Другая история

Лето — чудесное время года. Долгие солнечные дни сменяют короткие теплые ночи. Чаще всего стоит ясная погода; бескрайнее синее небо простирается над головой. Деревья пышно убраны в яркие зеленые одежды. Под ними всюду густо растет трава, усеянная разноцветными огоньками летних цветов: маков, колокольчиков, клевера, пижмы, ромашки… А над ними порхают бабочки и жужжат всякие букашки. Лето в городе особенно душное и жаркое. Солнце быстро разогревает асфальт и бетонные стены домов, а также высушивает землю. В один из таких дней Вика и Володя шли по улицам Москвы домой. — Володь, а у нас ещё остались деньги? — спросила девушка, заприметив неподалеку морозильник с мороженым. — Ну да, где-то 50 копеек, — пожал плечами Володя. — Как думаешь, мама не будет против, если мы пополним ее список продуктов? — Ты хочешь мороженого? — остановившись, спросил тот. — Ага, жарища такая, хочется чего-нибудь холодненького, — Вика показательно помахала ладошками. — Думаю, не будет. Идём. Подойдя к голубому морозильнику с «Умкой», державшего надпись «МОРОЖЕНОЕ», Давыдовы поздоровались с милой дамочкой в клетчатом фартуке и чепчике, а пока Володя доставал из заднего кармана джинс кошелёк, Вика выбирала мороженое. — Слушай, Володь, ты ведь пломбир в вафельном стаканчике будешь? — спросила девушка, потирая большим и указательным пальцами подбородок. — А в сахарном рожке нет? — спросил тот, заглядывая в морозильник. — Нет, сынок, кончилось, — ответила продавщица. — Тогда его, — немного грустно пожал плечами Володя. Это было его любимое мороженое. — А можно мне тогда «Лакомку»? — спросила Вика, смотря на брата щенячьими глазами. Если пломбир в вафельном стаканчике стоил 19 копеек, то «Лакомка» все 28. А это почти в два раза больше. Конечно, она знала, что Володя ей не откажет, но все равно чувствовала несправедливость. Ей недавно новые босоножки и сарафан купили, а ему — ничего. А тут она ещё и мороженое дороже просит. — Я, конечно, не против, но как ты его есть будешь? Оно ведь быстро растает, а, зная тебя, ты обязательно испачкаешь новый сарафан, — поправив очки, строже, чем хотел, сказал Володя. — Да я аккуратно, — засмущалась она. Действительно, Вика была из разряда тех людей, которые в пустыне найдут лужу и обязательно упадут в нее. Это доказывал пластырь на её коленке. Лето только началось, а она уже умудрилась ее разбить. — Ну уж нет, давай тогда купим «Семейное» и дома вместе съедим? — предложил Володя. — Ну ла-а-адно, — согласилась Вика. Расплатившись, Давыдовы пошли домой. Зайдя в квартиру, первое, что они услышали — строгий голос матери, доносящийся с кухни: — Вас только за смертью посылать! — Мам, была очередь, — сказал Володя, проходя в кухню и ставя на кухонный стол пакет с продуктами. — Ну ладно, мне уже на работу пора, тихий час заканчивается, — женщина прошла в гостиную к зеркалу, побрызгалась духами «Милой женщине», подкрасила губы, повязала платок на шею и направилась к двери. — Мам, мы с Володей ещё мороженое купили, ничего? — спросила Вика, подавая матери сумку. — Да, хорошо. Володь, поди сюда. Парень, разбиравший сумки на кухне, подошёл к входной двери. — Володя, ты протри пыль и помой полы. Ты, Вика, помой посуду и сними белье с балкона. Так, ещё, минут через пятнадцать, выключите суп. Поняли? — Поняли, мам, — ответил Володя, а Вика покачала головой в знак согласия. Женщина мило улыбнулась и собиралась уходить, но обернулась: — И, Вика, во-первых, сними дома новый сарафан — запачкаешь, а во-вторых, нарежь салат к ужину. — Хорошо, мамочка, — поцеловав женщину на прощание и дождавшись, пока та уйдет, Вика, вслед за братом, отправилась на кухню. — Ну что, съедим мороженое? — потирая ладоши друг о дружку, Вика подошла к холодильнику. — Нет, давай сначала сделаем, что мама сказала, — остановил ее Володя. — Ты издеваешься?! — Пока мы будем убираться — доготовится суп, мы поедим, а мороженое на десерт. — Ну ла-а-адно, — немного подумав, закатила глаза Вика. Володя подошёл к радиоприемнику и нажал на кнопку. По квартире сразу раздались звуки гитары. «Машина времени» — догадалась Виктория. Это была любимая группа Володи, так что она не удивилась, когда он прибавил звук.

