибли, прежде чем мы успели до них добраться. Ты ничего об этом не слышал, потому что пиарщики Старателя работают сверхурочно, чтобы не позволить подобному просочиться в прессу. – Каччан. Мне так жаль, – ладонь Дэку бережно опустилась на его руку. По какой-то причине Кацуки не сбросил ее в ту же секунду. Его прикосновение было почти успокаивающим. – Было паршиво, – он до сих пор помнил их лица: бледные и изможденные, перепачканные кровью и пылью. Выглядели они пугающе, омерзительно. Но, если бы он действовал быстрее, если бы не выбился так быстро из сил, то, возможно, ему удалось бы добраться до них вовремя. И не важно, что они и так были старыми и им в любом случае предстояло в скором времени отойти на тот свет. Никто не заслуживал такой смерти. Кацуки втянул воздух сквозь зубы. – Меня тогда знатно подкосило на какое-то время. Да и Огненный Ублюдок не особо помог. Сказал только: «Ты мог бы справиться лучше». Не удивительно, что Двумордый его ненавидит. – У тебя… тоже были кошмары? Кацуки фыркнул. – Конечно. Кто угодно может притворяться, что их такое никак не задевает. Я вот пытался. Но в итоге все, о чем я мог думать, было то, как я облажался, как я не смог помочь им. – Каччан… Блондин заметил, как покрытые шрамами пальцы невесомо поглаживали его руку. Прикосновения были едва ощутимы, словно крылья бабочки. Кацуки хотелось отстраниться, но он не стал. – После этого я однажды встретил Ястреба во время патрулирования. И он, мать его, раскусил меня в тот же момент, как увидел. Спросил, что случилось. Я ему все выложил. И он сказал: «Переживать из-за такого – нормально. Порой нам не удается спасти всех, но это не значит, что мы должны прекратить пытаться», – Кацуки наконец убрал руку, скрестив ее на груди с другой. – Хрен знает, почему, но после того, как я это услышал – реально стало легче. Вскоре после этого я ушел из агентства Старателя. Так… Что случилось с тобой? – спросил он хмуро. – Ну... – пальцы Дэку неловко зависли в воздухе над тем местом, где прежде была рука Кацуки. Он сжал их в кулак, принявшись постукивать им по бедру. – Это не… Не так ужасно, как у тебя. Пара злодеев погибла на моих глаза во время рейда. Но они были злодеями, так что… Не то чтобы они этого не заслужили. Кацуки мог различить самоуничижение в его словах. Ему хотелось усмехнуться и сказать, что естественно смерть злодеев и смерть мирных жителей даже рядом не стояли. Но, взглянув на лицо Дэку и увидев, как беззащитно и уязвимо он выглядел, словно малейший порыв ветра мог сбить его с ног, передумал. – Тебе просто нужно это отпустить. Ты сделал все что мог. – Ага, – Дэку улыбнулся ему, но эта улыбка была очень далека от его обычной, полной жизнелюбия и веселья. Вместо этого его лицо выглядело напряженным, словно он пытался что-то скрыть. – Спасибо, Каччан. Кацуки не мог больше видеть это выражение на его лице. В отчаянной попытке избежать зрительного контакта он выдернул один из наушников, протянув его второму подростку. Дэку молча его принял, с широко распахнутыми глазами вставив тот себе в ухо. Когда Кацуки увеличил громкость, чтобы они могли слышать музыку, мальчик слегка подпрыгнул. – Ого! Никогда бы не подумал, что ты слушаешь нечто подобное! – восторженно воскликнул Дэку. – Мне всегда казалось, что тебе больше по вкусу металл или панк-рок. – Заткнись, – огрызнулся Кацуки. Конечно, эта группа не вопила под гитарный запил и барабанный грохот, но звучала она вполне неплохо. – Мне могут нравиться разные вещи. Даже если Кацуки и был не против того, как на это улыбнулся Дэку, он ни за что не признался бы в этом даже самому себе. Он также старался не обращать внимания на то, как мальчик расслабился у него под боком, и как в ответ на это напряжение покинуло его собственное тело. И он абсолютно точно не обратил внимания на то, как минут через пятнадцать Дэку начал клевать носом, и то, как его голова в какой-то момент оказалась у Кацуки на плече.

***

– Ну вы только посмотрите, кто наконец решил почтить нас своим присутствием, – пробурчала старая карга, стоило Кацуки открыть дверь в его отчий дом. Ее раздраженный тон совсем не вязался ни с последовавшими за этим крепкими объятиями, ни с тем, как блестели ее глаза, когда она оглядела его с ног до головы. – Когда ужин? – ответил Кацуки резко, однако он не оттолкнул материнскую руку, когда та убрала упавшую ему на глаза челку. – Еще даже не время обеда, сопляк, - усмехнулась Мицуки, дернув за светлую прядь. – Не слишком ли ты сильно волосы отрастил? Он наконец убрал ее ладонь от лица. – Да, да, был занят на работе. Схожу сегодня постричься чуть позже. Честно говоря, изначально он этого не планировал, но то, как его мать следовала за ним по пятам по коридору, буквально нависая над плечом, уже начинало выводить его из себя. – Ну уж нет. Мы с твоим отцом оба взяли отгул, чтобы провести с тобой время. Так что этим мы и займемся! – выдала она в приказном тоне, притиснувшись мимо него в кухню и бросив на него взгляд, полный вызова. – Сынок! – поприветствовал его Масару, притянув его в очередные объятия. Кацуки почувствовал, как его кожа начинает чесаться, сигнализируя об истекавшем запасе терпимости к прикосновениям. Он позволил объятию продлиться еще пару секунд, после чего отстранился. – Да ты подрос! Кацуки с легким удивлением заметил, насколько он теперь был больше своего отца. Сейчас они были примерно одного роста, но младший Бакуго превосходил старика по мышечной массе как минимум на десяток килограмм. Работа героя и ежедневные посещения спортзала изменили его. Он горделиво ухмыльнулся. – Тебе стоит поднажать, старикан, а то ты начинаешь выглядеть, как креветка. Рука, отвесившая ему подзатыльник, не стала для него сюрпризом. Так же, как и последовавшее за ним одергивание: – Оставь своего отца в покое, засранец! Его старик на это добродушно усмехнулся. Кацуки не смог сдержать заигравшую на губах улыбку. Вернуться сюда – в дом, который не был просто перевалочным пунктом для передышки перед следующим патрулем – было довольно приятно. Без дальнейших раздумий, Кацуки двинулся дальше по коридору в знакомом направлении своей комнаты. Теплое чувство, распускавшееся у него в груди, моментально скукожилось, стоило ему туда заглянуть. – Что за черт?! Его предки, походу, умереть захотели, потому что Кацуки был готов взорвать весь дом. По какой-то одному богу известной причине они полностью