If you run away

Свободы хотят все. Но так кажется только со стороны. На самом же деле в глубине души свободы не хочет никто. Свобода подобна горному воздуху. Для слабых она непереносима.

      Ночной воздух пробирался в автомобиль через приоткрытое окно. Холодный ветер освежал голову Рюноске, сидящего на пассажирском сиденье и смотрящего вперед на черный асфальт, освещенный желтым светом фонарей. Его мысли занимал тот инцидент с Ацуши, произошедший буквально десять минут назад. Он не мог поверить в то, что Осаму прострелил ногу своему новому ученику, которого всегда считал лучше самого Акутагавы. Сердце каждый раз трепетало, когда он видел перед собой лицо Накаджимы, получившего поражение в этой битве за дорогого человека, который сделал свой выбор.       Акутагава перевёл взгляд с окна на наставника, пока тот сосредоточенно смотрел на дорогу и, казалось, полностью игнорировал парня. Темноволосый вглядывался в профиль анти-эспера, улавливая каждую ранее не замеченную деталь на его лице, он скользил взглядом по длинным ресницам, острым скулам и обветренным губам, которые так нежно прикасались к его коже, вызывая россыпь мурашек.       Всю дорогу они едут молча, что настораживает Рюноске, ибо Дазай не говорит ни слова. Может сожалеет о сделанном с тигром или о том, что так демонстративно увел своего ученика. В своих размышлениях Акутагава не заметил как они уже доехали до дома и выезжают на подземную парковку, где Дазай глушит автомобиль. Юноша уже собирается выходить из машины, но чужая рука останавливает его.       — Ты теперь будешь работать со мной. — коротко говорит Осаму, отпустив руку подопечного.       — Что? — в непонятках спрашивает Акутагава. — Как это?       — Ты не услышал потому, что был с Ацуши. Я договорился продлить договор перемирия между мафией и агентством за счет обмена сотрудниками. – уголок губ Дазая приподнялся в ухмылке – Теперь Ацуши будет под присмотром мафии на протяжении года. Скорее всего, он будет под наставлениями Чуи.       — Хочешь сказать, что я теперь буду работать с тобой вместо тигра... целый год? — в серых глазах Рюноске появился яркий блеск от радости и охватившего волнения, а сердце начало колотиться в бешеном ритме от осознания того факта, что он вновь будет в одной организации с Дазаем Осаму и работать с ним плечом к плечу под его руководством.       — Поверить не могу... — едва слышно проговорил парень, не отрывая взгляд от шатена.       — А ты возьми и поверь. — следует твёрдый ответ, и Дазай выходит из машины. Задержавшись на мгновение, Рюноске следует его примеру, и тоже выходит из авто, идя следом за наставником и обдумывая его слова. Он будет работать целый год вместе с Осаму. Эта мысль почему-то никак не укладывалась в голове, мозг словно не желал воспринимать предоставленную ему информацию и отвергал её, считая происходящее плодом фантазии умирающего человека.       Переступив порог уже ставшей родной квартиры, Акутагава наконец расслабляется и облегченно вздыхает. Этот безумный день закончился. Завтра начнется новый и вместе с новым днём его ждет новая работа.       — Ну и чего ты в проходе стоишь? — голос Дазая вырвал парня из раздумий. — Может зайдешь уже?       Слабо кивнув, Акутагава заходит в дом, снимая темное пальто и следуя в спальню, пока Дазай направился в душ. Насыщенный и довольно рано начавшийся день, окончательно изнурил его схваткой с бешеным тигром и добил новостями от наставника. Не в силах дождался своей очереди в душ, Рюноске переоделся и сразу залез под одеяло, позволяя Морфею забрать его в свои миры. *       Утро для Рюноске начинается не в объятиях Осаму, как он хотел бы, а с сообщения, пришедшего ему на телефон. Найдя в себе силы, чтобы приподняться с на кровати и взять в руки телефон.       «У тебя есть час, чтобы собраться и прийти в агентство. Завтрак на столе, ключи как обычно положи в почтовый ящик» — гласит сообщение от Дазая, после чего Рюноске встаёт с постели. Квартира была уже пустой, в целом, к этому он уже успел привыкнуть, так как Осаму всегда уходил раньше.       