Лица стёрты, краски тусклы, —

То ли люди, то ли куклы.

Взгляд похож на взгляд,

А день — на день.

И я устал и, отдыхая,

В балаган вас приглашаю,

Где куклы так похожи на людей.

— Арлекины и пираты, циркачи и акробаты, — подпевала Вика, отмывая сковороду от пригоревших котлет. — И злодей, чей вид внушает страх. — Волк и заяц, тигры в клетке — Все они марионетки В ловких и натруженных руках, — улыбаясь, пел Володя, выходя из ванной с ведром и тряпкой в руках.

Волк и заяц, тигры в клетке -

Все они марионетки

В ловких и натруженные руках.

Кукол дёргают за нитки,

На лице у них улыбки,

И играет клоун на трубе.

И в процессе представленья

Создается впечатленье,

Что куклы пляшут сами по себе.

Ах, до чего ж порой обидно,

Что хозяина не видно:

Вверх и в темноту уходит нить.

А куклы так ему послушны,

И мы верим простодушно

В то, что кукла может говорить.

А куклы так ему послушны,

— И мы верим простодушно, — Вика подошла к холодильнику и поставила галочку в графике дежурств, говоря о том, что выполнила свою обязанность. — В то, что кукла может говорить, — Володя подошёл к сестре и тоже поставил галочку, но только в графе «Протереть пыль», и ушел в ванну за шваброй.

Но вот хозяин гасит свечи —

Кончен бал и кончен вечер,

Засияет месяц в облаках…

И кукол снимут с нитки длинной,

И, засыпав нафталином,

В виде тряпок сложат в сундук.

И кукол снимут с нитки длинной,

И, засыпав нафталином,

В виде тряпок сложат в сундук.

*** Вечером, когда вся семья сидела за столом на кухне и пила чай с яблочным вареньем и печеньем, мама задала Володе вопрос: — Сынок, а у тебя девушка есть? Парень подавился чаем от такого неожиданного и… откровенного вопроса? Вика, сидевшая рядом, похлопала ему по спине. — Нет, мам. — А на примете кто-то есть? — на этот раз спросил отец. — Пока что нет, — снова повторил Володя. — Да какая девушка, мам, пап, — он же у нас вон какой стеснительный, — улыбнулась Вика. — Он с парнями-то нормально говорить не может, а тут девушки! — И это очень плохо, — сказала женщина. — Да, сын, тебе нужно быть более раскрепощенным, — подтвердил слова жены отец. — Это очень плохо, в первую очередь для твоей будущей профессии. — Ну а ты чего улыбаешься? — неожиданно спросила женщина Вику. — У тебя разве никого нет? — Не-е-ет, — смущённо улыбнулась Вика. — А как же Павлов? — Мы с Мишей просто друзья, — пожала плечами девушка. — Она в него влюблена, — сказал Володя, отчего получил локтем в бок от сестры. Миша был несильно высоким, немного пухлым парнем, с рыжими волосами и огромным количеством веснушек. Они с Викой познакомились лет пять назад на кружке по рисованию. Он старше её на год. И да, он нравился Вике. Даже очень. Но вот только признаться ему она не могла. Да и Мише нравилась другая девушка. Длинноногая блондинка Оля, красавица группы. Вика же была низенькой, с фигурой типа груши и непослушными каштановыми волосами чуть ниже плеч, так ещё и неуклюжая вдобавок. — Ты обещал! — пискнула та. — Её надо было не в художественную школу, а на карате отдать, — держась за бок, но в тоже время тихо смеясь, сказал Володя. — Да, и тогда бы я тебе ка-а-ак треснула! Позвоночник бы в трусы осыпался! — Так, отставить драку! — мужчина ударил кулаком по столу. — Нравится — это хорошо. А вот с тобой, Володя, нам что делать? — Может, ты пойдешь в лагерь вожатым? — предложила мама. — Может, с кем познакомишься, ну в конце концов отдохнешь и на светлую голову будешь кого-то искать. — Не знаю, — пожал плечами Володя. — Можно попробовать. — О, а можно мне тогда тоже? — загорелась Вика, а вот остальные с неким укором посмотрели на нее. Ее в лагеря не брали. Училась она хорошо, почти отлично, но, несмотря на милую внешность, была ещё тем дьяволом. В последний раз она была в лагере в 12 лет и сильно повздорила с одним парнем, что даже разбила ему нос. Из-за чего возник конфликт так никто и не понял. Вика утверждает, что тот первым полез, а мальчик — что она отобрала у него краски. Ее исключили, а дома она сильно получила от отца. — Что? Там ведь будет Володя, — оправдывалась она. — Я постараюсь вести себя ниже травы, тише воды. — Посмотрим. Володя ещё никуда не едет, — сказал отец, устало потирая переносицу.