переделали комнату, убрав кровать, плакаты… Вообще все его вещи. Вместо них там обосновался довольно дорого выглядевший стол и книжный шкаф. – Да вы, бл… блин, должно быть, шутите! Это сто пудов какой-то розыгрыш! Где всё мое барахло?! – завопил он возмущенно. Кацуки даже не стал брать с собой полную сумку, будучи уверенным, что оставшаяся дома одежда будет ему по-прежнему впору. Лихорадочно пробежав глазами по комнате, он не обнаружил нигде своего старого комода. – Ах, сын, – Масару вошел вслед за ним, источая успокаивающую энергетику, будто какой-то буддистский монах. Ну конечно старая карга прислала его. Если бы в этой комнате оказалось двое светловолосых Бакуго, Кацуки бы точно подорвал стол. – Мы решили переделать твою старую комнату в офис. Тебе нравится наша работа? – Нравится ли мне? – нет, блять, ему не нравилось. – Куда дели все мои ёб… чертовы вещи?! Масару потер шею, избегая встречаться взглядом с сыном. – Твои старые вещи, которые ты здесь оставил, убраны по коробкам в шкаф. А твоя одежда осталась в комоде, мы просто его переставили, чтобы не мешался. – Ты отсюда съехал, паршивец, – протянула его мать, стоя в дверном проеме и обвиняюще указывая на него кухонной лопаткой. – Нам что теперь, хранить все, как было? Как в каком-то храме? Кацуки зарычал, не в силах придумать ответ. Нет, он не ожидал, что родители оставят его комнату такой, какая она была. Но он съехал всего год назад, буквально только что. А что, если бы его уволили и ему негде было бы жить, пока он ищет работу? Конечно скорее всего он в итоге обосновался бы на диване Дерьмоволосого, но это было дело принципа! – Так не терпелось от меня избавиться? – Вот именно, птенчик. Время улетать из гнезда. Теперь приезжай и навещай нас почаще, и кто знает? Может, мы выделим тебе футон. А если приведешь к нам свою девушку – я сама все твои вещи распакую, – гаркнула его мать. Кацуки смерил ее грозным взглядом. – Да нет у меня времени на девушек, карга. Я собираюсь стать героем номер Один. – И что? Это мешает тебе ходить на свидания? – парировала она. Да что с ней творилось? Ему было всего девятнадцать. Отношения или – не приведи господь – брак были чем-то, о чем мог думать обычный студент его возраста. У него был город, который необходимо было защищать. Честно говоря, он не был уверен, что хоть кто-то из его бывших одноклассников состоял в серьезных отношениях. За исключением Очкастого и Круглолицей. Ну еще Киришимы, пускавшего слюни на Пинки, но он не был в курсе, выгорело у того это дело или нет, так что, скорее всего, Дерьмоволосый тоже не особо преуспел. Отец спас его до того, как старая карга успела развить эту тему. Если бы все шло по ее плану, Кацуки бы несомненно пришлось отстаивать свой статус одиночки до самого вечера. – Никто не хочет сыграть в карты перед обедом? – вклинился старик. Кацуки проигнорировал обжигающий взгляд своей матери и мрачно побрел вслед за отцом. Боги, он всего минут десять как приехал. Почему его мать с порога устроила ему допрос с пристрастием? И если ему и казалось, что он успешно избежал этой нелепой дачи показаний, то он сильно ошибался. Как только они устроились за обеденным столом для партии в карты, Мицуки снова взялась за свое. – Ты совсем не приезжаешь. Да твою налево. Серьезно? – Что именно в словах герой-профи тебе не понятно? Я работаю практически по десять часов в сутки, и у меня нет постоянных выходных. Три дня работаю, один отдыхаю, два работаю и так далее. И босс может вызвонить меня в любую секунду, – Кацуки с грохотом опустил на стол пару одинаковых карт. – Так что я там не то чтобы говно пинаю целый день. – За языком следи, – одернула она, выкладывая с той же силой свою пару карт. – Думаю, твоя мама хочет сказать, что мы скучаем по тебе, – спокойно объяснил Масару, добродушно улыбнувшись сыну. – Ладно, – проворчал Кацуки. Объективно говоря, он съехал еще на первом году его учебы в Юэй, после того как всех переселили в общежития. Он практически не жил дома на постоянной основе с тех пор, как ему было пятнадцать. Наверно, поэтому им было так легко повыкидывать его старые вещи из комнаты. Но, если это действительно было так, тогда с чего бы им скучать? Кацуки скорчил недовольную гримасу. – Если я постараюсь приезжать раз в три месяца, ты отвяжешься от меня? – Раз в месяц, – возразила его мать. Кацуки раздраженно посмотрел на нее. Это было исключено. – Раз в пару месяцев. До тех пор, пока не пробьюсь в топ героев. Ухмылка на ее лице каким-то образом была одновременно снисходительной и победоносной. Кацуки был готов отозвать предложение в ту же секунду. – Хорошо. Но лучше тебе привозить с собой хорошее настроение, или мы начнем регулярные вылазки в Токио, ясно тебе? Кацуки мог представить свою мать, вышагивающую по его офису так, словно ей было абсолютно плевать, размахивая его детскими фотографиями или еще чем-то настолько же ужасающим. Он содрогнулся. – Пофиг, – буркнул он. – Поверить не могу, что мне приходится вот так угрожать собственному сыну. Уверена, что у Инко таких проблем нет. Милый маленький Изуку ей наверняка не стал бы перечить. Как считаешь, дорогой? – спросила Мицуки. Дэку? Маленький – возможно, особенно теперь, когда он был ниже и худее, чем когда они в последний раз виделись перед его «отъездом». Но милый? Ни в жизнь. Мерзость. Фу. – Тупица Дэку ничуть не лучше меня, – сердито пробормотал Кацуки. – Мне пришлось его сюда силком тащить, просто чтобы он с матерью своей поговорил. – Изуку в городе? – почему это было единственным, что старая карга в итоге уловила из сказанного? Она что, не расслышала ту часть про то, что зеленоволосый идиот был отстойным сыном? – Масару! Я ей сейчас позвоню! Нам стоит пригласить их сегодня на ужин. – Чудесная идея, дорогая, – его старик улыбнулся и кивнул. «Чего?! Нет! Это должны были быть выходные без Дэку. Привезти его, высадить, не видеть его задницу до самого отъезда обратно. Он не должен был приходить сюда!» – вопил его мозг. Все должно было пройти совсем не так. – Не-а. Ни за что. Этого не будет…

