Cover me in sunshine

      Обычно, пока Пит возится с завтраком, Вегас с малышом гуляют по двору. Вот и сегодня Венис, гордо задрав носик вверх, показывает ёжику птиц. Пит краешком глаза наблюдает за ними из кухонного окна, помешивая на плите соус и временами заглядывая в духовку, где подрумянивается пирог.       А ещё думает, думает, думает… — Так!       Пит едва не подпрыгивает на месте, когда громкий голос Вегаса звучит над ухом. — Это как понимать, а?! «Дети, как губка, всё впитывают», да?!       Он и глазом моргнуть не успевает, как его разворачивают и прижимают к стене напротив, приближая лицо так, что начинает двоиться в глазах. Вегас пыхтит, раздувая ноздри. — Что произошло? — Что произошло?! Какого хера мы гуляем во дворе, а Венис тыкает пальцем в индюка и торжественно объявляет: «Вегас!». — Э-э… — Значит, Пит у нас — дом, а Вегас — индюк?! Вот, чему ты его научил! — Ну… Это, наверное, случайно… вышло.       Пит судорожно вспоминает тот случай с картинками из детской книжки. Он и подумать не мог, что Венис когда-либо вновь вывезет подобное. — Случайно?! — Вегас в гневе ещё с первых дней забавлял Пита, правда, сейчас почему-то совсем не смешно. — Поблагороднее не мог меня обозвать?! — Поблагороднее?.. — Да! Поблагороднее, — Вегас ослабляет хватку, — ну там, «орёл», например, — он гордо расправляет плечи, задирая вверх подборок, чем всё-таки смешит Пита, — или, не знаю, «тигр»! — Это уже совсем не похоже на обзывательство, — хихикает Пит. — Поговори ещё тут у меня! — снова прижимает его к стене Вегас, — переучивай! — Как?.. — Как хочешь! — Ну ладно тебе злиться-то… Ещё немного и он даже не вспомнит. Сам же тогда спросил «много ли чего я помню, что было в год?». — Да ага… Какого ты вообще меня так называл при нём? — Я же не специально. Ну, может, разик вырвалось… — Разик?! — Или два… — Пит ластится щекой к его щеке, — я не считал. — П-ф-ф. Не считал он… Я на индюка, между прочим, ни капельки не похож. — Ага. Особенно когда споришь или упрямишься.       Вегас дразнится, но по блеску в глазах и едва заметной усмешке Пит понимает, что он вовсе не сердится. Так. Для порядка решил его пожурить. — Да уж конечно.       Пит целует его в уголок губ: — У меня сейчас соус для риса и пирог подгорят, и мы останемся без завтрака.       Вегас не сразу позволяет ему выскользнуть из тисков: — С тебя причитается. Имей в виду.       Оказавшись на свободе, Пит оглядывается и кокетливо подмигивает: — Готов искупить свою вину.       Вегас усмехается, подпирая ладонями бока: — Я не шучу, Пит. — Я тоже.       Свои «угрозы» Вегас приводит в действие уже после обеда. Сегодня он сам убирает птичий двор, а затем принимает душ прямо в уличной кабинке возле хозяйственной постройки. Пит, всё это время игравший с Венисом, усаживает малыша строить домик для Мистера Колючки, а сам достает широкое полотенце из шкафа и направляется к Вегасу. Перекинув полотенце через тонкую стенку душевой, Пит собирается вернуться к Венису, когда показавшаяся из-за занавески рука утягивает его внутрь. — Вегас!..       Широкая ладонь зажимает ему рот: — Чего кричишь? Хочешь, чтобы твоя бабушка с малышом нас здесь застукали?       Пит освобождает рот: — Ты что творишь? Выпусти меня сейчас же!       Пит сам хватает полотенце и, не смотря вниз, на ощупь повязывает его вокруг талии Вегаса. Но даже вид обнаженной груди с каплями воды и влажных волос, слипшиеся концы которых льнут к острым скулам Вегаса, заставляет Пита испытывать волнение во всём теле. — Кажется, кое-кто хвастался, что готов искупить свою вину. — Да? И что ты предлагаешь?       Вегас снова прижимает его к стенке. Без рук. Грудью. Руки же его властно скользят по щекам, шее и плечам Пита, губы тыкаются в подбородок: — С тех пор, как я здесь, ни разу не дал поцеловать себя по-нормальному. — Вегас… — Что? — Вегас губами захватывает его верхнюю губу, чуть оттягивая её, — как будто и не хочешь уже ничего.       Пит обвивает руками его шею, с удовольствием запуская правую ладонь в мокрые локоны: — Ну как это не хочу, — начинает отвечать на поцелуй, — очень хочу. — Да? — Вегас трётся лбом об его лоб, — тогда прекращай топтаться по ночам у меня в дверях. Укладывай малыша и приходи ко мне, — Вегас прижимает его к себе, — я соскучился, Пит.       