Love

Сынмин спешит домой для того чтобы скорее увидеть своего любимого мужа. По пути он заскакивает в магазин, чтобы купить Хёнджину его любимое мороженое. Ему так не терпится его увидеть, что ожидание лифта кажется вечным. И когда он все же попадёт в квартиру то первым делом, разумеется, идёт искать омегу. Тот нашёлся в спальне лежащим на кровати. — Привет, солнце, ты как? — Наша малышка пиналась весь день и не давала мне покоя. По-моему ей надоело там сидеть. — Ещё бы. Почти девять месяцев в замкнутом пространстве. — Эй, ты должен был меня пожалеть, предатель! — Прости. Сынмин быстро переодевается в домашнюю одежду и кладёт руку омеге на живот. Практически сразу он чувствует, как их дочка пинается. — Ким Сынмин! Она только недавно успокоилась и вот опять! — Не ругайся. Пойдём, я купил твоё любимое мороженое. — Принесёшь сюда? У меня спина болит, наша малышка такая тяжелая ты не представляешь. — Сделаю все, что попросишь. — Можно тогда ещё чай? — Тебе можно все. Пока Хёнджин с удовольствием ест мороженое Сынмин лежит рядом и гладит его живот. Их дочь действительно слишком активная и альфе остаётся лишь догадываться о том, как сильно это выматывает. Он знает, что Хёнджин иногда из-за этого не высыпается, но тот никогда на это не жаловался. Хёми была желанным и запланированным ребенком, и они знали, на что шли. — Сынмин. — А? — Пообещай, что не будешь злиться. — Почему я должен? — Ну пообещай. — Конечно я не буду злиться. Говори, давай. — А если я вдруг умру, ты ведь не будешь винить в этом ребёнка? Сынмин ожидавший совсем не этого в прямом смысле подавился воздухом. Иногда вопросы Хёнджина его просто убивали. Он понимал, что тот наверняка сильно волнуется, потому что родить ребёнка это целый подвиг, но он и подумать не мог, что тот в своих мыслях дошёл до варианта с таким исходом. — Хёнджин ты дурак? Ты с какого перепуга умирать собрался? — Всякое может произойти. — Прекращай, давай. — Не будешь ведь? — Хёнджин, если бы в теории такое произошло, то, как бы я мог ненавидеть единственное, что у меня от тебя осталось бы? Сынмин произносит это и чувствует, как в горле образуется неприятный комок. В последние месяцы ему начало казаться, что он заразился эмоциональностью омеги. Именно поэтому он сейчас лежал и глотал слёзы. Не надо было ему представлять вероятность такого исхода. — Сынмин, ты плачешь что ли? Сынмин ты чего? Я же просто так спросил. Фильм просто сегодня увидел и интересно стало. Сынмин зажмуривается, потому что перед омегой ему стыдно. Хёнджин наклоняется и целует его в висок, потом в нос, а затем сцеловывает слёзы. Не так Сынмин представлял себе вечер. — Господи, Минни, ну прости. Не собираюсь я умирать, честно. Не плачь, пожалуйста, а то я тоже заплачу, а мне нельзя волноваться. От успокаивающих слов омеги Сынмин начинает плакать лишь сильнее. Все те переживания, что он держал в себе на протяжении беременности мужа, теперь выплескивались через слёзы. Вот только он моментально успокоился, когда Хёнджин охнул, схватившись за живот. — Хёнджин, что… — Тихо-тихо, все нормально. Хёми опять буянит. — Вы вдвоём меня убьете. Сынмин откидывается на подушки, устало прикрывая глаза. Хёнджин извиняясь, целует его в щёку.