***

И тем не менее всего пару часов спустя он стоял на кухне рядом со своим отцом, занятый подготовкой ужина к пяти часам. Ну почему он просто не мог захлопнуть свою варежку? Почему постоянно попадался на эту удочку, когда речь заходила про зеленоглазого придурка? – Что думаешь, Кацуки? Нужно ли добавить перца? – Масару протянул ложку с карри, предлагая ее сыну. Кацуки принял столовый прибор из рук отца, пробуя блюдо. – Неплохо, – проворчал он, подходя к раковине, чтобы ополоснуть ложку. На его вкус было слишком пресно. Тут требовалась херова туча сушеного чили, чтобы хотя бы приблизиться к его стандарту остроты. Но Дэку был непривыкшим к такого рода еде, и он не хотел, чтобы тот… Чтобы тот – что? Расплакался? Кацуки вернулся к плите, закинув в смесь еще несколько высушенных перцев. – Маловато было, – объяснил он, хотя внимание его отца было уже где-то далеко. – Кацуки! – позвала его мать из прихожей, звуча куда более вежливо, чем обычно. – Наши гости здесь. Выйди, поздоровайся! Блондин закатил глаза, вытерев руки кухонным полотенцем, прежде чем проскользнуть в прихожую. Инко Мидория и ее сын стояли у входной двери, снимая с себя легкие куртки, пока Мицуки им широко улыбалась. Когда Изуку с ней вежливо поздоровался, она притянула его ближе и обняла, буквально сияя. Вся эта картина вызывала у Кацуки рвотные позывы. – Как же давно я тебя не видела, Изуку! – проворковала она, лучась восторгом, после чего бросила куртки гостей в лицо собственному сыну и прошла мимо него, проводя прибывших внутрь своего дома. – Ужин будет готов буквально через минуту. Предложить вам пока что-нибудь? – Здравствуй, Кацуки, – приветствие Инко звучало довольно прохладно, будто она не была уверена, нравился он ей или нет. Дерьмо, она наверняка до сих пор помнила те издевательства, которым он подвергал Дэку в средней школе. Его желудок сжался, а ладони вспотели. С Дэку они, конечно, помирились, но вот с матерью его он так и не поговорил. Дэку остановился возле него, на секунду подняв руку, будто бы собираясь его коснуться. Вместо этого, когда взгляд Кацуки упал на протянутую ладонь, он поспешно сунул ее в задний карман джинсов, наклонился вперед и произнес шепотом: – Она расстроена, что мы с тобой перестали быть друзьями, Каччан… Только из-за этого. Не волнуйся, она быстро оттает! – закончил он бодро. Черт, да у него, видать, на лице все было написано, раз Дэку так легко догадался, о чем он думал. – Да пофиг. Теперь-то мы друзья, так что плевать. – Мы друзья? – переспросил Дэку, затаив дыхание. Брови Кацуки сошлись на переносице, губы изогнулись в хмурой гримасе. – Конечно, друзья, чертов ботаник. С чего бы мне иначе с тобой общаться? Казалось, будто у него в горле застрял булыжник, не давая нормально дышать. С каких пор Дэку считал, что они не были друзьями? И почему это… Почему это так сильно его задевало? – Кацуки! Иди помоги накрыть на стол! – приказала его мать. Блондин на автомате двинулся вперед, повесив верхнюю одежду гостей в шкаф, прежде чем направиться в сторону столовой. Он уже до этого принес на стол тарелки и приборы, так что сразу принялся аккуратно их расставлять перед каждым стулом. Голос Дэку донесся до него со стороны входа в столовую, где тот неловко мялся в дверях: – Прости, Каччан, я как-то неудачно выразился. Я знаю, что мы друзья. Кацуки смерил его долгим взглядом. Звучало явно не так, будто мальчик действительно в это верил. После стольких лет и всего того, через что они прошли, Дэку по-прежнему не мог быть уверен, что они были друг другу кем-то помимо соперников. Кацуки тренировался с ним, звонил ему, писал ему практически каждый день с тех пор, как тот вернулся с миссии. В подобных проявлениях он выражал свою дружбу с кем бы то ни было. Что такого ему было необходимо сделать, чтобы заставить Дэку поверить, что он больше не видел в нем помеху на своем пути? Что теперь он видел в нем того, на кого мог положиться? Кого-то, о ком он беспокоился? Если бы ему было наплевать, то стал бы он тратить свое время, пытаясь помочь этому маленькому зеленому говнюку? Гнев начал подниматься внутри – привычное, понятное ему чувство. Кацуки проглотил готовый вырваться из горла крик. Он знал, что это никак не поможет. Вместо этого он коротко кивнул, боясь, что сморозит что-нибудь глупое, если откроет рот. – Чем я могу помочь? – спросил Дэку, восприняв молчание блондина как разрешение войти. Он подошел к столу и, не дожидаясь ответа, сразу принялся раскладывать столовые приборы. Несколько секунд спустя в комнату прошествовал его отец, неся пару горячих блюд, от которых в воздух поднимался пар. – Пахнет потрясающе, господин Бакуго! После этого они все заняли свои места за обеденным столом. Его родители устроились на одной стороне, а Дэку со своей матерью – на другой, что оставляло Кацуки единственный вариант – место во главе стола. Это было неловко, по крайней мере для Кацуки, который понятия не имел, что сказать. Судя по всему, Дэку находился в том же положении, глядя на свою тарелку с карри с таким вниманием, будто внимал ее мнению о ситуации на фондовом рынке. А вот у его родителей и Инко подобных проблем явно не возникало: они тут же завели беседу с такой легкостью, словно общались постоянно, а не виделись в последний раз, когда мальчики еще ходили в начальную школу. – Ты видела цены на клубнику на этой неделе? Возмутительно! – воскликнула Мицуки. – Да, очень жаль, – ответила Инко. – Я собиралась приготовить тебе клубничное печенье в знак благодарности за ужин. Я знаю, что ты их любишь. – Погодите-ка. Вы что, реально вместе зависаете? – выпалил Кацуки, глядя на троих взрослых так, будто те слились воедино. – Конечно! – прощебетал Масару. – Мы довольно сильно сблизились с Инко на вашем первом году в Юэй. Трудно не поддерживать связь после всего, через что вы, мальчики, вместе прошли. Было здорово иметь возможность пообщаться с другим родителем. – Не то чтобы ты был рядом, чтобы это заметить, да, паршивец? – Мицуки никогда не упускала возможности его поддеть. Кацуки цокнул языком и раздраженно уставился в свою тарелку с карри. Пусть его мать и не была единственной, кто мог его заткнуть, но она явно делала это искуснее чем кто бы то ни было. Он насупился, молча жуя свою еду и желая, чтобы ужин поскорее закончился, и он мог уже отправиться в кровать. – Изуку! Ты так сильно… – глаза Мицуки пробежались по лицу Дэку. Было невозможно не заметить не проходящие темные круги под глазами и то, как напряженно он выглядел. – …подрос! Как тебе жизнь героя? – Вообще-то, – вклинилась Инко, светясь гордостью, – Изуку только вернулся домой из долгой командировки! Я слышала только отрывки, но очень надеюсь, что он расскажет больше. – Командировки? – фыркнул