If you run away

      – Йосано, должны быть ещё варианты - Дазай сидел напротив врача, положив ногу на ногу и, опершись локтем в стол, подпирал рукой голову.        – Дазай, других вариантов нет. Я это вылечить не смогу. - Акико тяжело вздохнула и положила листы с результатами анализов в папку.        – Сколько?       – Не знаю. Возможно дни… - Йосано обессилено опустилась на соседний стул, встревоженно наблюдая за коллегой, а затем достала несколько ампул. - Возьми. Это поможет облегчить боль.        Тишину кабинета нарушал шум дождя за окном, бьющим мелкими каплями в окно. Осаму продолжал сидеть на месте, задумчиво смотря в стену. Мысли в голове перебивали друг друга в отчаянном поиске решения, в первые заставляя его чувствовать себя бесполезным и не способным решить проблему.        – Все мы расплачиваемся по долгам, не так ли? - Дазай наконец оторвался от размышлений и поднялся с кресла, направляясь к выходу.        – Дазай, мне жаль, что так сложилось. - Йосано проводила коллегу до двери и закрыла дверь.        В коридорах агентства было тихо, только из общего зала доносилось недовольное ворчание Куникиды. Несмотря на мрачную, сырую погоду, привыкшие никогда не унывать сотрудники агентства, продолжали работать периодически обмениваясь шутками. Акутагава сидел за своим рабочем местом, которое раньше занимал Ацуши.               Замкнутый и скрытный характер Рюноске, только первое время мешал ему общаться с новыми коллегами. Пару месяцев он всё время находился чуть в стороне от происходящего в коллективе, лишь наблюдая и слушая своих новых коллег. В какой-то момент Дазай решил, что ученик так и не сможет сойтись с ними, пока однажды не увидел его в компании Кëки в кафе на первом этаже. Они ели мороженое из стеклянных бокалов и спокойно о чём-то разговаривали. Забавно складывается в общем-то жизнь. Когда-то эту девушку из мафии забрал Накаджима, а теперь он сам стал частью преступной организации.        – Дазай-сан, всё в порядке? - незаметно подошедший со спины Танидзаки оторвал его от размышлений.        – Да. Задумался. - Осаму улыбнулся молодому человеку, когда услышал хриплый кашель.        Акутагава поднялся со своего места, прикрывая лицо рукой с белым платком и уходя в уборную, чтобы не тревожить коллег кашлем. От попытки сдержать приступ сильного кашля на его глаза навернулись слезы.        – Кашель становится сильнее. - Отметил Танидзаки, провожая коллегу взглядом.        – Да. - Дазай направился вслед за Рюноске, остановившись у входа и слыша как кашель разрывает легкие его подопечного.        За почти год работы в агентстве Акутагава ни разу не пожаловался на усталость, боль или недомогание. Даже когда его кашель стал сильнее и порой мешал работе, он обратился к Йосано только после требования наставника сделать это. Дазай стоял напротив туалетной комнаты, когда Рюноске вышел, пряча в карман окровавленный платок.        – Как ты? - Учитель смотрел на него сверху вниз, отмечая, как тот снова начал терять в весе, а цвет кожи стал отдавать болезненной синевой.        – Всё хорошо. - Акутагава выдавил из себя подобие улыбки, скрывая боль от горящих лёгких.        – На сегодня достаточно работы. Едем домой.        – Мне нужно доделать отчёт, иначе этот идеалист…        – Его может сделать кто-то другой. - Дазай приобнял ученика за плечи и повел к выходу из агентства.        Рюноске почти привык к заботе со стороны наставника, но каждый раз принимал её будто в первый. В течение девяти месяцев он смог почти ежедневно наблюдать за учителем, что когда-то оставил его. И когда другие говорили, что Дазай полностью изменился, то он видел, что в его глазах осталась та же печаль, скрытая за холодным взглядом кофейного цвета глаз.        