Пит ухмыляется: — Посмотрим. — Что? — Вегас подмигивает ему с дьявольской усмешкой, — ну держись!       Одной рукой он вмиг срывает с себя полотенце. Пит взвизгивает и вырывается прочь из душевой, начиная улепётывать так, что только пятки сверкают.       Знал бы ты, как я скучал по тебе… Вегас.       До вечера они забывают о дневном инциденте. За ужином Вегас мило болтает с бабушкой, почти не разговаривая с Питом, который сидит с Венисом на коленях. Вегас в шутку тянется за банановыми колечками, что в качестве десерта лежат на маленьком блюдечке, а малыш громко восклицает: — Зя! — Что? — Вегас отдёргивает руку и непонимающе смотрит на Пита. — Нельзя, — улыбается Пит, — ему пока сложно выговаривать некоторые слова из разных слогов. — А-а, — кивает Вегас, — вот оно что. А я-то думал, что это за «зя-зя-зя». Okay. Буду знать.       После ужина Пит купает Вениса, укладывает его спать и сам принимает душ, на выходе из ванной сталкиваясь с Вегасом. Последний самодовольно ухмыляется и молча закрывает за собой дверь.       Ну и к чему эти ухмылочки?       Пит возвращается к себе. Какое-то время сушит полотенцем волосы, поминутно переводя взгляд на крепко спящего Вениса. Малыш причмокивает во сне, маленькие ручки обнимают Мистера Колючку. Пит прикусывает губу и тихонько даёт наказ ёжику: — Присмотри за ним немножко… я недолго.       Пит вдыхает поглубже и покидает комнату, осторожно прикрывая за собой дверь. Вегаса ждать долго не приходится. С одним полотенцем на шее и другим на бедрах, он уверенным шагом возвращается из ванной. — Э-э… Пит? — останавливается Вегас. — Венис уснул, — сообщает Пит, прислонившись спиной к стене. — Хорошо, — с улыбкой кивает Вегас, — ты тоже ложись, — кончиком указательного пальца поддевает ему подбородок, — спокойной ночи.       Округлив рот, Пит несколько секунд пялится на «что-то-не-так?» — Вегаса. Затем бурчит «доброй ночи» и разворачивается, ругая себя за излишнюю самонадеянность.       Ну и ладно. Не больно-то и хотелось.       Здесь Пит, конечно, лукавит. Но за всей своей маленькой обидой он не сразу замечает, что Вегас просто дразнится и вовсе не собирается отпускать. Перехватив Пита за талию, он разворачивает его и притягивает к себе. Пит ахает, но Вегас гасит этот возглас поцелуем. Побуждает шире открыть рот, чтобы толкнуться языком между губ. Полотенце с шеи летит на пол. Ладони скользят по скулам Пита, пальцы тонут в волосах на затылке. До комнаты Вегаса полтора десятка шагов, и Пит не регистрирует в голове, как и с какой скоростью они преодолевают их. Оказавшись внутри, Пит первым делом хорошенько закрывает дверь. Хотя сделать это не так уж просто, учитывая, что Вегас совсем не отпускает его от себя. — По-моему, мы в очень неравном положении, — мочку уха обдаёт горячим дыханием.       Пит поднимает брови: — Серьёзно?       Продолжая расцвечивать лицо и шею поцелуями, Вегас задирает край его футболки сразу до шеи, а затем Пит покорно поднимает руки вверх, позволяя стащить её с себя. — Так лучше? — Пит улыбается в поцелуй. — Не совсем, — Вегас легонько подталкивает его к кровати.       Когда Пит оказывается на её краю, Вегас хватается руками за резинку его шортов. Пит широко распахивает глаза. Вегас замирает, но рук не убирает: — Ммм… зя? — кривя губы в усмешке, спрашивает он на манер Вениса.       Пит закатывает глаза. Он всё ещё немного колеблется.       Ну а зачем я сюда шёл?       Встряхнув плечами, Пит кивает: можно.       С новой загадочной улыбкой «никуда ты от меня не денешься», Вегас обнажает нижнюю половину его тела, сам всё ещё оставаясь в полотенце, которое — Пит уверен — держится на одном честном слове. Но и оно вскоре оказывается на полу. Вегас накрывает трепещущего Пита собой.       И целует, целует, целует.       Кроющаяся потом кожа, нуждающиеся друг в друге губы, громкое неровное дыхание и трение плоти. Пит гладит колючие от волосков бедра, Вегас приподнимается, берёт его руку в свою и тянет вниз живота: — Потрогай меня. Пожалуйста.       