Темное небо и яркие облака./Darkened Skies and Bright Clouds

      ***

      Десять человек стояли, собравшись вокруг стола. По нему было разбросано множество рисунков, схем, макетов и пейзажей. Высокий, крепкий мужчина с огненными татуировками, мерцающими на его предплечьях, стоял во главе стола. Его руки были скрещены на груди, и он отдавал приказы остальным.       — Теперь, если нам все ясно, — прервал мужчину высокий молодой человек с татуировкой на левой щеке. На нем значилось 002. Его зеленые глаза снова и снова скользили по столу. — Каждый должен выучить план наизусть от и до. И два резервных варианта тоже. — Он хмуро смотрел на стол. — Если что-то случится, мы…       — Нам нужно знать планировку внутри и снаружи. Да, Кевин, мы действительно слышали тебя первые десять раз, — протянул невысокий блондин, прислонившись к стене.       — Хорошо, — фыркнул Кевин и скрестил руки на груди, почти надув губы.       — Как я уже говорил, — продолжил мужчина. — Мы начинаем в 07.00, если вы опоздаете, получите ночную вахту на год. Команда Mu первой ныряет в воду. Команда Upsilon занимается поиском и резервированием. И помните, отсутствие поддержки означает неминуемый провал.       — Да, тренер! — Слова повторились эхом. Все получили свои задания и отправились спать, готовые к работе. Все, будущее каждого зависело от успеха или провала этой миссии.

Операция «Грабители гнезд» прошла успешно.