За время совместного проживания в небольшой квартире они так и не обновили мебель, оставив всё таким же как и год назад. По вечерам Дазай сидел в кресле с книгой, а Рюноске располагался на кровати обложив себя подушками, чем часто напоминал Дазаю домашнего кота. В домашней одежде и с чуть растрепанными волосами он терял весь свой угрожающий облик, что не один человек не узнал бы в нем опасного эспера.        На пороге квартиры Акутагаву снова одолел приступ кашля, который он по привычке сдерживал, и стоило тому переступить порог квартиры, как он тут же скрылся за дверями ванной комнаты. Осаму посмотрел на закрывшуюся за учеником дверь и нащупал в кармане пачку ампул и шприцы.        Наконец справившись с кашлем и придя в себя, Рюноске умылся холодной водой, боясь взглянуть на себя в зеркало. Синяки под глазами стали темнее, а без того белая кожа, стала почти прозрачной. Во всем теле ощущалась слабость и каждый день превращался в бой с собственным организмом.       – Дазай-сан… - выйдя из ванной Рюноске застал наставника на кухне, крутящего в руках прозрачную ампулу. - Если вы всё же решили меня убить, то я не буду против. Я снова вас подвел.        – Хах. - Дазай усмехнулся словам ученика и перевёл на него взгляд. - Если бы ты раньше начал лечение, то может сейчас не было таких последствий.        Рюноске не знал, что ответить на слова наставника, понимая, что он прав. Сестра не раз настаивала на обращении к врачу, но тот всецело отдавался работе и тому, чтобы угодить наставнику, даже когда он ушёл.        – Уже не важно. Никто не может изменить прошлое. - Дазай продолжал смотреть на ученика, склонившего голову, понимая что, тот сейчас заниматся самокопанием и самобичеванием, как будто боли разрывающихся от болезни лёгких ему мало. - Иди сюда.        Акутагава смиренно подошёл к поднявшемуся наставнику, чувствуя как горлу подкатывает комок. Наконец добившись расположения Дазая, он потерял собственную жизнь. Всё что ему хотелось, это находится рядом с учителем, слышать его голос, чувствовать прикосновения рук к его в конец исхудавшему телу с острыми выпирающими ключицами. Но с тех пор, как Йосано диагностировала ему смертельный диагноз, Дазай перестал к нему подходить, не говоря уже о чём-то большем. Лишь когда, тот совсем обессилев падал на кровать, наставник укрывал его пледом и ложился рядом согревая своим теплом.       – Почему мне постоянно приходится заставлять тебя смотреть мне в глаза? - Осаму приподнял голову Рюноске заглядывая в глаза полные отчаяния. - Я буду рядом.        От этих слов из глаз Акутагавы потекли слезы, скопившиеся боль, разочарование и обида выплеснулись наружу. Сколько бы он ни пытался скрыть от наставника свои эмоции, тот всё равно всё видел. Он никогда не сдавался, никому не говорил о своих переживаниях. Он должен был быть лучше и сильнее остальных.       – Спасибо. - Рюноске потянулся рукой к лицу, чтобы вытереть непрошенные слезы, но Дазай остановил его и, сам нежно прикасаясь к щеке, вытер маленькие прозрачные капли.        – Давай попробуем сделать твою жизнь чуточку легче? - Дазай помог ученику снять пальто и положил его на свободный стул. - Садись и закатай рукав.        Акутагава послушно сел на стул и закатал рукав рубашки выше локтя, пока наставник доставал жгут, вскрывал ампулу и аккуратно набирал из неё прозрачную жидкость в маленький шприц. Его не интересовало, что именно это за лекарство или какое-то обезболивающее, да хоть действительно яд, лишь бы боль утихла хотя бы на мгновение.       – Чему ты улыбаешься? - спросил Осаму, заметив задумчивую улыбку своего подопечного.        – Я подумал о том, что действительно не отказался бы от того, чтобы в этом шприце был какой-нибудь яд. - Рюноске посмотрел в  глаза наставнику, желая увидеть его реакцию на эти слова.        – Тебе настолько больно? - Дазай отвёл взгляд и стал перетягивать руку жгутом на предплечье.        – Это похоже на то, как если бы у меня вместо крови по лёгким циркулировала раскаленная магма. Это не считая кашля, при котором у меня сводит все внутренности.        – Почему ты раньше не говорил об этом? - Осаму протёр спиртом руку на сгибе локтя, высматривая тонкие синие вены.        – Я… Потому что я не могу подвести вас, Дазай-сан - Рюноске смотрел как Дазай вводит тонкую иглу под кожу, протыкает вену и вводит неизвестную жидкость.        – Рюноске… - Осаму тяжело вздохнул и выкинул шприц с пустой ампулой в мусорку. - Теперь тебе стоит прилечь.        Дазай поднял ученика на руки, позволив тому обвить руками шею и уткнуться лицом в шею, обжигая её своим хриплым дыханием. В мягком полумраке спальни, всё осталось так же как год назад, когда раненый Рюноске долгие недели шёл на поправку. Усадив парня на кровать, он помог ему расстегнуть и снять одежду, после чего укрыл тёплым одеялом.        – Дазай-сан, - Рюноске взял наставника за руку и потянул на себя. - Вы обещали остаться.        Год назад Дазай испугался, что потеряет своего ученика, а теперь этот страх стал реальностью. Уступая просьбе больного он лег рядом, а Рюноске, пользуясь своим положением пристроился рядом, положив голову ему на грудь и закинув ногу. Обезболивающее начало действовать почти сразу, усмиряя горящие лёгкие и давая наконец сделать глубокий вдох. Впервые за последние месяцы он не чувствовал жгучей боли. Согревшись под одеялом и от горячего тела наставника, он наслаждался его мягкими прикосновениями к волосам и коже головы.        Положив руку на грудь наставника, Рюноске повернул голову к наставнику, меняя положение тела так, что теперь фактически лежал на нём. Дазай лежал с закрытыми глазами, думая о чем-то своём. Его грудь мерно вздымалась при каждом вдохе, а руки мягко гладили ученика по спине. Акутагава в очередной раз разглядывал чёткие черты лица наставника, смягчающиеся, когда тот был расслаблен.        Акутагава не позволял себе проявлять инициативу в их отношениях, желая всегда угодить своему учителю. Но теперь ему осталось жить не так уж и долго. Если не сегодня, то уже может быть завтра его лёгкие сделают последний судорожный вдох и сократятся в агонии, перекрывая доступ кислорода в кровь. Стараясь всегда быть сильным и никогда не жаловаться, в итоге его победила болезнь и сейчас он просто хотел быть рядом с тем, кто ему дорог.        – Я люблю тебя - Рюноске подтянулся и поцеловал наставника в уголок губ, заставляя того улыбнуться.        – Смотрю, тебе стало лучше - Дазай открыл глаза, встречаясь взглядом с учеником, который смущённо улыбался ему.        – Могу я..? - Акутагава, истосковавшись по ласкам, вновь потянулся к губам наставника на что тот улыбнулся и, обняв ученика, прижал к себе.        Рюноске аккуратно поцеловал Дазая в чуть обветренные губы, выдыхая горячий воздух. Под действием обезболивающих его дыхание выровнялось, оставляя лишь чуть слышные хрипы где-то в глубине. Он понимал, что это лишь временно и скоро боль вернется, но сейчас в объятиях наставника было тепло и не страшно.        