От одного только — необычно робкого для Вегаса — звучания этой просьбы Пит чувствует, как сладко напрягаются мышцы, как искрит и покалывает кончики пальцев на руках и ногах. Он набирается храбрости, шире разводит собственные ноги, чтобы Вегас ещё комфортнее мог устроиться между ними, и накрывает ладонью твердеющий член. Не разрывая зрительного контакта, проводит по нему пальцами, ощущая каждую натянутую венку. Вегас издает звук, больше похожий на то, будто он давится воздухом. Все вокруг них тает, становится невесомым. Они ощущают лишь тяжесть тел друг друга.       Вегас начинает губами прокладывать себе путь по его груди. Облизывает ключицы, тыкаясь носом в ямочку между ними. Одним размашистым движением ведёт языком между рёбер, и от этого Пит едва не отрывает спину от кровати. Затем язык Вегаса достигает центра живота: — У тебя красивый пупок, — блестя глазами, Вегас смотрит на него исподлобья. — Вегас!.. — Пит прижимается к собственному плечу. — Ты чего, не смущайся, — Вегас касается внутреннего завитка кончиком языка, — ну что я могу, если мне правда нравится! — Вегас… — Что? — Всегда такой говорливый в постели? — «В кровати можно делать чёртову уйму всего, но самое сладострастное действие — это смеяться и разговаривать.» Не помню, кто сказал так, но это факт.       Пит урчит, напоминая возмущённого котёнка. Остывающая из-за испарины кожа снова нуждается в прикосновениях и поцелуях.       Когда кончиками пальцев Вегас перебирает волосы на его лобке, а губы целуют напряжённые мышцы в паху, у Пита мутнеет взгляд, зато он отчётливо слышит, как в висках громыхает собственное сердце. Вегас обхватывает два пальца губами, обильно смачивает их слюной, а затем раскрывает ему ягодицы и проникает между ними, проталкивая влажный кончик одного пальца внутрь. Пит кряхтит — не столько от болезненного ощущения, сколько от непривычного. Тогда Вегас сдаёт назад, начиная кружить щекочущими движениями по сжатому колечку мышц. — Прости, у меня нет смазки. — Э-э… ничего. Наверное.       Пит прислушивается к собственному телу, понимая, что хочет большего и Вегасу совершенно необязательно обходиться с ним как с фарфоровой куклой. Но он не смеет указывать ему. Отчего-то он уверен, что дело не только в нём: Вегас сам получает удовольствие от того, как всё неторопливо и без претензий на идеальность. Возможно, он впервые никуда не спешит при близости.       Пит возвращается к реальности происходящего, когда Вегас ещё раз смачивает пальцы во рту и на этот раз всё-таки проникает в него — сначала одним, затем добавляя второй. Пит дёргается, но опытный Вегас не вынимает пальцы, а лишь даёт ему возможность привыкнуть. Чтобы отвлечь Пита от пока ещё не самых приятных ощущений, он пропускает между губ мёдоточащую головку, толкает её языком от одной щеки к другой, а после глубже насаживает свой рот, так что Пит рефлекторно впивается ногтями в плечи, подаваясь навстречу. — Я сейчас, — Вегас вдруг отстраняется и поднимается, подмигивая недоумевающему взгляду Пита. — Куда ты?..       Вегас чмокает его в кончик носа: — За бякой. — За чем? — Пит ещё больше недоумевает. — За бякой, — с усмешкой повторяет Вегас, и вскоре перед глазами Пита сверкает блестящий золотой квадратик, — забыл?       Пит закрывает лицо ладонями, трясясь от хохота: конечно же, он помнит, как просил Вениса «бросить эту бяку». — Можно было бы обойтись и без него, — Вегас снова нависает над Питом, отнимает его руки от лица и, сложив их вместе, целует костяшки, — но не в первый раз. И ещё он сам со смазкой. Будет полегче.       Пит сглатывает. Судя по ощущениям и внешнему виду Вегас не обманул: у него там точно не малыш. — Наденешь его на меня… м?       Ловко вскрыв упаковку, Вегас протягивает её Питу. — Или стесняешься?       Кончиком языка Пит облизывает губы. Прищурившись, берётся пальцами за блестящий край. Вынимает презерватив и какое-то время просто держит его на раскрытой ладони. — Возьмись за край и раскатай по всей длине.       Пит смущённо хихикает: — Э-э… я в курсе. — Да? — Вегас изумлённо выгибает бровь. — В смысле, несложно догадаться.       