Раз уж Дазай сказал, что у него всего лишь час, то нужно собираться. Юноша принял душ, почистил зубы и быстро оделся. Рюноске всего еще каждый раз с восторгом и смятением, обнаруживал на кухне завтрак. Наслаждаясь вкусом легкого омлета, приготовленного наставником, он невольно думал, что при желании Дазай сможет с легкостью отравить его. Впрочем, даже если бы он знал, что еда отравлена, то все равно бы съел ее. Помыв после себя посуду, Рюноске закрывает дом и направляется в сторону нового рабочего места. Было непривычно как-то, что он идёт не в сторону мафии, а в сторону агентства, и его тревожила мысль о том, что он снова будет работать с Дазаем, словно шел не на работу, а на свидание. Смутившись этой мысли, Акутагава встряхнул головой и открыл входную дверь, ведущую к Вооруженному детективному агентству.       Уже поднявшись на нужный этаж, где находился общий кабинет, Рюноске чувствует, как чья-то рука отводит его от двери и его прижимают к стене. Уже приготовившись защищаться, он замечает Дазая в легком полумраке коридора и облегченно вздыхает.       — Ты напугал меня. — говорит он, нахмурившись.       — Я всего лишь хотел пожелать тебе доброго утра, потому что заметил тебя в коридоре. — с наигранной обидой говорит Осаму. — Я хотел тебя позвать, ну, или хотя бы догнать, но ты шёл так быстро, что я не успевал за тобой.       — А ты сам откуда?       — Дела. — беззаботно отвечает наставник, приблизившись к лицу подопечного. — Нужно было отправить посылку одному знакомому Куникиды, пока сам Куникида занят делами.       Рюноске сглатывает, когда губы шатена оказываются около его уха, обжигая горячим дыханием чувствительную кожу и чуть касаясь мочки губами, когда Осаму говорил. Заметив то, как юноша отреагировал, Дазай довольно улыбнулся.       — Ты ключи на месте оставил? — сипло спрашивает он, не отстраняясь от парня.       — Да... — кое как выжал из себя Акутагава, чувствуя, как мурашки бегают по всему телу от голоса наставника. —       У-мни-ца. — по слогам говорит анти-эспер и отстраняется, поцеловав напоследок Рюноске в щёку. — Я сегодня уйду пораньше, ибо нужно успеть подготовить всё.       — К чему? — в недоумении спросил Акутагава.       Дазай лишь игриво подмигнул, открыв дверь и пропустив Акутагаву вперёд, где его тут же начали приветствовать работники агентства. Конечно, ребятам было непривычно, что вместо Ацуши теперь с ними Акутагава, однако, через время они с этим свыкнутся. А пока ему остается ловить на себе оценивающие взгляды коллег. Уже в первой половине дня Рюноске был загружен работой, по самое не хочу. Отчёты, побегушки туда-сюда с четвёртого этажа на первый, или через несколько кварталов и один раз даже в мафию, где ему посчастливилось не попасться Накаджиме на глаза.       Всё то время, пока он работал, Осаму лишь наблюдал за ним со стороны, попивая чай и выслушивая замечание от Куникиды по поводу того, что он мог бы и помочь новому сотруднику, или если не собирается помогать, то пусть пишет отчёты. В ответ на это Дазай лишь отмахивался и отвечал, что Рюноске нужно привыкнуть к новой рабочей нагрузке, а отчёты ему писать просто лень. Но на самом деле, он просто не хотел отрывать взор от печатающего на ноутбуке отчёты Акутагавы, который даже не притронулся к купленному ему самим Дазаем кофе и таяки. Рюноске хмурился, часто что-то бормотал себе под нос при этом быстро печатая документ, чтобы отдать его к концу дня и закрыть первый рабочий день.       — Я ухожу. — говорит Осаму уже ближе к четырём часам дня, подходя к подопечному и обнимая его за плечи со спины. Тёмноволосый не обращал на него внимание, продолжая печатать до тех пор, пока наставник не цепляет пальцами его подбородок и не вынуждает оторваться от компьютера.       — Рюноске, обрати на меня внимание пожалуйста.       — Что?       — Я уже ухожу.       — Ага. Я приду часа через два. — отвечает юноша, желая вернуться к работе, но Дазай не позволяет, вовлекая парня в поцелуй, пока никто не видит. От удивления Акутагава вздыхает, не сразу осознавая происходящее и мгновенно теряясь. Мягкие губы требовательно и напористо касаются его собственных, вынуждая ответить и обратить внимание на что-то важнее работы.       — Жду тебя через два часа у выхода из офиса. — сказал Осаму напоследок. — Тебя ждёт сюрприз.       Рюноске хочет спросить, что именно Осаму задумал, но тот покидает кабинет прежде, чем юноша успевает опомниться. Через пару минут задумчивого созерцания двери, через которую вышел наставник, ему все таки удается взять в руки и продолжить работать. *       Акутагава чуть опаздывает с окончанием работы, но всё же долго ждать Дазая не заставляет. Выйдя из здания агентства, он замечает чёрную машину наставника и садиться на сиденье рядом.       — Куда мы все таки едем?       — Туда, где будет романтичнее всего. — ответил Дазай довольно улыбаясь тому, что он задумал и тому, что ученик не догадывается о том, что его ждет – Парковка на побережье нам подойдет.       Акутагава лишь пожал плечами, не смея спорить или задавать лишние вопросы, желая оставить для себя немного интриги и доверяясь наставнику. На улице уже темнеет и Йокогама зажигает вечерние огни в магазинах, кафе, и просто уличные фонари. Они приехали к парковке у берега моря и Дазай выключил фонари авто и включил свет в самой машине.       — Предлагаю сначала выпить. — Осаму отстаёт бокалы и бутылку вина из бардачка, а за ними и плитку шоколада. — Ты не против?       — Я больше удивлен, чем против. — ответил Рюноске, беря в руки бокалы и продолжая следить за действиями наставника, пока тот открывал вино. — А зачем это все?       — Я не могу поздравить своего милого Рюноске с началом новой работы?       Акутагава почувствовал, как кровь подступила к лицу от слов Осаму. Он никогда не называл его ласковыми именами, никогда беспокоился о нем, да и ничего не делал для него. До тех пор, пока Рюноске чуть не умер от рук Накаджимы.       — Ты какой-то задумчивый сегодня. — шатен разливает вино по бокалам, беря себе один. — Тебя что-то тревожит?       — Нет, что ты. Все нормально. Просто пытаюсь привыкнуть к новой работе. Пусть даже она всего на год.       — Но ведь год пролетит и не заметишь. — чокаясь бокалом о бокал говорит Осаму. — И я уверен, что за этот год ты справишься.       Скрыв за несмелой улыбкой печаль охватившую сердце от слов наставника, Акутагава отпивает вино, чувствуя горьковато-терпкий вкус. Закинув в рот кусочек шоколадной плитки, он делает ещё глоток, ощущая контраст сладкого и горького во рту. Отставив свой бокал, Дазай касается чужой щеки, поглаживая кожу прохладными пальцами и поднимаясь к тёмным волосам подопечного.       — Ты всегда так усердно работаешь. — заправив прядь волос Акутагаве за ухо, сказал Дазай. — Даже сегодня целый день бегал и писал отчёты. Даже про меня забыл. Мне нравится наблюдать за тем, как ты работаешь. Ты такой серьёзный, когда чем-то занят. Но мне бы не хотелось, чтобы ты про меня забывал.       Дазаевская ладонь ложится на колено Рюноске, отчего тот чуть вздрогнул. Медленно и уверенно поглаживая парня вдоволь бедра, Осаму медленно пьет вино и смотрит в окно на бушующее в темноте море. В приоткрытое окно врвается легкий бриз, наполненный аромат холодного соленого моря. Его пальцы время от времени, будто ненароком касаются пряжки ремня на брюках Рюноске, заставляя того томно вздыхать от осознания всей ситуации. Движения Осаму становятся всё смелее и настойчивее, отчего у юноши перехватило дыхание, однако в один момент рука покидает его, и он поворачивает голову в сторону наставника.       — Чуть не забыл. — убрав бокалы и вино обратно в бардачок, шатен достал оттуда небольшую красную коробочку. — Мой тебе подарок.       — Дазай-сан, это не обязательно было.       — Даже не посмотришь? — настойчиво спросил Осаму, протягивая коробку юноше.       Акутагава повиновался и взял подарок, хотя сам считал, что не заслуживает такого от наставника, какими бы ни были их отношения. Он всегда думал и будет думать о том, что нужно быть лучше, чем он есть, дабы добиться благосклонности от Дазая. Открыв крышку коробки, он видит браслет из серебра, лежащий на мягкой силиконовой подушечке.       — Тебе нравится? — интересуется Осаму, следя за реакцией подопечного.       — Он... очень красивый. — вытащив браслет из коробки, Акутагава на слабом свете лампы авто увидел гравировку на внешней стороне украшения, написанную на английском языке:       «If you run away...»       — Я рад, что тебе понравилось и я не хочу чтобы ты его снимал. — Осаму застегнул браслет на запястье Рюноске и приблизился к его губам. — Могу я получить от тебя благодарность?       Кивнув, Рюноске сам подаётся вперёд, встречаясь с губами наставника и позволяя ему себя целовать, только сейчас окончательно осознавая, что ему никогда не удастся сбежать от Дазая. Так или иначе, он будет преследовать его во снах, в словах, эхом отдающимися в голове, в воспоминаниях, в реальности. Отдаваясь и подставляя себя под руки наставника, Акутагава в очередной раз признает свое поражение перед ним, чувствуя прикосновения холодного металла к коже на запястье.       Увлекаясь всё более, Осаму углубляет поцелуй, цепляя своим языком язык партнёра, вызвав у того протяжный стон. Ему нравилась чувствительность и такая реакция, это начинало постепенно сносить крышу всё больше и больше. Акутагава задрожал всем телом, когда Дазай перекинул через него ногу, усаживаясь на его колени и вжимая его в кресло своим весом. Длинные пальцы путаются в тёмных волосах, а вторая рука чуть надавливает на бледную шею, перекрывая доступ к кислороду. Дышать становиться всё тяжелее и Осаму ощущает, как собственная эрекция уже до боли даёт о себе знать, да и Рюноске уже был возбуждён. Опустив руку с шеи к чужому паху, он проводит ладонью по образовавшейся выпуклости, следя за каждым вздохом Акутагавы в этот момент.       — Возбудился от одного поцелуя? — издевательски спрашивает он. — А я ведь даже еще не начал.       Рюноске лишь тяжело дышит и чуть раздвигает ноги, когда рука Дазая становится настойчивее в своих действиях. Шатен принимает это на свой счёт и располагается так, чтобы коленом упираться о сиденье, а второй ногой хоть как-то держать равновесие, пока он снимает рубашку с юноши и покрывает поцелуями каждый сантиметр его нежной светлой кожи, иногда оставляя укусы на ключицах и плечах.       — Переместимся на заднее сиденье? — спросил Осаму, отстраняясь. — Там будет удобнее.       —Прямо в машине? — удивлённо спросил Акутагава, найдя в себе силы говорить. Хоть он и выпил один бокал, но голова немного кружилась и тело расслабилось.       Дазай только кивает и поднимается, выходя из машины. Рюноске ничего не остается, кроме как последовать за наставником, оказываясь под весом его тела сразу, как только он залезает на заднее сиденье. Лёжа на спине, он наблюдает за тем, как шатен захлопывает за собой дверь, снимает с себя рубашку и отбрасывает её на переднее сиденье, а после вновь целует его, поглаживая худое тело и выпирающие ребра, упираясь в пах юноши.       Теперь Акутагава не пытается сдержать стоны, как бы сильно это не смущало, он поддается каждому желанию наставника, зная, что таким образом тот получит желанное. Он неуверенно гладит его по перебинтованной спине, плечам и груди, ощущая, как поднимается его грудь при каждом вздохе и стучит сердце.       — Ласкай меня... — хрипло просит Осаму, опускаясь к шее подопечного и оставляя после себя болезненный укус.       — Что?..       — Трогай меня. — детектив направляет руку подчинённого вниз, к своему паху. — У тебя такие тонкие пальчики и мягкие ладони.       Парень вновь подчиняется, обхватывая рукой уже твёрдый член наставника, и медленно двигая ладонью по всей длине от головки до основания, вслушиваясь в тяжёлое дыхание Осаму. Дазай не прекращал кусать Рюноске, оставляя заметные синяки, а иногда и тонкие струйки крови на месте укуса, вызывая тихие всхлипы у своего подчиненного.       — Хороший мальчик. — молодой человек отстранился, убирая руку от своего полового органа и стягивая брюки с Рюноске. Он складывает его ноги вместе и закидывает ступни себе на плечи, а его член проскальзывает меж бёдер парня, вызывая у того очередной стон.       — Я давно хотел так сделать. — ухмыляясь уточняет Дазай, не спеша двигаясь и целуя икры юноши. Его глаза были прикрыты и лицо выражало удовлетворение, отчего он чуть приоткрыл рот, тяжело дыша и не отрывая губ от ног Рюноске.       