***

      Когда Нил пришел в себя, он находился в знакомом месте. Влажные, пожелтевшие стены из шлакоблоков нависали над ним, вызывая невыносимую клаустрофобию. Он вздохнул пересохшим горлом. Не часто он кричал во время операций, но эта была мучительной. Сочетание новых методов и тестирования чужеродных веществ привело к тому, что он потерял сознание и весь горел.       Он не получит сегодня ужина из-за своей неспособности вести себя тихо, но, надеялся, что это наказание не перейдет на Жана.       Они были разделены уже два дня, согласно циклу освещения в холле, но никто не мог сказать, соответствует ли это внешнему миру или нет. В течение 6 лет Нил знал эти стены, эту комнату. За 6 лет он привык к однообразию этой клетки.       Он родился в семье отца-убийцы, а его мать была опытной наемницей. Вместе они решили переехать в горный город под названием Балтимор. Нил, в то время Натаниэль, вырос, учась потрошить диких свиней и использовать смертельные яды, чтобы выжить. Как оказалось, Нилу не требовалось ни то, ни другое умение, потому что он родился с другим талантом, но таким же смертоносным. Его мать жаждала власти, но отец продал ее, человеку заплатившему больше, когда Нилу было 10 лет.       Его мать, разъяренная и обезумевшая, побежала со своим бесполезным сыном к своему брату. Стюарт Хартфорд жил в мире стали и камня. Камень, сильно отличающийся от камня Нила. Высокие здания и башни проложили ему путь к свободе. Они оставались со Стюартом в течение года, но когда Натаниэлю исполнилось 11 лет, Нил был схвачен своим отцом и отправлен в Гнездо, а его мать была жестоко убита.       В «Гнезде» -заведении, расположенном у черта на куличках, откуда со скалы открывался вид на бескрайние джунгли, жизнь Нила стоила тысяч смертей. Каждый восход солнца он умолял остановить его сердце, прекратить его страдания, но ничто не могло добраться до него в его железной тюрьме.       Потом появился Жан. Иностранец со своим странным акцентом сначала проигнорировал Нила. Ему было всего 14 или около того, Жану тогда было около 17. Потом они научились ладить, помогать друг другу и переросли в братские отношения. Затем эксперименты ухудшились. Чрезвычайно высокий мальчик был использован для тестирования новых токсинов, прежде чем они были введены Нилу для тестирования. Он был их пушечным мясом, подопытным манекеном злых ученых. Но для Нила — Жан был всем. Он противостоял охранникам, когда они были слишком суровы в обращении с Нилом. Он также помог вылечить Нила, когда тот слишком сильно перегнул палку. Персонал вскоре узнал, что Жан обладает обширными знаниями в области медицинской практики, и они оставили очень ограниченную аптечку первой помощи, чтобы держать ее под кроватью. Жан сказал, что Кевин, другой подопытный, дал ему её.       В огромном комплексе были еще два подопытных, о которых Нил знал. Кевин и Рико были использованы в качестве подопытных для инъекций, созданных в результате пыток Нила. Цель, как предполагал Нил, состояла в том, чтобы наделить их такими способностями, как и у него самого. В какой-то степени они преуспели, но Рико слишком завидовал успехам Кевина. Они подрались, и Кевин был выведен из строя. Он исчез год назад. Теперь, Рико осталось только терроризировать Нила, когда персонала или Жана не было рядом.       Жан также помогал, когда Нил просыпался из-за кошмаров, которых он надеялся избежать во сне. Его кошмары всегда были такими же ужасными, как и дневные пытки. Но Моро всегда был рядом, чтобы успокоить и утешить его. Чтобы помочь ему забыть о своей жизни, хотя бы на некоторое время. Он был опорой Нила, он собирал его осколки всякий раз, когда тот снова и снова разваливался на части. Сейчас его здесь не было. В камере воцарилась тишина. Его дыхание эхом разносилось по тесной комнате.       Он медленно повернул голову, чтобы осмотреться. Они оставили его на полу у входа в камеру. Все его тело болело от лежания на твердой поверхности. Он вздохнул и позволил оцепенению успокоить его на несколько минут, прежде чем попытаться снять фильм. От первого же движения огонь пробежал по его плечам. Они разрывали его спину, искали нервные центры, касались самых чувствительных шрамов Нила. Давайте просто скажем, что Нил больше не кричал.       Издав несколько жалобных звуков, Нил смог проскользнуть к отведенной ему койке. Честно говоря, большую часть ночей они проводили вдвоем. Только в те дни, когда Нил не мог справиться с прикосновениями, они спали отдельно. Это были тяжелые ночи для них обоих.       Выругавшись себе под нос, Нил понял, что, вероятно, не сможет дотянуться до открытых ран на спине. Он сбросил разорванные остатки своей рубашки на пол. От морозного воздуха у него по спине пробежали мурашки. Он застонал от разочарования и поджал под себя дрожащие ноги. С усилием он заставил себя подняться и лечь лицом вниз на свою кровать. Его спина была в огне, пылающая добела раскаленная лава таяла на его ободранной и поврежденной коже. Он позволил своим глазам закрыться, сосредоточившись на холодном онемении затхлого, холодного воздуха.       Нил дрейфовал, казалось, целую вечность, но, должно быть, прошло всего несколько часов. В конце концов его глаза распахнулись, когда тяжелые замки двери с лязгом освободились, и металлическая дверь заскрипела, открываясь. Внутрь втолкнули Жана, который, спотыкаясь, неловко встал на четвереньки. Металлическая дверь с грохотом захлопнулась за ним. Парень очень долго смотрел в пол, очевидно, пытаясь отдышаться. Нил чуть не расплакался, увидев его живым. Он боялся и беспокоился о худших последствиях своего двухдневного отсутствия. Расширение тестирования было редкостью, поскольку его запуск обходился гораздо дороже.       Нил попытался произнести его имя, но это вышло больше похоже на стон. Жан вскочил так быстро, что Нил подумал, что он может снова упасть. Моро нежно взял его протянутую руку и опустился рядом с ним на колени.       — Нил, — выдохнул он. Нил чувствовал, как дрожат его пальцы в его легкой хватке. Джостен успокаивающе сжал его руку. Он наблюдал, как его друг осматривает повреждения, нанесенные верхней части спины и плечам Нила. Вид у него был кислый.       — Что они сделали? — спросил он по-французски. Нилу потребовалось мгновение, чтобы обдумать свои слова, прежде чем вяло ответить.

— Нервная чувствительность, — сказал он на мягком французском. — Они упомянули что-то о временных проблемах с мобильностью, — сказал Нил с ужасающей ухмылкой. Он ненавидел это. Он усмехнулся собственной потере, своей боли и нашел это забавным.