Кацуки, моментально привлекая внимание недовольной матери. Он ответил ей упрямой гримасой, не желая отступать под тяжестью ее взгляда. – О! Куда же ты ездил, Изуку? – вежливо поинтересовался Масару, не замечая яростных переглядываний между женой и сыном. Или, возможно, просто их игнорируя. Инко заговорила раньше, чем ее сын мог ответить: – В Америку! Я так им горжусь. Ему посчастливилось поработать там с большими шишками, – протараторила она, явно в восторге от собственного ребенка. – У меня на телефоне есть фотографии, если захотите – могу показать после ужина. Кацуки разорвал зрительный контакт с матерью, вместо этого впившись взглядом в зеленоволосого подростка. Зажатая в пальцах ложка, казалось, могла согнуться от одного только жара его ладони. Он стиснул зубы так, что еще немного – и они начали бы крошиться. Дэку, чье лицо резко побледнело, смотрел перед собой, намеренно избегая встречаться глазами с Кацуки. Этот маленький ублюдок до сих пор ей ничего не сказал. – Вау! Это же потрясающе! – радостно воскликнула Мицуки, также переключая свое внимание на второго мальчика. – В-вообще-то, мам… Я, эм-м… Хотел поговорить с тобой на этот счет, – пробормотал Дэку. Приподнятая атмосфера, царившая до этого в комнате, слегка угасла, когда он повернулся к своей матери. Тон его неожиданно стал серьезным. Но было не важно, как тихо он говорил: все, сидящие за столом, слышали его прекрасно. – Что такое, зайчик? – спросила женщина, на лице которой в ту же секунду отразилось волнение. Ее рука вспорхнула из-под стола, накрывая ладонь сына и ласково сжимая ее. – Ты можешь мне все рассказать. – Эм… – Дэку облизнул губы, подняв взгляд на двух старших Бакуго, сидящих напротив них. Он явно колебался. – Просто скажи уже, – вмешался Кацуки, пытаясь вернуть своему лицу выражение спокойного безразличия, словно поднятая тема не была такой уж важной. Словно он не собирался прикончить Дэку сразу, как доберется до него. Он вообще планировал ей рассказать? Если бы они сейчас не были здесь, ужиная в компании Кацуки, то он бы так и позволил матери оставаться в неведении, надеясь, что она никогда не узнает? – правда так или иначе со временем вскроется. Пальцы Инко сжались на руке сына до побелевших костяшек. – О чем он говорит? – Ох, ну, в общем… Я… Я на самом деле не был в Америке. Весь прошедший год я принимал участие в миссии, работая под прикрытием. В Токио, – произнес Дэку практически шепотом. Инко ахнула, неловко дернувшись на своем стуле. Через стол от нее родители Кацуки сидели молча и неподвижно, словно статуи. Мать Дэку никак не могла подобрать слова, какое-то время просто открывая и закрывая рот, пока, наконец, не нашлась с ответом: – Это… Но почему ты мне не сказал? Это звучит опасно! У тебя были неприятности?! Дэку резко выдернул свои пальцы из ее хватки, ласково погладив ее руку пару раз, прежде чем его покрытая шрамами ладонь скрылась под столом. – Прости, мам, мне нельзя было никому ничего рассказывать. Иначе я бы тебе сказал. Но не волнуйся, это было совсем не опасно, – он улыбнулся, но Кацуки мог за километр различить, что улыбка эта была натянутая. Он врал. Опять. Инко судорожно втянула воздух, и было просто невозможно не заметить, что она была на грани: ее глаза были полны слез, грозившихся вот-вот пролиться вниз по щекам. Боже ты мой. Если бы он преподносил такие новости своим родителям, ты они бы прописали ему леща или отчитали. А вот такая реакция была куда хуже. Кацуки это ненавидел, и потому решил вступиться, хотя бы для того, чтобы Дэку не пришлось продолжать врать. – Не стоит волноваться, госпожа Мидория. Я участвовал в полицейском рейде по захвату злодеев, которых Дэ… Изуку выслеживал. Все были пойманы, рейд даже в новости практически не попал, – Кацуки не стал упоминать, насколько масштабным был рейд, как много опасных злодеев было схвачено, или что единственной причиной, по которой операция не попала в новости, было то, что репортеры прибыли на место слишком поздно, а полиция активно заметала все под ковер. – Изуку отлично справился, и теперь он вернулся обратно. Алые глаза встретились с мшисто зелеными. Губы Дэку изогнулись в слабой благодарной улыбке. Ему не хотелось вносить свой вклад в то, что творилось в голове Дэку, не хотелось подыгрывать его лжи, которую тот с такой легкостью выдавал в последнее время. Но зеленоволосый герой явно не нуждался в том, чтобы кто-то заставлял его испытывать вину, пусть даже это была его собственная мать, выглядевшая так, будто была готова рухнуть прямо на обеденный стол под тяжестью навалившейся на нее тревоги. – Это нелегко вот так принять, – произнесла она негромко. Дэку вновь развернулся к ней, расправив плечи. – Если бы ты только все мне рассказал… – Я никому не мог рассказать, мам. Не то чтобы я не хотел. Мне хотелось рассказать тебе и… моим друзьям. Кацуки, должно быть, привиделось то, как зеленые глаза Дэку на секунду метнулись в его сторону. В конце концов, они же не были на самом деле друзьями, разве не так? Ужин, протекавший после этого, был самым неловким, самым мрачным из всех, на которых ему в жизни довелось побывать – за исключением разве что первой трапезы после последней победы Всемогущего в районе Камино. Блондин даже предпринял попытку завести беседу, чтобы заполнить эту удушающую тишину, пересказав одну из своих последних наиболее интересных стычек со злодеями. Все, кроме Инко, слушали, хихикая время от времени, тогда как ее внимание безраздельно было устремлено на сына, будто если бы она хоть на секунду отвернулась – он бы рассыпался на кусочки. Когда ужин был окончен, Кацуки с облегчением вскочил на ноги, принимаясь убирать со стола. – Эй, ты, – он ткнул пальцем в сторону Дэку, обнаружив, что его язык почему-то оказался до странности не послушным, отказываясь произносить знакомое прозвище. Наверняка это было из-за того, что Инко была здесь, наблюдая за ним, словно ястреб. – Я мою, ты вытираешь. Дэку молча проследовал за ним на кухню, покорно заняв место рядом с кухонной стойкой. Они работали в тишине, прислушиваясь к бормотанию их родителей в соседней комнате, хотя расслышать, о чем именно те говорили, было невозможно. – Вот дерьмо, Дэку. Как-то твоя мама не очень все восприняла, да? – спросил Кацуки через какое-то время, пытаясь вытянуть реакцию из зеленоглазого подростка, который выглядел как физическое воплощение подавленности. – Каччан, – голос