Приподнявшись на локтях над наставником Рюноске всё заглядывал в глаза, ища поддержки и одобрения. На что Дазай ухмыльнулся и перевернул его на спину, и теперь уже он нависал над учеником. В измученном взгляде не переставали читаться надежда и просьба принять его, а в серых глазах мелькали отраженные от лампы огоньки, словно вспышки молнии в грозовых тучах.        Дазай боялся причинить ему боль и как бы ему не хотелось, уже по привычке появившейся за время их совместного проживания, скорее заполучить тело ученика, он неторопливо поцеловал Рюноске. Нежно и чувственно прикасаясь к губам, проникая внутрь и соприкасаясь языками, Дазай словно заново изучал, а Акутагава заново познавал каково это быть с человеком, которого так долго желал.       Дазай, умостившись между ног подопечного, позволяя тому обхватить себя ими за талию, гладил его рёбра, чуть сжимая их. Оторвавшись от губ, Осаму сместился к шее, проведя по ней полоску лёгких поцелуев и прикусив мочку уха, отчего Рюноске вздрогнул. А потом снова начал спускаться поцелуями вниз к плечам, а потом и ключицам.        Шрам, оставшийся на груди от тигра после неудачного для Акутагавы задания, стал абсолютно белым и все равно выделялся. Дазай провёл языком вдоль шрама, заставляя ученика выдохнуть с легким хрипом и впустить руки ему в волосы. Каждый почти невесомый поцелуй, казался прикосновением раскаленного металла, который вместо боли вызывал миллионы мурашек по всему телу.        Продолжая целовать Рюноске в каждый даже самый маленький шрам, оставшийся на его теле за всю жизнь, Дазай спускался ниже. Под руками он чувствовал сокращение и напряжение мышц ученика, реагирующих на незамысловатые ласки.        Акутагава терялся в ощущениях, прикрыв глаза и глубоко вдыхая воздух. В отличие от привычных для него достаточно грубых и собственнических ласк Дазая, эта нежность и трепетность дезориентировали, а сердце сжималось в желание быть ближе к наставнику.        – Дазай…- Не выдержав сладкой пытки, Рюноске отвлек наставника. - Поцелуй меня.        – Хах.. - Услышав в голосе ученика мольбу, Дазай поднялся и, освободившись от объятий, снял с себя одежду, отбрасывая ее на пол возле кровати. Заметив, как Акутагава неотрывно рассматривает его тело, он остановился перед ним. - Нравится?       – Угхм…- Рюноске кивнул, продолжая рассматривать почти обнаженного наставника. Даже за слоями бинтов не возможно скрыть стройного тела и крепких мышц наставника, освещенного тусклым светом прикроватной лампы.        Ухмыльнувшись, Дазай вернулся на кровать. Оперевшись на одну руку, а второй освобождая ученика от белья, он целовал шею Рюноске поднимаясь от ключиц все выше. Отбросив в сторону лишнее белье, наставник прикусил губу подопечного одновременно обхватив его член и проведя рукой по всей длине, вызывая у того тихий стон.        – Тише… - Прошептал Осаму прямо в губы ученика и провел по ним языком, вовлекая того в поцелуй и снова устраиваясь  у  того между ног. Рюноске обнял учителя за спину и прижимался к нему всем телом, желая быть ближе. Испытывая одновременно непреодолимое желание скорее отдать всего себя наставнику и, чтобы эта близость никогда не заканчивалась.       – Д-Дазай… - Простонал Акутагава, когда тот обхватив одной рукой вместе свой и его член, начал медленно водить рукой по ним, крепко сжимая у основания. Сердце Рюноске с силой разгоняло кровь, заставляя щеки краснеть, а вены пульсировать.         Дазай тяжело дышал, уткнувшись в шею Рюноске и вдыхая аромат его кожи, сдерживая себя, чтобы самому не стонать. Он чувствовал, как ногти ученика царапают кожу на спине под бинтами, как тот прижимается к нему. Целуя и прикусывая кожу на шее, он чувствовал пульсацию артерии в тон биению сердца.       – Дазай-сан…Пожалуйста - Чуть хриплым голосом просил Акутагава, поддаваясь бедрами навстречу движения руки.       – Назови мое имя, Рюноске - Дазай приподнялся, рассматривая напряженное лицо ученика и распахнувшиеся от удивления глаза. - Ну давай. Я жду.       – Прошу, я хочу быть твоим, Осаму - простонал Рюноске и потянулся за поцелуем, стараясь скрыть свое смущение и запуская пальцы в волосы наставника.       Собственное имя из уст ученика, заставляет сердце пропустить удар и снова поддаться желаниям Акутагавы. Дазай никогда не был так нежен и ласков с ним, даже после ранения он брал его грубо и силой, заставляя плакать от боли и удовольствия. И тот снова умоляет его об этом несмотря слабость и лишь временно утихшую боль.        Оторвавшись от сладкого и требовательного поцелуя Рюноске, Дазай дотянулся до ящика тумбы достав смазку, и перекинув ногу ученика через себя, повернул его к себе спиной. Слыша как наставник открывает тюбик и выдавливает его содержимое свои пальцы, Акутагава сжал простыни и уткнулся лицом, чувствуя неприятную боль от проникновения длинных пальцев. Каждое движение внутри вызывало горячие волны, распространяющиеся по мышцам, а горячее чуть сбившиеся дыхание наставника у тонкой шее вызывали мурашки.       Увлекаемый ощущениями от прикосновений и неспешных аккуратных движений, Рюноске тонул в собственных чувствах, а нежные медлительные ласки доводили до исступления. Желая большего и не в силах сдерживать себя, он закинул ногу на наставника и двинулся бедрами ему навстречу.       – Какой требовательный - ухмыльнулся Дазай и, закончив растягивать упругие мышцы, убрал руку, приподняв ногу ученика чуть выше и медленно вошел в него. Погружаясь плавно, без резких толчков, и чувствуя как член обволакивают горячие мышцы, он прижимал Рюноске к себе, целуя в хрупкие плечи.       Мысль о том, что Акутагаве осталось жить считанные дни ужасало и только его сердце, что сейчас колотилось о ребра, и теплота податливого тела успокаивали. Чуть терпкий запах кожи, въедался в память Дазая, вместе с его чувственными стонами. Осаму двигался медленно, наслаждаясь реакцией ученика и тем, как он расслаблял мышцы впуская его.        От долгой, сладкой, почти мучительной пытки Рюноске жалобно стонал, но при попытке протянуть руку к собственному члену, был остановлен наставником.       – Осаму-у… - Умоляя Акутагава двинул бедрами в такт наставнику, заставив того простонать ему на ухо. На что Дазай, перехватив его рукой на животе сильнее прижал к себе, войдя в ученика на всю длину члена и останавливаясь.        – Рюноске… - Дазай прикусил кожу на его плече, оставляя неглубокий след на коже. - Дай мне запомнить тебя.       – Тогда… Я хочу тебя видеть.       Поцеловав ученика в место укуса, Дазай отпустил его и, выйдя из него, перевернул на спину. Ожившей картиной перед ним встало воспоминание, как год назад Рюноске такой же худой и бледный лежат перед ним на этой кровати. Разница в том, что тогда ему удалось выжить, а в глазах был страх и непонимание. Сейчас же Дазай видел желание и доверие.       Переживая за его состояние, он подложил подушку под поясницу ученика, и нежно прикасаясь грубыми ладонями к тонкой коже бедер снова вошел в него, задевая чувствительную точку и вызывая громкий стон. Двигаясь плавно и не спешно, Дазай любовался раскрасневшимся лицом ученика и маленькими капельками слез, капающим с уголков глаз.       От каждого толчка наставника по телу проносился электрический разряд заставляя каждую мышцу сократиться, а от стонов чуть саднило горло. Но Рюноске не мог совладать с эмоциями и чувствами. Будь его воля он отдал бы ему свою душу, только теперь понимая, что никогда не смог бы сбежать от Дазая. Чувствуя как внизу живота сворачивается тугой узел, а сердце с силой ударяется о ребра, Рюноске потянул наставника к себе, заставив того нависнуть над ним.       – Осаму, пожалуйста.. - Выдохнул Акутагава ему в губы и жадно поцеловал, сплетая языки. Повинуясь желанию ученика, Дазай стал двигаться быстрее и грубее входя в тело.        Обхватив свободной рукой член Рюноске и чувствуя его напряжение пульсацию, Дазай медленно провел по всей длине, специально не попадая в свой ритм и еще более изводя ученика. Неудовлетворенный такой выходкой, Акутагава прикусил его губу, вызывая улыбку наставника.        – Хорошо. Как пожелаешь. - Дыхание Дазая было тяжелым и частым, а сил сдерживать себя не оставалось.       Приподнявшись над учеником, он обхватил его бедра и резко вошел, отчего Рюноске стиснул зубы и сжал в руках простыни. От ускоряющегося темпа и грубых толчков по телу проходили волны эйфории, окаменевший член болел от невозможности разрядки. Смотря, как ученик сжимает кулаки и кусает губы, сдерживая стоны, и чувствуя, что скоро сам кончит, Дазай обхватил член ученика, начав двигать рукой в такт своим движениям.       Заполучив желаемое, от низа живота по всему телу прошла горячая волна, в глазах потемнело, мышцы свело и Акутагава кончил в руку наставника. Замечая как тело ученика свело и он выгнул спину на встречу, а по ладони стекает теплая жидкость, Дазай делает еще несколько грубых толчков и с тихим стоном кончает в ученика. Обессилев, Осаму ложится рядом с Рюноске, а тот повернувшись на бок утыкается ему в грудь, стараясь выровнять дыхание.        – Нам нужно в душ. Сможешь подняться? - Спросил Дазай, целуя ученика в макушку, на что, то лишь кивнул головой. - Ясно.       Поднявшись с кровати, Дазай взял на руки Рюноске, который, слабо попытался этому сопротивляться, и отнес его в ванную комнату, поставив на ноги уже только в ванной и давая на себя облокотиться. Настроив подходящую температуру, он помог ему помыться, давая опору дрожащим ногам, а потом завернув в полотенце вернул в постель, укрывая тяжелым одеялом.       Акутагава, чувствуя расслабление и приятную эйфорию, сделал глубокий вдох, смотря вслед уходящему в душ наставнику. За последние пару месяцев. в которые болезнь начала резко прогрессировать, ему наконец удалось свободно дышать, не чувствуя сковывающей боли в груди. Дождавшись, когда Дазай вернется из ванны, и нагло устроившись у него на груди, Рюноске уснул под звук мерно бьющегося сердца наставника.       Утреннее солнце разбудило Акутагаву яркими лучами, согревающими кожу. Проснувшись в одиночестве, он подумал, что Дазай ушел в агентство, не разбудив его, но услышал звук закипающего чайника на кухне. Попытавшись подняться тело свело судорога, а легкие обожгло непереносимой болью. Пытаясь сделать вдох, легкие лишь сильнее сдавливало, а на выдохе из них слышались только громкие хрипы.       – Рюноске? - Дазай заглянул в спальню и заметил как тот судорожно пытается сделать вдох и держит себя за грудь. Понимая, что происходит неизбежное, он сел рядом с Рюноске, обняв его спины, прижимая содрогающееся тело к себе.       От нехватки воздуха легкие горели, а в глазах темнело, мысли Акутагавы лихорадочно метались от ужаса в панике пытаясь заставить нервные окончания сократить мышцы таким образом, чтобы легкие наполнились кислородом. Лишь объятия наставника заставили чуть успокоиться, принимая происходящее. Сильные руки крепко обнимали, а теплые слова усмиряли разбушевавшиеся мысли. Из глаз Рюноске текли слезы, оставляя влажные полосы на бледных чуть впалых щеках, а рот приоткрыт в немой просьбе о помощи       – Я же обещал, что буду рядом. - Дазай удерживал Акутагаву, не давая тому упасть и склонив голову к его плечу, чуть покачиваясь, словно успокаивал маленького ребенка.       