Пит очень надеется, что в этот самый момент Вегас не начнет отпускать дурацких шуточек, от которых захочется с головой зарыться под одеяло и больше никогда из-под него не вылезать. Но Пит зря переживает. Вместо этого Вегас нежно касается его щеки, перебирая её кончиками пальцев: — Не волнуйся ты так. Мы не будем спешить. — Я и не волнуюсь, — врёт Пит. — И поэтому весь дрожишь? Иди ко мне.       Очевидно во взгляде Пита есть что-то уязвимое, заставляющее Вегаса придвинуться ближе и тепло обнять его для начала. Просто чтобы успокоить и дать ему понять: ты тот, кого я ждал всю жизнь, тот, кто принёс в неё живой солнечный свет — не ослепляющий, не обжигающий, а добрый, ласковый и дарящий надежду, что всё сбудется. Так и есть. Пит, быть может, сам того не подозревая, окутал раненное детскими обидами сердце Вегаса теплом и заботой. Изначально предназначавшиеся маленькому Венису, они просочились в душу его старшего брата.       Пит опускает руки и, по-прежнему глядя в глаза Вегасу, надевает презерватив. Он дарит ему очаровательную улыбку, а Вегас — широко и счастливо — улыбается ему в ответ.       Вегас не обманывает его. Сперва нежит в объятиях, успокаивающе гладит по спине. Вновь оказавшись лежащим на простынях, Пит смелее разводит согнутые в коленях ноги. Вегас поднимает их так, что они оказываются почти прижатыми по бокам к груди. Он помогает себе рукой, Пит старается расслабиться. Вегас начинает двигаться, снова прислонившись лбом к влажному лбу Пита. У обоих всё сливается перед глазами. Пит вскидывает руки и, скрестив запястья, заводит их над головой. Вегас прижимает их левой ладонью, а правая накрывает пульсирующий член Пита. Последний ловит воздух ртом, раскрывая его, что голодный галчонок. Вегас по-своему понимает этот голод, хватаясь губами за его распухшие и не успевшие остыть от былых поцелуев губы.       А затем в голове Пита будто поворачивают регулятор чувств на полную мощность — настолько сильной и ошеломляющей волной несёт обоих. Вегас громко и часто дышит, сдавленно, на выдохе, зовёт его по имени, усиливая натиск. Всё смешалось — и боль, и сладость, и первые мгновения сомнений… и отчаянная храбрость после.       Яркие всполохи, пронзающие два слипшихся тела. Последние мгновения сокровенной близости. Пит обвивает руками взмокшую шею Вегаса, что-то неосознанно шепчет, но слова заглушает дыхание. Обжигает внутри и снаружи. Вегас всё ещё не спокоен, до капли выжимая обоих.       Наконец, оба могут дышать размеренно. — Чёрт! — Что ещё… а? — Пит ощущает, как сердцебиение опять начинает набирать темп. — Я застрял в тебе… — лицо Вегаса изображает полнейшее отчаяние. — Чего?!.. Это как?! Как такое могло произойти?! — Ну… как-то произошло. — Шутишь? Мне к Венису надо, он там, наверняка, уже хнычет! — Э-э… Тогда нам придется встать вместе и добираться до твоей комнаты в таком виде. Прямо как, — глаза Вегаса сверкают дьявольским блеском, — сиамские близнецы.       Чем дольше он говорит, тем явнее Пит догадывается, в чём дело. — А ну слезь с меня! — он щиплет Вегаса за задницу, — хватит этих розыгрышей!       Вегас хихикает, аккуратно высвобождая себя из тела Пита. Снимает презерватив и завязывает его. Хватает полотенце и вытирает им обоих. Затем вместе с презервативом пихает всё это дело под кровать и ложится вплотную к Питу, висок к виску. — Вегас? — морщится Пит — сзади ощущается небольшое жжение. — М? — Мне правда нужно идти.       Вегас вздыхает и обнимает его поперёк живота: — Зачем тебе нужно идти? Венис спит там в обнимку со своим ёжиком, они видят чудесные сны… а ты будешь спать со мной. Разве плохая идея? — Нет, не плохая, но… — Полчасика… М? Просто полежи со мной полчасика, пока я не усну.       И всё-таки в тебе живёт маленький эгоист, Вегас. — Э-э… даже не знаю. — А я знаю, — Вегас обнимает его второй рукой, притягивая к себе на грудь, — всё, спим.       Пит наблюдает, как этот взрослый ребенок погружается в сон, слышит, как в его груди снова выравнивается ритм дыхания. Вегас засыпает. А Пит, — ну ладно, на пять минуточек закрою глаза, — засыпает следом.