его звучал резко и раздраженно. Даже сердито, чему служило подтверждением грозное выражение на его лице, которое Кацуки заметил, краем глаза взглянув на мальчика. – Я не хочу здесь находиться. Я не хотел, чтобы она знала. Теперь ты добился, чего хотел, так что оставь уже эту чертову тему в покое. Знакомая вспышка упрямой решимости озарила его лицо. Это было то самое выражение, которое появлялось всякий раз, стоило Кацуки загнать Дэку в угол, выводя на спор или драку. Оно начало появляться еще на первом году в Юэй, когда они сталкивались лбами. Позже оно превратилось во что-то более дружеское, вроде того, как соперник смотрит на равного себе. И затем, с тех самых пор, как мальчик вернулся с миссии под прикрытием, Кацуки не видел подобного выражения вообще. Будто этот свет окончательно погас. В обычных условиях от одного его вида кровь Кацуки начала бы закипать. Теперь же его окатило волной облегчения. Было здорово для разнообразия увидеть, как Дэку делает что-то нормальное. Блондин небрежно дернул плечом, не собираясь показывать внутренних переживаний. – Ну, теперь она в курсе. Мне кажется, она бы расстроилась куда сильнее, если бы увидела материал с твоим участием в газете, учитывая ее уверенность в том, что ты вернулся из Америки буквально час назад. Он усмехнулся, но улыбка слетела с его губ, стоило ему заметить, как поник Дэку, абсолютно растеряв всю былую грозность. Мальчик сгорбился, будто пытаясь физически закрыться в себе. – Я об этом не подумал. Они быстро закончили с посудой, но Кацуки не особо хотелось возвращаться в столовую. Взрослые до сих пор разговаривали в приглушенном тоне, однако он мог расслышать напряжение в голосе Инко даже с кухни. Дэку явно тоже не улыбалось возвращаться за стол, судя по тому, как он замер, будто приклеенный к полу, возле раковины. – Пошли, посидим немного у меня в комнате, – предложил Кацуки, проходя в противоположную дверь и вниз по коридору к своей бывшей спальне. Дэку не стал возражать, следуя за ним по пятам. – Комната Каччана. Я в ней не был с тех пор, как нам было… десять? Так, вроде? – Ага. Сильно не радуйся, – Кацуки отворил дверь, открывая обзор на обновленное рабочее помещение. – Ого, похоже, то сотрясение оказалось хуже, чем я думал. Мне отчетливо помнится, что ты спал на кровати, а не на столе, – улыбнулся Дэку, войдя внутрь и оглядевшись по сторонам. – Игрушек тоже явно больше помню. Кацуки прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Он мысленно отложил на потом комментарий про сотрясение. Первым его инстинктом было надавить на Дэку, выяснить больше, но Кацуки знал, что поступи он так – и это тут же стерло бы такую редкую улыбку с веснушчатого лица. Вместо этого он ответил ему в том же шутливом тоне: – Они называются коллекционными фигурками. И я избавился от них, когда мне было одиннадцать. – Каччан! – глаза Дэку забегали по комнате. – Да это же ценнейшие коллекционные предметы. Ты же мог мне их отдать! – Я помню твою комнату в общаге. Еще немного задротского мусора – и эта гора обрушилась бы на тебя во сне и прикончила. Барахольщик. Дэку засмеялся, вновь пряча свои ладони в задние карманы, от чего футболка на его груди натянулась. Кацуки кивнул на шкаф позади него: – Походу, тут остались какие-то вещи со старшей школы, если твоей ботанской душе так хочется забрать себе какие-нибудь мои старые геройские штуки. – Так все-таки у тебя есть какие-то геройские штуки! Хочу посмотреть! – Дэку распахнул дверцы шкафа и буквально занырнул внутрь. Кацуки локтем отодвинул его в сторону, пока мальчик не успел начать рыться в его вещах, и нашел одну из коробок, про которые говорила его мама. Втайне он надеялся, что внутри не было ничего слишком постыдного, хотя его мать наверняка уже все там видела. Он был уверен, что все свои личные вещи забрал с собой, когда съезжал. Кацуки принялся шерстить содержимое коробки, пока Дэку завис у него над плечом, будто трепетавшая от волнения колибри. К несчастью для него, весь геройский мерч Кацуки располагался на письменном столе в его квартире. Коробка же, судя по всему, была наполнена его старым школьным барахлом: рисунками, домашкой, проектами и так далее. – О-о, смотри, – Дэку потянулся вперед, задев голым предплечьем руку Кацуки. Он вытащил листок, подписанный как «Любимые вещи» и выглядевший так, будто написан он был, когда Кацуки было лет девять. Дэку пробежал взглядом по списку. – Любимая еда: все острое. – Все еще верно, – Кацуки без особого старания попытался выхватить листок, но Дэку тут же оказался вне зоны досягаемости. – Любимое животное: кролики?! – чертовому ботану реально хватило наглости рассмеяться. – Мне было девять! – прикрикнул Кацуки, вскочив на ноги, чтобы забрать работу из рук Дэку. – Все, достаточно, – проворчал он, бросив листок рядом с коробкой. Дэку просочился мимо него и уже принялся рыться в вещах Кацуки, прежде чем тот успел его остановить. – Каччан, смотри, это наша фотография. Я хоть чуточку изменился? Ты вот выглядишь точно также, – Дэку помахал фотокарточкой в воздухе, дразня. Сделан кадр был во времена, когда они еще были мелкими – лет шесть или семь. Рядом с ними стояли двое соседских мальчишек, однако Кацуки едва ли мог вспомнить их имена. Лицо маленького блондина на фото было растянуто в коварной ухмылке, тогда как Дэку застенчиво улыбался. Кацуки подумал, что, если бы между ними все было нормально… Если бы, будучи ребенком, он не вел себя, как последний говнюк, то фотография бы наверно была милой. Но все, о чем он мог думать, о чем спрашивал себя, глядя на снимок, было: «Это вот так я улыбался, когда издевался над ним? Начал ли я уже относиться к нему плохо тогда? Разве улыбка Дэку раньше не была шире? Счастливее?» Он пожал плечами, засунув руки в карманы: – Фотки из Юэй мне нравятся больше. – Да. Мне тоже, – Дэку провел пальцами по их неподвижным лицам, на губах его играла мягкая улыбка. Он бережно опустил фотографию обратно и поднялся на ноги. – Думаю, нам пора идти обратно. Загнанное тоскливое выражение вновь появилось на его лице. Кацуки остановил его, когда мальчик проходил мимо, телом преградив путь. – Дэку… Я, э-э... – Я хочу попросить прощения. За все. Я хочу быть хорошим другом. Естественно, когда ему, наконец, удалось отлепить язык от нёба, с его губ сорвалось совсем другое: – Мы уезжаем рано утром в воскресенье. Чтобы избежать давки. Вот же отстой.