Акутагава чувствует, как орган Осаму задевает его собственный и от этого его разум окутывается туманом, оставляя на поверхности только мысли о наставнике и о том, что их могут заметить. Однако, последняя мысль почему-то не заставляла боятся, а наоборот, возбуждала ещё больше и адреналин разгонял кровь по всему телу. Стоны становятся громче и протяжнее, тем самым прося наставника не останавливаться и даже желая большего. Но Дазай опускает ноги парня и вновь тянется его целовать. Сердце Акутагавы стучит с такой скоростью, будто в любой момент может выпрыгнуть.       Отстранившись полностью, Осаму вновь тянется через передние сиденья, доставая из бардачка взятый из дома лубрикант. Нанеся прозрачную субстанцию на пальцы, он вводит сразу два в Рюноске, заставляя того прогнуться в спине и вскрикнуть от боли. Акутагава вцепился ногтями в сиденье, рискуя порвать его, пока Дазай растягивал тугие стенки и добавлял третий палец. Убрав руку он подготавливает свой член и приподнимает Рюноске за таз на нужную ему высоту, после чего резко входит в него во всю длину. Обхватив ногами талию шатена, Акутагава тяжело дышит, свыкаясь с внезапной болью и сжимая сиденье сильнее.       — Запомни, Рюноске. — говорит Дазай, осторожно выходя из него, и резко входя при следующих словах: — Ты принадлежишь мне. Никто не имеет права сближаться с тобой так, как я, понятно?       — Д... да... — еле выдавливает из себя Акутагава, сдерживая всхлипы.       Осаму начинает двигаться, вызывая у Рюноске с каждым новым толчком такое ощущение, что его тело в любой момент может разорваться на части. Юноша кусает собственные губы, стараясь хоть как-то сделать стоны потише, поскольку одно окно в автомобиле открыто и их могут услышать, однако выходит плохо, весь воздух из его легких выбивают грубые толчки и он даже не успевает набрать кислород, как его снова и снова выбивают.       Дазай берёт парня за запястья, поднимая его руки над головой, прижимая к холодному оконному стеклу, и наклоняется к его лицу, целуя его в щёку и собирая губами солёные слёзы.       — Не нужно кусать свои губки, кусай мои. — порывисто шепчет он, подставляя свои губы, которые Рюноске без лишних слов целует и сжимает зубами, когда Осаму двигается в нём, заставляя чувствовать внизу живота тугой узел, который стягивал практически до боли. Ему хотелось прикоснуться к собственному члену, но руки были подняты над его головой.       Будто прочитав мысли Акутагавы, Дазай свободной рукой берет его орган и начинает медленно двигать ладонью, крепко сжимая у основания и чуть поглаживая головку, не переставая при этом двигаться и задевать чувствительную точку юноши, отчего тот полностью потерял связь с миром, отдаваясь ярким ощущениям. В машине становится душно и если бы не единственное приоткрытое окно, они бы уже задохнулись от духоты, а окна запотели от их разгоряченных тел..       — Предлагаю сменить позу. — Осаму отрывает руку от члена юноши, когда тот готов был кончить, и приподнимается, помогая Акутагаве встать.       Не сразу опомнившись, парень принимает сидячее положение и дальше действует так, как направляют его руки наставника: становится на колени, держась руками за поручень над дверью машины и раздвигает ноги так, чтобы шатен мог устроиться удобнее. Дазай притягивает его за талию поближе и кусает за спину, заставляя юношу вскрикнуть от боли, после чего вновь входит в него, заполняя без остатка. Он сжимает руками его бёдра и таз, оставляя на них синяки, а толчки становятся всё резче, словно Дазаю мало того, что есть.       Тяжело дыша, Осаму прокусывает мочку чужого уха, нашептывая юноше всякий неуместный бред, лишь бы не начать самому постанывать от удовольствия. Боковым зрением шатен замечает на тротуаре силуэт, стоящий прямо напротив их машины и, по всей видимости, этот силуэт пытался разглядеть молодых людей и их действия. Приглядевшись и узнав в силуэте Накаджиму, Осаму усмехнулся и повернул лицо Рюноске к себе, впиваясь в его губы, словно пробуя запретный плод.       — Хочешь новость, милый? — спрашивает Дазай, оторвавшись от сладких губ. — У нас есть зритель.       