***

— Вегас! Вставай! — Что случилось? — Ребёнка проебали проворонили!       Пит мечется из угла в угол в поисках Вениса. Ему ужасно стыдно — он так и проспал на груди Вегаса до восьми утра.       Если Венис умудрился выйти из дома, мог дотопать куда угодно — даже до близлежащего леса. А если сорвался с берега в речку?       Сонный Вегас лениво шагает в развалочку, натянув только шорты: — Да не нервничай ты так, где-нибудь в прятки с нами играет. — Ага! — Пит уже зашнуровывает кеды, — пойдем поищем его, может, не успел далеко уйти.       Вегас хмурится и, подойдя к входной двери, дёргает её обеими руками: — Ну? Закрыто же. Он что, по-твоему, вышел и сам ключом закрыл дверь?       Пит хмурится. Но, если разобраться, Вегас прав. Окна тоже вряд ли Венису по зубам… Но тогда где же он?       Со стороны комнаты бабушки доносятся звуки её плавно текущего голоса. Пит слегка улыбается: когда-то таким голосом бабушка рассказывала ему сказки. Оглянувшись на Вегаса, он прикладывает палец ко рту «т-ш-ш» и манит его за собой.       На цыпочках, Пит добирается до комнаты бабушки и тихонько приоткрывает дверь. Улыбка от уха до уха моментально озаряет лицо: Венис лежит под боком у бабушки и внимательно слушает. У Пита — камень с души. Выдохнув и мысленно делая себе маячок «позже поблагодарить бабушку и как-то всё ей объяснить», он уже собирается закрыть дверь обратно, как на его плече виснет Вегас, восклицая: — Ну что, Венис там?!       От неожиданности Пит падает на дверь, так что та полностью распахивается. — Ой… Э-э… Доброе утро, Ба…       Поначалу четыре пары глаз молча таращатся друг на друга, затем Пит слышит от бабушки с лёгким укором: — Вы бы хоть предупредили. Раз такое дело. Я бы с вечера малыша положила с собой. А так он проснулся и с подгузником до пола и рёвом отправился искать вас ни свет ни заря.       Щеки жжёт от стыда. Пит догадывается, что — ну кто бы сомневался — бабушка поняла, чем они так были заняты с Вегасом, что напрочь упустили из виду ребенка. И придумывать нелепую отговорку просто не имеет смысла. — Простите нас, бабушка, — Вегас кланяется, сложив перед собой ладони, — мы просто сами не рассчитывали, что… ауч!       Вегас не договаривает, получая пих локтем под бок. — Давай! Ещё в деталях поведай, как всё было! — шипит Пит сквозь зубы.       Вегас хихикает, уткнувшись ему в плечо. Пит, рассердившись на подобную беспечность, сбрасывает его оттуда, но Вегас настойчиво обнимает его поперёк живота.       Нашёл время!..       Бабушка качает головой и со снисходительной улыбкой интересуется: — Тоже сказку хотите послушать?       Пит хлопает ресницами, а затем смекает: — Э-э… Нет. Мы пойдем пока… Сейчас завтраком займусь.       И, не дав Вегасу возможности подлить масла в огонь, хватает его за руку и тащит за собой прочь от комнаты бабушки.       Ладно. Во всём этом есть один плюс: ему не придется начинать отдельный разговор, объясняя, что именно происходит между ним и Вегасом. Бабушка — женщина далеко не глупая. И конечно всё поняла сама. И — вроде как — даже не была шокирована. Пит делает вдох поглубже и медленно выдыхает. А затем снова улыбается, крепче сжимая ладонь Вегаса в своей.       Он просто боится спугнуть момент безграничного счастья и веры в то, что отныне правда «всё хорошо» и «все на своём месте».