***

– Поверить не могу, что мы вместе обедаем. Я так польщен, Каччан, – радостно заливался Каминари, заталкивая в рот очередной ролл. Кацуки с отвращением наблюдал за ним, скривив губы. – Не называй меня так, – буркнул он, зная, что это было бесполезно. Он уже четыре года пытался заставить Тупорожего прекратить использовать это имя, впрочем, без особого успеха. Он потянул кепку за козырек, опуская ее ниже на глаза, пытаясь замаскироваться чуть лучше. Не то что бы это было необходимо. Папарацци он не интересовал, так как еще не попал в топ-100. И все же отрабатывать полезные привычки не повредит. Хотя это и не сильно что-то меняло, учитывая, что Каминари сидел напротив него в полном, мать его, геройском обмундировании. К тому же они ели на улице, где любой прохожий мог их видеть. – Что? – тупо спросил его второй блондин с набитым рисом ртом. Кацуки поморщился от его вида. Если бы он был гражданским, попавшим в беду, и Электрошок был бы тем, кому выпало его спасать… Единственным, что он мог нарисовать в своем воображении, была тупая свинья, заглатывавшая еду до тех пор, пока не подавится. Мерзость. – Когда я предложил тебе встретиться за обедом, я и не думал, что ты будешь настолько глуп, чтобы прийти сюда в середине своего патруля, – пожаловался Кацуки, сопротивляясь желанию перегнуться через стол и надеть на него наручники. – И скрывать это лицо? Если я хочу стать популярным, мне нужно, чтобы весь мир узрел, насколько оно красиво, – возразил Каминари. Немного риса вывалилось у него изо рта. Кацуки скривил лицо и отвернулся. Он закончил с едой уже некоторое время назад и больше не собирался подвергать себя лицезрению картины того, как второй герой пожирал свою порцию. Вместо этого он выбрал наблюдать за протекавшим мимо них пешеходным движением, заметив, как проходившая мимо женщина смерила Электрошока долгим любопытным взглядом. Идиот. – Как там Токио? – Норм, – ответил он. Не хорошо, не плохо. Определенно многолюднее Мусутафу. Мимо кафе, в котором они сидели, практически никто не проходил, хотя это было время обеда. Для сравнения, в Токио толпа на улицах никогда не исчезала полностью, только редея время от времени. – Всегда есть, чем заняться. – Эх, чувак! Это место такое скучное! – жалобно заныл Каминари, уронив голову на свободную часть стола. – Мне стоило выбрать Токио, как вы с Эйджиро. Мы бы тогда тусили все время! Кацуки фыркнул. Он был вынужден наблюдать за посиделками своих друзей в Юэй. Теперь же они с Киришимой настолько упахивались на работе, что едва ли у них оставалось время на что-либо помимо еды и сна. Он предполагал, что все, чем красноволосому хотелось бы заниматься в свободное время – это переписываться с Ашидо. – Если у тебя есть время на вечеринки – значит, они явно позволяют тебе сачковать. Каминари цокнул языком, ткнув в него пальцем, словно отчитывающий нерадивое дитя родитель: – Всегда есть время для вечеринки. Кстати говоря, если хочешь – мы можем сегодня вечером воспользоваться моим поддельным удостоверением и раздобыть немного бухла. Я знаю один алкогольный магазин, где не сильно приглядываются… Честно говоря, прямо сейчас выпивка не была такой уж плохой идеей. Но он не мог. – Ты забыл, что я к родителям приехал? А не к тебе? Если я не проведу вечер с ними – они меня убьют. – Бедненький маленький Каччан. Мамочка и папочка будут так сердиться, – просюсюкал Каминари, расплывшись в дразнящей улыбке. Искры вспыхнули у Кацуки на ладонях, угрожающе потрескивая. – Завались! И вообще, что за герой будет пользоваться поддельным удостоверением? – буквально проорал он, добавив уже тише: – В отличие от тебя, мне завтра рано вставать. Нам с Дэку нужно будет успеть на ранний поезд обратно в Токио. – Мидория? Он тоже тут? – встрепенулся второй блондин, вздернув брови. Кацуки ощутил немедленную потребность оправдаться, будто он сказал что-то постыдное. Но что тут было такого? Они с Дэку оба были из Мусутафу. Не было ничего зазорного в том, чтобы приехать вместе на одном поезде с визитом домой. – Ага. Он, Киришима и я работаем вместе и живем в одном комплексе, но… – Ого! Вы работаете и живете вместе?! Все трое? Про вас с Эйджиро все понятно. Но ты и Мидория? Как вы двое еще не сравняли это здание с землей? – удивленно поинтересовался Каминари с ноткой недоверия в голосе. Да что не так было с Дэку? Все его друзья реагировали так, будто оставь их вдвоем – и все закончится либо кровью, либо катастрофой. Кацуки не понимал этого. Он срывался и угрожал всем без разбора. Так с чего бы тогда его старым одноклассникам делать такой акцент именно на них двоих, как сейчас делал Каминари? Что такого особенного было в Дэку? – Что ты делаешь? – спросил он, вынырнув из своих мыслей в реальность и заметив, что Каминари вытащил свой телефон и принялся быстро печатать. – Пишу Мидории, естественно, – ответил Каминари рассеянно. – Спрашиваю, не хочет ли он вечером пересечься и выпить. Желудок Кацуки сжался от мысли о Дэку, выпивающем с другим героем. Не то чтобы он был против, чтобы эти двое проводили время вместе. Но Дэку и алкоголь были явно не лучшей смесью, особенно учитывая то, как пиздецки странно мальчик себя в последнее время вел. – Как думаешь, когда он напьется, то начинает грустить или веселиться? Ставлю на первое. Я его всего раз таким видел, на вечеринке по случаю выпускного, но я ту ночь вообще не помню, – размышлял вслух Каминари. – Начинает ныть, – легко ответил Кацуки. Он вспомнил, какими глазами Дэку смотрел на него в ту ночь, будто никогда его больше не увидит. Его сопливое представление обретало смысл теперь, когда Кацуки знал о миссии под прикрытием, к которой второй герой приступил сразу после этого. Он взволнованно прикусил щеку изнутри. Как же он мог не заметить тогда? – Эх, чувак, похоже, он не может. Он вечером возвращается в Токио, – простонал Каминари, получив ответ. Его брови сошлись вместе в замешательстве. – Но ты же сказал, что вы завтра на поезде поедете, разве нет? – Чего? Дай посмотреть! – бросил Кацуки, выхватывая у него телефон. Долгие несколько секунд он пялился в экран. – Сукин сын! Сперва он проверил свой телефон. Не-а, никаких новых сообщений. Даже ни одного пропущенного звонка от Дэку. Этот маленький засранец пытался улизнуть. Он зарычал, нажимая кнопку вызова и слушая гудки. Каминари наблюдал за ним с безграничным любопытством человека, смотрящего любимую мыльную оперу. «– Алло? Каччан? – нервно спросил Дэку, подняв трубку. – Что такое?» – Что такое? Ой, да ничего особенного, просто зависаю тут с Тупорожим. Он мне тут сказал кое-что очень интересное, – прорычал Кацуки, испепеляюще глядя на второго блондина, будто это все была его вина. Каминари проигнорировал его взгляд с легкостью, которая приходит с четырехлетним опытом дружбы. «– Каччан, я собирался тебе сказать…» – Кацуки мысленно был готов к очередному потоку лжи и был слегка удивлен, когда Дэку решил вместо этого сказать ему правду. Он позволил мимолетному удивлению отвлечь себя всего на секунду. – Почему? К чему, блять, такая спешка? Дэку измученно вздохнул. «– Это из-за мамы… Она сейчас… немного на взводе. Я не могу. Не вынесу еще одну ночь». Кацуки сделал паузу, чувствуя, как раздражение покидает его. Если мать Дэку все еще вела себя так же, как прошлым вечером за ужином, то он мог понять, почему тому так не терпелось сбежать оттуда. – Так. Расслабься. Остынь на секунду, – приказал он, быстро соображая. – Встреться со мной перед отъездом. «– Каччан…» – Хули нет-то? Последний поезд все равно уходит только в девять. Сможешь подойти к семи? – с каких это пор он о чем-то просил Дэку? Обычно он требовал. Но второй звучал так, словно был на пределе, и это подталкивало к грани и Кацуки. «– Ладно. Хорошо. Увидимся», – ответил Дэку. Кацуки повесил трубку, грозно уставившись на Каминари, глядевшего на него с ухмылкой. – Проблемы в раю? – поинтересовался второй блондин. Кацуки протянул руку через стол, щелкнул тому по лбу и стащил последнюю порцию суши, откинувшись обратно. Поделом ему.