Дазай сидел на кровати держа на руках бездыханное тело ученика. Не в силах подняться, он гладил его волосам и смотрел на спокойное лицо, что больше не будет искажаться от мучительной боли. Рюноске всегда напоминал ему фарфоровую куклу, которую мама строго настрого запрещает брать со шкафа, но дети все равно тайком брали ее и гладили по волосам или поправляли платьице, так чтобы не сломать. В отличие от самого Дазая, который желал не только прикоснуться к ней, но и сделать свой собственностью. И теперь ее нет.       В пустой голове стоял белый шум, а перед глазами мелькали образы Акутагавы, что всегда был собран, сосредоточен и исполнителен. Его взгляд стального цвета глаз всегда направленный на наставника одновременно льстил и завораживал. Осознание того, что эти глаза больше никогда не откроются, никогда не проследят за тем, как Дазай всего лишь проходит мимо, обрушилось на него словно многотонная бетонная стена.       Спустя неделю после похорон, организованных Агентством и Мафией, Дазай все еще не приходя в себя шатался по улицам ночного города, предаваясь тягостным размышлениям. Не понимая, за что судьба его постоянно наказывает забирая самых дорогих людей и вновь оставляя в одиночестве.       – Дазай-сан! - звонкий, чуть огрубевший голос отвлек его и, обернувшись, он увидел Ацуши, стоящего на другой стороне улицы. За год проведенный в Портовой Мафии его осанка стала ровнее, движения резче, а взгляд острее.       Не желая общаться с бывшим учеником, Дазай лишь кивнул головой и пошел дальше своей дорогой не обращая внимание на то, как Ацуши догнал его и пошел за ним чуть позади. Он догадывался зачем тот явился и что хотел сказать, но игнорировал его присутствие до тех  пор пока не дошел до ворот городского кладбища.       – Ты меня преследуешь? - хриплым от долгого молчания голосом спросил Дазай.       – Мори-сан приказал мне присмотреть за тобой. - Пытаясь скрыть волнение ответил Накаджима и перегородил ему вход на кладбище. - Он уже мертв. Сколько еще вы будете о нем горевать? Тем более, что я…       – У тебя нет права считать себя лучше, чем он. Твое вечное желание покрасоваться и выделиться раздражает.И неужели ты думал, что я выберу такого как ты? - Перебил парня Дазай и, толкнув его в плечо, прошел на территорию кладбища направляясь к двум надгробиям, расположенным под кроной старого дерева. - Хочешь следить за мной, делай это на расстоянии.       Накаджима остался стоять у ворот, обиженный очередным отказом наставника, но полный решимости так или иначе заполучить его. Он смотрел как Дазай подошел к первому надгробию уже потемневшему от времени и покрывшемуся местами ползучей травой, а затем опустился на землю, облокотившись на новое надгробие, которое, по всей видимости, принадлежало Акутагаве.       Разозлившись на наставника, что тот все еще переживает смотреть своего ученика, Накаджима уже хотел пойти и вытащить его с кладбища, затащив в мафию, когда встретился с его взглядом. В блестящих глазах Дазая больше не было яркого света и тепла, складывалось ощущение, что на Ацуши смотрит мертвец.        – Дазай-сан! - Накаджима заметил, как рука наставника достала из-под плаща револьвер, и бросился к нему, надеясь успеть перехватить руку.        Оглушающий выстрел разнесся по пустующему кладбищу, разбудив спящих на деревьях птиц, что с криком взмывали в ночное небо. Ацуши стоял у могил и смотрел как тонкая струйка крови стекает из виска по лицу наставника, падая на землю.