***

— Давно хотел спросить… А кто сидел с Венисом, когда ты был на суде после моего отъезда? Или ты его с собой брал?       Они проводят тихий вечер, наблюдая, как мягкие лучи засыпающего дня погружаются в небесную перину. Венис что-то лепечет ёжику «на своём», а затылок Пита лежит на груди полусидящего Вегаса. — Ммм… догадайся, — Вегас сдувает пушинку с его лба. — Эти двое сумасшедших, да?       Вегас ухмыляется, легонько щёлкая указательным пальцем по кончику чуть вздёрнутого носа: — Если они и сумасшедшие, то только друг до друга. Помню, как ещё стажёром частенько ловил их с поличным, когда они тайком — как им казалось — зажималась в офисных коридорах и туалетах. А потом просто взяли и признались всем в отношениях. И как-то это даже не было особой неожиданностью. Во всяком случае, для большинства. — Хм, — Пит берет Вегаса за руку и поднимает их руки против света, так что сквозь растопыренные пальцы просачиваются нежные солнечные лучи, — они правда хотят усыновить малыша? — Правда. Вернее, удочерить. Кинн сказал, что у них будет дочка. Потом решат. Для начала надо научиться справляться с одним ребёнком. — Здорово… Ну, они молодцы. — Ага. Подозреваю, что тебе придётся их консультировать. Хотя бы первое время. Только не возмущайся. — Так ладно. Пусть обращаются, если что. — Хорошо. Я им передам.       Пит переплетает их пальцы: — Рано или поздно вам с Венисом нужно будет вернуться в Бангкок, да? — Почему это только нам с Венисом. Все трое вернёмся. — Вегас… Я не знаю, как мне быть. Бабушка говорит, что «уже здорова» и вполне может справиться сама… Но я-то вижу, что это не так. И я, честно, не знаю, как оставить её здесь. Одну. Разговаривал с тётей — она обещала подумать насчёт хотя бы временного переезда сюда, но это всё очень неточно. — Ну, если с тётей не выгорит, тогда возьмём бабушку с собой. Дом большой, места всем хватит. — Она не согласится оставить хозяйство. — Э-э… Уток с индюками в наш сад придется пустить?       Пит хохочет: — Нет, конечно. Но я правда не знаю, как её оставить здесь одну. И как с вами снова расстаться — не представляю.       Вегас гладит его по волосам и целует в лоб: — Давай не будем переживать раньше времени, ладно? Может, всё получится?       Пит кивает, а Вегас добавляет: — А я мебель новую в гостиную заказал. И гардины. Хочу впустить в наш дом ещё больше света. В конце концов, у меня два малыша, верно?       Притворно дуясь, Пит прислоняется щекой к его ладони, следом целуя её с внутренней стороны. Сбоку шелестит трава — Венис зевает и потихоньку перебирается на свою любимую «подушку», попутно укладывая на неё ёжика, так что Питу приходится уступить нагретое на груди Вегаса местечко. Последний тоже издаёт зевок — почти бессонная ночь не прошла даром.       Пит смотрит на братьев, раскрывает руки, что крылья, и обнимает их, приговаривая: — Как же сильно я люблю вас, мои мальчики!       Вегас уютно устраивается на его груди, прикрывая веки, так что ресницы трепещут на его щеках. — Мы тоже любим тебя, наш самый добрый и родной дом.       Пит с нежной улыбкой наблюдает за тем, как дремлют его любимые мальчики, прижавшись к нему. Сегодня он для них — самая мягкая подушка, самый тёплый свитер и самый надёжный дом.       И такое согретое льётся счастье под рёбрами. Былые тяжёлые мысли уносит ветром. На душе легко и свободно. Пускай алеет закат, пускай ночь укрывает черничной вуалью, а солнце будет томиться за облаками, ожидая рассветного часа.       Пускай.       Доброе и честное сердце будет сиять даже в ночи. И никакие житейские тучи не затмят его света.