***

Кацуки ждал на улице за пятнадцать минут до назначенного времени, вдыхая свежий воздух и наблюдая за тем, как солнце начинает опускаться за деревья. Он сразу заметил знакомую походку Дэку: зеленоволосый мальчик спускался вниз по тротуару к дому Бакуго. Даже издалека он выглядел измученным. Черт, не так ли он выглядел в последнее время каждый день? Блондин нахмурился, пытаясь понять, может ли он припомнить что-то на этот счет. – Эй, Каччан, – поприветствовал Дэку, устало махнув ему рукой. Затем он сунул ее обратно в карман знакомой толстовки с логотипом Юэй, которую Кацуки видел на нем уже несколько раз за последнее время. – О чем ты хотел поговорить? – Можешь в них бегать? – спросил Кацуки, кивнув на кроссовки, в которых Дэку был сегодня – на удивление не его привычные красные. Дэку нахмурился, подняв одну ногу, затем вторую, осматривая подошвы. – Да наверно. А что? Ты хочешь пробежаться? – Давненько мы вместе не тренировались, – Кацуки многозначительно ухмыльнулся. – Хочу проверить, в какой ты форме. Это было правдой только отчасти. Да, Кацуки хотел оценить физическую форму другого и проверить, действительно ли все было настолько плохо, насколько выглядело, и как много силы и скорости он потерял. Но настоящая причина была в том, что он знал: это заставит Дэку открыться, облегчит процесс вытягивания из него информации. – Джинсы не особо подойдут для тренировки, – возразил Дэку, указывая вниз на свои поношенные штаны. – Тогда пошли, я одолжу тебе что-нибудь из своего, – вероятно, вернуться домой к зеленоглазому герою и найти пару спортивных штанов не отняло бы у них много времени. Вот только, если мама Дэку действительно заставляла его лезть на стену, то, увидев ее снова, подросток просто в очередной раз закрылся бы в себе, и выудить из него что-либо стало бы еще труднее. Дэку закатил глаза, явно раздраженный. Это вызвало у Кацуки желание улыбнуться: мальчик вновь открыто проявлял свои эмоции, не пытаясь скрыть их за маской вежливого дружелюбия. Это означало, что он ослабил свою бдительность, пускай и совсем немного. Отлично, надо просто продолжать его бесить. И, если Кацуки и разбирался в чем-то хорошо, то это точно было выведение Дэку из себя. – Поторапливайся, – проворчал он, стоя в коридоре несколько минут спустя, пока Дэку переодевался в его старой комнате, которая теперь была офисом. Второй мальчик появился через пару секунд, растрепанный. Одежда Кацуки зрительно уменьшала его еще сильнее: черная футболка свободно свисала с плеч, тогда как шорты сидели низко на бедрах, грозясь свалиться в любую секунду. – Я выгляжу глупо, – пробормотал Дэку. Кацуки сглотнул, не понимая, почему он чувствовал себя странно от вида Дэку в своей одежде. Должно быть, это было беспокойство, так как она подчеркивала то, как сильно тот потерял в весе. – Нормально. Просто постарайся не светить задницей, пока мы бегаем, лады? Нельзя, чтобы изврата, вроде тебя, арестовали, пока ты зависаешь со мной. Дэку усмехнулся, его щеки порозовели. – Ладно. Буду держать себя в штанах. Помимо взрывания всего подряд, бег для Кацуки был одним из самых расслабляющих занятий. Скалолазание тоже занимало высокое место в этом списке, но не то чтобы в зоне его досягаемости были хоть какие-то скалы, не говоря уже о наличии свободного времени. Так что сегодня они довольствовались бегом. Начав пробежку, Кацуки наслаждался чувством того, как пришли в движение мышцы ног, начиная приятно гореть. Он чувствовал, как расширялись его легкие, впуская внутрь вечерний воздух, упиваясь ощущением прохладного ветра на разогретой коже. Он чувствовал себя живым. Мельком взглянув через плечо, он заметил, что Дэку справлялся отнюдь не так хорошо, пускай они и бежали всего несколько минут. Там, где дыхание Кацуки было глубоким и размеренным, Дэку дышал быстро и рвано, выбиваясь из сил, будто они бежали вверх по склону, а не по ровному тротуару. Пот стекал ручьями по его раскрасневшемуся лицу. Кацуки на автомате замедлился, заняв место рядом с Дэку и позволяя ему задавать скорость. Это был мучительный темп: блондин обычно так бегал во время заминки. Неужели Дэку стал настолько медленным? Конечно, Кацуки сильно продвинулся вперед – он бегал практически каждый день, – но он не думал, что стал настолько быстрее. Такими темпами, будь они на треке, он бы уже с легкостью обогнал Дэку на круг. – Ты там что, кирпич проглотил? – слова Кацуки задели гордость мальчика: это было заметно по тому, как скривился рот Дэку. – Просто… беги… Каччан, – выдохнул тот резким тоном. Кацуки усмехнулся, глядя на него и наслаждаясь тем, как сработал его подкол. Его план по выведению Дэку из себя, чтобы тот, наконец, выдал все, что его беспокоило, начинал работать. Злость, источаемая зеленоглазым подростком, была практически осязаема. И то, что ему приходилось постоянно подтягивать шорты одной рукой, явно не помогало. – Бежим восемь километров. Как думаешь, твои колени взорвутся? – поинтересовался Кацуки, подначивая. Дэку не удосужился ему ответить, сосредоточенно глядя перед собой, пока Кацуки с легкостью бежал рядом. Это были самые медленные восемь километров, которые он бежал, наверное, со времен средней школы. Каждый холм тормозил их до скорости улитки, и даже когда они возвращались на ровную дорогу, Дэку, казалось, замедлялся все сильнее с каждой секундой. Когда они, наконец, закончили пробежку возле местного парка, Дэку рухнул на землю, задыхаясь. – Ну