Гениальный папа

      Морти хотел скрыться как можно дальше, только бы не видеть уёбищных плакатов и дебильных родителей, которые почему-то выглядели так, будто выиграли в лотерею. Их дети были рядом и улыбались как полные чмошники. Кому вообще захочется быть с родителями в школе? Кому придёт в голову хвастать тем, что твой старик пожарный или врач, или бухгалтер? Это полный отстой. Морти видел, что некоторые из его одноклассников выглядели смущёнными, другие раздражённо-враждебными. Посреди этого нелепого и даже жестокого события он был явно лишний. Всего за одно мгновение он разом лишился и отца, и матери, и был чужим на этом празднике неловкости, а потому чувствовал себя хуже других.       Мама Джессики оказалась не слишком привлекательной полноватой женщиной. Но что-то поменялось в её лице, когда она рассказывала о пациентах и своих повседневных обязанностях. Оно словно посветлело, смягчилось, и стало почти красивым. Морти подумал, что если Джессика в будущем будет выглядеть как мать, он не против. Потому что её мама казалась приятной.       Удивительно, но в их классе был парень, чей отец оказался настоящим рекламщиком. Он даже близко не похож на Джерри. В футболке с v-образным вырезом, плотно облегающей грудь и небрежно накинутом голубом льняном блейзере мужчина рассказал об учёбе в Беркли и первой работе в малюсенькой газете, где он писал короткие продающие слоганы. Сейчас он владел одним из самых крупных агентств в Калифорнии. Морти гадал, как отпрыск столь блестящего американца мог попасть в их школу. С другой стороны и с ним всё было не так просто.       — Сраный позёр, — услышал Морти сбоку знакомый голос и чуть не упал со стула. Это был голос Рика. Санчез удержал сына за рукав. — Неужели так рад меня видеть? — самодовольно спросил он. Халат Санчеза был прожжён в нескольких местах, волосы всклокочены больше обычного, а зрачки расширены. «Глаксирионские кристаллы», — понял Морти. Беды было не избежать.       — Ч-что ты тут делаешь? — спросил младший Смит. За всеми этими мыслями и жалостью к себе, он даже не заметил звук открываемого портала. Тем временем ученики и родители таращились на Рика уже некоторое время.       — То ты ноешь, что я не хочу приходить на этот сраный день, теперь будешь ныть, что пришёл?       — Ты опоздал! — обвиняюще сказал Морти. Рик закатил глаза.       — Я решил подсократить этот день отстоя, — сказал он. — Итак, внимание всем!       — Мистер Санчез! Это недопустимо!.. — вмешался мистер Голденфольд, но Рик его даже не заметил.       — Все вы знаете меня как того-самого-дедушку Морти. Я творю всякую сай-фай фигню, взрываю планеты, краду звёзды и прочее. Это, — он похлопал сына по плечу, — мой… Морти, — добавил он с улыбкой.       — Чувак, здесь очерёдность есть вообще-то, — сказал агент, складывая руки на груди.       — Свали нахрен отсюда, — сказал Рик, отпихивая пижона. — Сейчас я покажу, почему важно иметь мозги. Они вам всем всё равно не светят, но по крайней мере вы сможете позавидовать чему-то действительно крутому.       Санчез обнажил запястье, на его руке была закреплена большая красная кнопка. Рик нажал на неё и тут же вокруг класса образовался прозрачный пузырь. Ученики и родители в ужасе прижались друг к другу.       — Мистер Санчез, что вы…       — Похища-э-э-ю.       Через секунду весь класс оказался в черноте космоса.       — Святые кошаки! — воскликнул мистер Голденфольд.       Родители и дети были в ужасе. Кто-то бегал по пузырю, сломя голову, не замечая отсутствия гравитации. Кто-то трогал пузырь руками, говоря себе, что это невозможно. Мать Джессики сжалась в углу и рыдала, обняв дочь. Джессика, впрочем, была спокойна как удав. Она равнодушно смотрела на всё происходящее. Морти заметил, что после вечности в другом измерении Джессика разом охладела ко всему вокруг.       — Итак, — сказал Рик, откашлявшись. В его руке уже была указка. Он вдруг превратился в лектора. Морти давился от смеха. — Вашему вниманию предлагается эксклюзи-э-э-вная экскурсия по вселенной С-139. Мы не будем смотреть скучные планеты Солнечной системы, пусть они останутся для изучения в классе Астрономии. Итак, задолго до существования человечества и всех разумных существ, в далёком прошлом никакой вселенной не существовало. Мы были точкой, исходным веществом. Столкновение частиц и античастиц внутри этой точки спровоцировало Большой взрыв. А он в свою очередь породил горячий плотный первичный бульон.