Рюноске с удивлением посмотрел на наставника и повернул голову в ту сторону, куда кивнул Дазай. Заметив Ацуши примерно в двадцати метрах от их авто, он сначала почувствовал испуг, но после его губы дрогнули в улыбке и он сам двинулся бёдрами чуть назад, принимая член учителя глубже и умоляя его не останавливаться. Мысль о том, что он получил то, чего не получил этот мальчишка возбуждала до мозга костей. Вздыхая при каждом новом толчке он понимал, что Дазай с ним заслуженно, что он заслужил этот выбор наставника, эту ночь в машине, этот посторонний взгляд от тигра, наполненный завистью и гневом от недоставшегося ему удовольствия.       — А тебе видимо нравится, что он за нами смотрит, да? — посмеиваясь спрашивает Дазай и ускоряет темп. — Так ты у меня грязный мальчишка, а на вид такой скромный.       Акутагава не мог ответить, даже если бы захотел, воздуха и сил что-либо сказать просто не хватало, он смог лишь простонать от получаемого наслаждения, от того как Дазай двигается внутри него, чувствуя кайф и сладкую боль одновременно. Ему нужна была разрядка, но Осаму не позволял прикоснуться к своему члену, каждый раз убирая руку парня назад, если он намеревался прикоснуться к себе. Он сам обхватил его орган и плавно двигаясь внутри Рюноске синхронно с рукой, кончил прямо в юношу, а тот излился себе на живот.       Тяжело дыша, Акутагава понимает, что его ноги ослабли и он едва держится на коленях, которые уже болят.       — Мы не закончили. — Осаму помог юноше повернуться к нему всем телом и впился в его губы, не позволяя сделать глоток воздуха. Рюноске подчинился, когда Дазай вновь уложил его на спину и готов был вновь принять его, но вместо горячего органа он ощутил в себе длинные пальцы, которые двигались туда-сюда, погружаясь до упора. До него не сразу дошло, что происходит, поэтому сквозь стоны спросил:       — Что..хм.. ты делаешь? - задыхаясь проговорил Рюноске.       — Играюсь. — отвечает Дазай, проходясь языком по члену парня. — Этот вечер твой, получай удовольствие.       Прикусив запястье, Акутагава теперь уже всхлипывал от кайфа, который Осаму доставлял ему пальцами и ртом. Он прогибался в спине, когда Дазай принимал его орган полностью, сжимая челюсти, расслабляя горло и водя языком по напряженным мышцам члена. После грубых толчков такая нежность казалась ему ярким контрастом и вызывала дрожь, а новые ощущения доводили до слёз. Запустив пальцы в волосы наставника, Рюноске царапал кожу чужой головы, не переставая с шумом вдыхать воздух и двигаясь бедрами в такт с движениями учителя. Ноги его лежали на плечах у молодого человека и ступни упирались в чужую спину.       Дазай расслабляет челюсти и член выскальзывает из его рта, после чего он принимается ласкать его рукой, следя за реакцией подопечного, пока тот с закрытыми глазами стонет и не знает, куда себя деть. Юноша содрогается когда кончает и Дазай теперь уже полностью удовлетворенный выполненным планом от него отстраняется, позволяя ему отдышаться. Он продолжает нависать над парнем, убирая прилипшие тёмные волосы с его лба и рассматривая раскрасневшееся лицо, часто вздымающуюся грудь, украшенную россыпью разноцветных синяков и укусов.       — Теперь ты точно он меня не убежишь. — говорит он, поцеловав парня в щёку и поднимаясь за своей одеждой. — Лежи-лежи, милый. — он укладывает Акутагаву обратно, когда тот тоже хочет встать. Найдя своё пальто, Осаму укрывает им обнажённого Акутагаву, а сам одевается и выходит из машины, аккуратно закрывая дверь. Остановившись у двери с водительской стороны, Дазай глубоко вдыхает свежий воздух и всматривается в сторону морского горизонта, освещенного лунным светом, когда услышал приближающиеся шаги.       – Ты еще здесь? – не оборачиваясь спросил он у подошедшего Ацуши.       – Почему? – стараясь скрыть надрыв в голосе и вытирая катившиеся по щекам слезы, спросил Накаджима.       – Иди домой Ацуши. – Дазай не счел нужным отвечать на его вопрос, тем более, что больше не является его наставником.       Сев за руль и закрыв дверь, он завел автомобиль, включил слепящие фары и выехал с парковки, оставляя Накаджиму смотреть ему в след.       — Дазай-сан... — тихо зовёт Рюноске, когда Дазай выехал на дорогу.       — Слушаю.       — Я люблю тебя.       — Я знаю.