уж нет. Поднимайся, – приказал Кацуки, возвышаясь над ним со скрещенными на груди руками. Тонкий слой пота покрывал его бока и грудь, но ничего чересчур мерзкого. Дэку же выглядел так, будто его окунули в воду, и это было единственной причиной, почему Кацуки не пытался заставить его подняться на ноги. – Просто… Дай мне минуту… – прохрипел Дэку с земли. Внезапно он сорвался, ударив заискрившимся кулаком по газону. В месте удара образовался небольшой кратер, в воздух взметнулись кусочки почвы. Дэку был в ярости. – Я такой медленный! – его голос дрожал, будто он вот-вот готов был расплакаться. Собственное раздражение Кацуки по поводу посредственной тренировки исчезло. Он протянул руку, чтобы помочь мальчику подняться на ноги. – Когда ты бегал в последний раз? Дэку принял его ладонь, избегая встречаться взглядом с внимательными глазами Кацуки. – Пару недель назад. У меня не было особой возможности ходить в зал в течение… этого года. И это заметно, хотел сказать Кацуки. Вместо этого он принялся выкрикивать инструкции для их последующей тренировки. Дэку колебался, словно хотел возразить, но в конце концов нехотя принялся следовать командам Кацуки, влившись в интенсивную круговую тренировку. Каждую минуту им было необходимо выполнять определенное количество отжиманий и приседаний, стараясь завершить каждый подход как можно скорее, дабы они могли передохнуть в оставшиеся до следующего круга секунды. С началом следующей минуты все повторялось. Звучало просто, но на деле после двадцати минут даже Кацуки было не легко завершить подход. Не помогало и то, что блондин не мог сосредоточиться на упражнении, наблюдая за тем, как Дэку барахтается рядом в отвратительнейшей форме. Как он и думал, уменьшение массы тела Дэку означало также потерю силы и скорости. Искра конкуренции так же быстро погасла, оставив вместо себя только отчаяние и ненависть к себе. Кацуки мог поклясться, что заметил слезу или две, сбежавших вниз по веснушчатым щекам, пусть они и были едва заметны, смешиваясь с потом. Как только упражнение было закончено, и они рухнули на землю, дрожащее дыхание Дэку сказало все само за себя. Кацуки молча прислушивался несколько секунд, думая, что же делать. Жизнь Дэку во время миссии под прикрытием была огромным серым знаком вопроса. Он ничего не рассказывал, и Кацуки сильно сомневался, что у него было хоть какое-то время на тренировки, судя по его сегодняшнему результату. – Дэку, – Кацуки оперся на локти, перекатившись на бок, оказавшись лицом ко второму подростку. Мальчик лежал на спине, его грудь вздымалась и опадала в попытках восстановить дыхание. Он закрыл глаза рукой, однако это не скрывало того, как предательски дрожали его плечи. «Не плачь», – судорожно подумал Кацуки с неожиданным отчаянием. – Так не должно было быть! – выкрикнул Дэку гневно. Зеленая молния потрескивала на его коже, и Кацуки был готов в любой момент откатиться в сторону в том случае, если тот решится на еще один удар. Свечение исчезло через мгновение, кожа вернулась к своему обычному виду. – Дэку, – попробовал Кацуки снова. Он знал, что сейчас мальчику было нужно отнюдь не сочувствие. Не то чтобы Кацуки был на него способен в любом случае – ну или, по крайней мере, оно давалось ему не легко. – Ты все еще хочешь быть героем? – спросил он серьезно. Вызов. Это должно было встряхнуть Дэку, возможно даже привести его в ярость. Все что угодно, лишь бы вырвать его из этого замкнутого круга жалости к себе. Но вместо этого он замер, лежа молча несколько долгих секунд. Достаточно долгих, чтобы глаза Кацуки расширились, глядя на него с недоверием. Неужели Дэку сломался? Все, чего он когда-либо хотел – это быть героем. Ответ на этот вопрос должен был быть для него таким же простым, как дыхание. Через минуту рука Дэку тяжело опустилась рядом с ним. Он слегка повернул голову, чтобы Кацуки мог заглянуть в его покрасневшие глаза. Облизнув губы, Дэку наконец ответил: – Конечно, хочу. Но Кацуки не был уверен, что поверил ему. Не в силах больше смотреть на это лицо, он приподнялся на локтях, поднимая себя на ноги. Когда он заговорил, его голос звучал хрипло. – Значит, готовься. Потому что впереди тебя ждет Великая Взрывная Убийственная Программа Тренировок из Ада. Длиться она будет столько, сколько я скажу, а если бросишь – я тебя убью. Дэку фыркнул со своего места на земле: выдох, сорвавшийся с его губ, напоминал смешок. – Это обязательно? Кацуки почти обрадовался, услышав более легкий тон в его голосе. Почти. Что-то, похожее на беспокойство, обосновалось в его груди. Он неловко почесал затылок. – Ты теперь член моего агентства. Не могу позволить тебе меня опозорить. – Ну конечно, – ответил мальчик негромко. – Так, ладно, переходим к растяжке. На обратном пути сделаем микс ходьбы и бега, – когда Дэку ответил ему стоном, он звучал прямо как во времена Юэй, когда они вместе тренировались. – Заткнись и делай. Оглянуться не успеешь, как будешь в два раза быстрее чем остальные неудачники на работе. Несмотря на то, что Дэку не улыбнулся, он беспрекословно следовал его указаниям, и выглядел куда менее мрачным, выполняя их. Помогая ему с растяжкой, Кацуки поймал себя на том, что он наблюдал за Дэку пристальнее, чем он когда-либо помнил, как будто если бы он вглядывался достаточно долго, то сумел бы понять второго мальчика. Молча Кацуки дал себе клятву. Он собирался выяснить, что случилось с Дэку и исправить это. Любой ценой.