[1] Первые галактики появились, когда материя вселенной остыла до температуры, при которой могли формироваться холодные облака из газа. Сейчас мы находимся в Межзвёздной среде, которая состоит из газа, пыли, электромагнитных полей и тёмной материи. Конечно человечество привыкло верить, что только на его одной планете есть разумная жизнь, верная религия и верное представление о космосе, — загибал пальцы Рик. — Но реальность такова, что Вселенной около тринадцати миллиардов лет, а всеми любимому Христу чуть больше полутора тысяч. Можно сказать, что он только что родился. Поэтому не стоит быть такими самодовольными ублюдками, — наставительно произнёс Рик.       — Меня тошнит, — жаловался позеленевший мистер Голденфольд.       — Господи, как выбраться отсюда?!! — кричал агент.       — Только в нашей галактике, — продолжал Рик, словно не замечая неблагодарную аудиторию, — насчитывается больше планет, чем песчинок на всех пляжах Земли. Так что даже умственно отсталый может допереть, что по теории вероятности стоило ожидать, что на какой-нибудь из них есть жизнь. Но к счастью для меня и, к огромному сожалению всех любителей сраных религий, жизнь ещё более частое явление. Как и эти потрясающие крошки, — добавил Рик, кивая вниз.       Под ними вдруг вспыхнул яркий свет и на мгновение ослепил класс. Морти зажмурился, в ушах его стоял гул. Он упал на прозрачное дно пузыря. Рик стоял, как ни в чём не бывало в затемнённых очках.       — Да, стоило предупредить, — откашлялся он. — Морти.       Тот поднялся и подошёл к Рику. Санчез дал сыну коробку с чёрными очками. Одни из них он водрузил Морти на нос.       — Надень-ка, их приятель. Излучение сверхновой вредно.       — А раньше было дать их нельзя?! — зло спросил Морти, он сам надел очки на большинство слушателей лекции. Половина из них всё ещё была в шоке, вторая переживала признаки штормовой качки.       — Это всё сон, — рыдал агент и бился головой о парту. Большинство одноклассников Морти выглядели пришибленными. Из всех них в порядке была только Джессика. Она, подперев две ладони под подбородком, увлечённо слушала Рика.       — Сверхновые самые охуенные звёзды, не считая конечно пульсаров, но они потрясающи в своей смертоносности. Никто не хочет убить вас так сильно, как пульсар…. За исключением Чёрной дыры, конечно. И магнитаров. И… — Рик замолчал, — думаю, это вам пока рано знать. Культурный барьер, всё такое… Сверхновые рождают тяжёлые металлы — самые ценные минералы во вселенной. Чем массивнее светило, тем ценнее металлы, которое оно производит. Когда же сверхновые взрываются, звезда коллапсирует, ядро сжимается, её плотность увеличивается, и мы получаем Нейтронную звезду. Настоящего зомби в мире вселенной. Фактически это и есть труп мёртвой звезды. И этот труп убивает своим рентгеновским излучением и заряженными частицами планеты, которым не повезло вращаться вокруг них.       Свет, что на мгновение ослепил всех, стал рассеиваться, и внутри газовых образований вдруг появилась два ярких луча, бешено вращающихся вокруг крошечного сгустка света. Лучи так быстро вращались, что уследить за ними было невозможно. Казалось те возникали то тут, то там.       — Рентгеновское излучение пульсара способно убить всё живое на планете в пределах её обитания.       Ученики и родители в ужасе шарахнулись от луча, который пронзал их пузырь и выходил за пределы, в черноту космоса. Рик ухмыльнулся.       — Ну и наконец, чёрная дыра, — сказал он с наслаждением истинного садиста. — Чёртова прорва от которой не улететь. Если вы попали за горизонт событий чёрной дыры, то не выберетесь из неё никогда.       — О господи! — закричал Билли Велингтон. — Я видел ужастик, который начинался точно так же! Господи, за что?!       — Гравитационная сингулярность Чёрной дыры так велика, что даже свет не может выйти за её пределы. Это чудовище, способное пожирать целые галактики.       — Рик, — позвал его Морти, — может, хватит?       Половина таращилась на чёрный диск в кольце света, другая выглядела так, будто уже потеряла всякий здравый смысл.       — Видите свет вокруг дыры? Это фотоновое кольцо. Гравитация как линза…       — Рик! — закричал вдруг Морти. — Хватит!       — Ты сам хотел, чтобы я рассказал этим недалёким идиотам, чем я занимаюсь.       — Вовсе не обязательно для этого тащить всех в космос и рассказывать основы астрофизики.       — Каким образом я перейду к сложным вещам, если они не знают простых?! Думаешь, можно объяснить, каким образом я могу открыть портал в любой точке пространства мульти вселенной без объяснения пространства-времени?       — Зачем бы тебе это объяснять?!       — Ты сам хотел, чтобы я пришёл в твою уёбищную школу! Ты хотел похвастать мной! Ну, так наслаждайся. Гляди, что делает наука с человеком разумным, — глумливо протянул Рик. — Они готовы сдохнуть от страха! И я бы провёл тут курс биологии с углублённым изучением теории Дарвина, со своими дополнениями о том, почему приматы не лучшие организмы для обретения самосознания, но боюсь, это окончательно убьёт их.       — И это всё?! За этим ты пришёл? Чтобы в очередной раз доказать мне, что мои желания уёбищны и не стоят твоих стараний? Это всё, что тебя волнует?       — Не стоят стараний?! Я охренеть как постарался. Кто-то из них мог бы сделать то, что сделал я?       — Знаешь, для самого умного человека во вселенной, иногда ты непроходимо туп, — сказал Морти. — Как ты можешь сравнивать себя с кем-то вроде них? Типа это нормально опускать планку так низко? Может, ты и с Джерри себя сравнишь?       Рик почувствовал острую ненависть к мальчишке, и вместе с этим злость на себя, потому что да, сравнивал. Сравнивал множество раз. И всякий раз удивлялся, каким образом Джерри мог так хуёво справляться. Но вместе с этим раз за разом он был вынужден напоминать себе, что будет всё равно хуже Джерри. Потому что Джерри при всех его недостатках никогда не сможет задеть Морти так сильно, как мог он, обидеть как он, и, в конце концов, оттолкнуть раз и навсегда.       — Не надо брать меня на понты, Морти. Сравниться с Риком может только Рик.       — Господи! Да верните же нас обратно на землю! — закричал плача, агент. — А потом выясняйте свои отношения!       — Вообще-то мы говорим, — заметил Морти, сложив руки на груди.       — Не-э-э-женка, — фыркнул Рик, смотря на агента. Он нажал большую красную кнопку у себя на руке, и они вновь оказались в классе. Пузырь исчез.       Напуганные, измученные дети и родители начали обниматься, радуясь возвращению домой.       — Мы ведь не были в космосе? — с подозрением спросил Морти. Рик фыркнул.       — Вот ещё, много чести этим приматам. Это очки виртуальной реальности из вселенной XGT67. Оболочка создаёт вокруг игрока бесконечный мир.       — Ты даже не парился, — разочарованно сказал Морти.       — Морти, париться для дураков. Ты в курсе, что прогресс двигает лень?       — А труд сделал из обезьяны человека.       — Чушь! Не из обезьяны, а обезьяноподобного существа. И я не говорил, что нужно быть тупой макакой, чтобы двигать прогресс. Я лишь сказал, что не нужно тратить силы там, где можно смухлевать.       — Ты по жизни мухлюешь.       — Морти, я только что сделал шестьдесят человек счастливыми, — сказал Рик самодовольно.       И действительно, родители были счастливы, что спаслись от неминуемой смерти и теперь, плача, обнимали детей.       — Ты погляди, это буквально воплощение нормальности глазами доктора Вонг, — фыркнул Рик.       — Я ещё поговорю с вами! — сказала мать Джессики, грозно смотря на Рика, а затем на Голденфольда.       — Я подам на вашу школу в суд! — пригрозил агент мистеру Голденфольду. — А вас я сотру в порошок! — пообещал он Санчезу, но стоило ему приблизиться к Рику, как тот заморозил его.       — Пора валить, — сказал Рик. Он схватил Морти, открыл портал, и они тут же исчезли из класса.       Спустя четверть часа они лежали на крыше дома и ели огромные гамбургеры из измерения толстяков. Рик ругал каждый соус из двухсот пятидесяти, что они набрали в разных измерениях, все они были хуже сычуаньского.       — Когда-нибудь я найду измерение, где он есть, — сказал Рик уверенным тоном.       — Может, тебе просто сделать его самому? — предложил Морти.       — Чушь! Смысл в том, чтобы…       — Да, я понял не париться, не делать домашку, не работать… и вообще сдерживать энтропию.       — Морти, ты что, засунул себе в задницу мегасемена? — с подозрением спросил отец. Морти закатил глаза.       — Ну, разумеется, откуда я могу знать такое слово как энтропия. К твоему сведению, Рик, энтропия часто становится предметом споров в художественной литературе. И так как я хочу стать сценаристом…       — Да, я понял, — оборвал его отец. Вот уж чего ему не хотелось слушать, так это пересказ подкаста какого-нибудь псевдолитературного журнала.       Некоторое время они ели молча, пока Рик не воскликнул:       — Господи, ты читал и даже понял, что именно! Может, гены Санчезов не пропали зря…