      — Ты принимаешь какие-то тяжелые наркотики, не так ли? — Нил кивнул. Обычно они не утруждали себя обезболивающими или чем-то еще, чтобы облегчить страдания, но нервы были слишком важны, чтобы позволить его движениям после эксперимента повредить их навсегда.       — Позволь мне попытаться немного привести тебя в порядок, — сказал Жан, одной рукой вытаскивая их уменьшающуюся аптечку первой помощи из-под койки Нила. Другой так и не выпустил руку друга. Парню нравился приземляющийся вес, но он знал, что Жану в конечном счете понадобятся обе руки, чтобы обработать ему раны. Итак, Нил ослабил свою крепкую хватку. Моро достал свои принадлежности и принялся за работу. Раны, полученные кем-либо из них, почти всегда стерилизовались перед тем, как их возвращали в камеру, так что ни одному из них не приходилось особо беспокоиться об очистке. Нил вздрогнул от первого прикосновения холодных пальцев к краям сырой плоти на его спине.       Нил позволил Жану зашить глубокие порезы. Затем ему пришлось перевязать широкие царапины на теле бинтом, но Джостен был не в состоянии подняться с тонкого матраса. Парень сел рядом с ним на кровать и осторожно взял его под мышки.       — Сделай это, — приказал Нил, и Жан быстро поднял его на свои колени. Нил подавил вскрик, когда его быстро подняли. В новой позе он балансировал на ноге Жана боком, опираясь на его плечо.       — Глубокий вдох. — напомнил ему Жан, когда он закреплял их последний рулон марли.       — Я в порядке, Сале, — ответил Нил, замедляя дыхание. — Просто продолжай, — вздохнул он. Его голос был серьезным и хриплым. Разговоры царапали его горло еще хуже. Он положил голову на плечо Жана и поднял руки как можно выше, чтобы перекинуть их через спину более высокого парня.       — Постарайся не двигаться. — Жан обмотал бинтами верхнюю часть груди и плеч Нила, пытаясь прикрыть все его свежие раны и ободранную кожу. Нил прикусил губу и сосредоточился на том, чтобы дышать ровно, пока Жан заботился о нем. Нил не мог унять дрожь в руках в болезненной позе.       — Все, — сказал Жан, и Нил чуть не рухнул на грудь француза. — Тебе нужно отдохнуть.       — Тебе тоже, — аргумент Нила был приглушен рубашкой его брата. Брат. Какое забавное слово. Нил и Жан не были похожи друг на друга, так сильно отличались по росту, и все же они стали братьями. Конечно, это заняло немного времени, но почти три года они страдали вместе. Они поняли, что в Гнезде все зависит от их сокамерника. Доверие переросло в зависимость, и из этого проистекли отношения, благодаря которым они соединились кровью и невообразимыми ужасами.       Нил действительно чувствовал себя виноватым в свои мрачные дни. Что Жан застрял с ним. Француз был привлечен в качестве сокамерника Нила, потому что он был наиболее близок по группе крови, иммунной системе и так далее. Они использовали Жана для тестирования любых новых веществ, будь то галлюциногены или токсины, Жан был настоящей морской свинкой. Иногда он возвращался до того, как действие заканчивалось, видя монстров во всем, даже в Ниле. В других случаях он часами не двигался из-за токсинов, оставлявших его слабым и неспособным постоять за себя. Казалось, что «врачи» сделали это, чтобы помучить Нила, давая ему представление о том, что с ним скоро произойдет. На этот раз, похоже, это был токсин.       Когда Жан осторожно лег, а Нил наполовину лег ему на грудь, Парень задумался, каково это будет, ведь это будет длительное испытание. Он уткнулся головой в изгиб шеи и плеча Жана, находя утешение в его слегка солоноватом запахе. Моро и его серо-стальные глаза всегда напоминали Нилу об океане. Он видел это однажды, в той, казалось, другой жизни. Жан утверждал, что раньше он жил на берегу моря, в маленькой квартирке со своей отсутствующей матерью, отцом-игроманом и двумя сестрами. Нил ненавидел то, что Жан был украден у них, он поклялся когда-нибудь воссоединить их. Все, что друг когда-либо делал, это грустно улыбалась.       — Что случилось, пока тебя не было? Почему тебя так долго не было? — Жан посмотрел на него сверху вниз и вздохнул через нос.       — Я боюсь, что они… — он оборвал себя.       — Что? Ты можешь сказать мне, — покачал головой Жан. — Если не мне, то кому еще ты мог бы рассказать? Кевин ушел, и Рико будет смеяться, если ты скажешь что-нибудь об этом сумасшедшем. — Жан отвел глаза от Нила, нахмурив брови и ужасно скривив рот.       — Я боюсь, что они идут…— он быстро заморгал. Нил видел, как слезы подступают к его глазам. — Что они могли бы…       — Что они могут что?       — Я думаю, что если они продолжат свои планы, они убьют тебя, Нил. Я боюсь, что твоё ослабленное состояние не сможет пережить следующее испытание. — Жан не смотрел ему в глаза, когда по его щеке скатилась одинокая слеза. Нил не знал, что ответить. Что он мог сказать, чтобы утешить своего брата? Что его смерть неизбежна и быстро приближается, что они, вероятно, откажутся от него, как только его цель исчезнет? Нет, он тоже не мог сказать ему оптимистичную ложь. Он успокоился так обнадеживающе, как только мог.       — У нас все будет хорошо, Сале. — Они отдыхали вместе под потрепанным и тонким одеялом, напоминая себе об этой близости, не зная, как долго это продлится. В какой-то момент Нил погрузился в спокойный сон.

Продолжение следует…