***

Ничего не подозревающий Сынмин выходит из здания и сразу же натыкается на Минхо. Встретиться они не договаривались, а поэтому в голову автоматически начинают лезть самые страшные мысли. — Что-то с Хёнджином? — Я тоже очень рад тебя видеть. И почему сразу Хёнджин? Я может по тебе соскучился и решил пообщаться. — Я так и вижу в твоих глазах желание поговорить. Признавайся, что произошло? — Ничего особенного. Поехали. — Куда? — Узнаешь. И ключи мне дай, я сам поведу. Сынмин закатывает глаза, но ключи отдаёт. Спорить с Минхо у него нет не сил ни желания. Старший молчит, словно партизан и не говорит, куда они направляются. И если первое время Сынмин не понимал, куда его везёт Минхо, то спустя некоторое время он стал узнавать местность. — Погоди, мы куда? — А я что не сказал? Хёнджин родил. — Что? Ты почему молчал? Почему Хёнджин не позвонил? Что-то произошло да? — Вот поэтому и не сказал. Ты слишком паникуешь. — Ну может быть, потому что мой муж родил, а я ничего не знаю? — Сынмин не выдерживает и повышает голос. — А ну не кричи на меня. Сынмин отворачивается от Минхо и утыкается лбом в окно. Эти омеги когда-нибудь его доведут.

***

Сынмин заходит в палату и видит настолько измученного Хёнджина, что от этого становится страшно. Хёнджин ему слабо улыбается и Сынмин спешит подойти. Он садится рядом с мужем и берет омегу за руку. — Дурак, почему не сказал? — Чтобы ты не волновался. Сынмину хочется Хёнджина отчитать, сказать, что это несправедливо, и он не должен был проходить через это один. Но голос омеги настолько слабый, что Сынмин решает отложить нравоучения на потом. Он убирает влажные волосы Хёнджина за ухо и спрашивает: — Ты как? — Устал сильно. И болит всё. — Ты у меня такой молодец. Я так сильно горжусь тобой. Я даже не представляю, каково тебе было. — Все в порядке, но рожать я точно больше не буду. — Как скажешь, милый. Это только тебе решать. Сынмин хочет спросить, где их дочь, но слова так и замирают на языке. В его голове не укладывается тот факт, что она вроде как теперь отдельный человек. Ему очень непривычно видеть Хёнджина без живота. Мозг просто не справляется с этой информацией и немного зависает. В палату заходит медсестра с ребёнком на руках и Хёнджин сразу оживляется. — Вы отец? Хотите подержать? Сынмин кивает на автомате и вот уже в его руках оказывается ребёнок. Ему объясняют, как правильно его держать, а Сынмин пребывая в состоянии полнейшего ужаса, успевает только кивать. Медсестра что-то говорит Хенджину, но альфа её не слушает. Он смотрит на дочь в своих руках и поражается тому насколько она крохотная. Сынмин любуется дочкой ещё несколько минут, а потом переключает внимание на мужа. — Хочешь тоже подержать? — У меня нет сил. Сынмину такой ответ совершенно не нравится. Он понимает, что родить ребёнка это не в магазин сходить, но он не думал, что все будет так. Альфа двигается ещё ближе к Хёнджину и садится так, чтобы ребёнок был рядом с ним. Хёнджин с такой любовью смотрит на их дочь, что Сынмину становится плохо. Вот прямо на полном серьезе. — Господи как я вас люблю. Хёнджин обращает свой взгляд на Сынмина и тот собирается поцеловать его, но в палату без всякого стука заходит Минхо. Сынмину хочется его придушить. — Надеюсь, вы намиловались. Сынмин, дай-ка мне её. Минхо забирает ребёнка у Сынмина и отходит к окну. Альфа видит, как тот сюсюкается с их дочкой и спешит отвести взгляд. Он возвращает все своё внимание Хёнджину и снова берет его за руку. — Я могу что-то для тебя сделать? — Хочу домой. — Если было бы можно, то я бы тебя забрал. — Я знаю. — Тебе нужно отдохнуть. Я обязательно приду завтра, хорошо? А сейчас постарайся уснуть, ладно? — Посидишь со мной, пока не усну? — Конечно, милый.

***

Хёнджина выписывают уже на третий день. Объясняют они это тем, что тот быстро идёт на поправку. Сынмин смотрящий на Хёнджина, который еле стоит на ногах так не считает. От спора с врачами его останавливает только то, что дома он сможет приглядывать и заботиться о муже целый день. Да и сам Хёнджин хочет домой. К тому же врач говорит, что свободных мест и так нет и пора их освобождать. — Ой, ребята, давайте посидим. Что-то у меня голова кружится. До парковки остаётся не так много, но Сынмин все равно выполняет просьбу мужа. Они садятся на лавочку, которых на территории больницы к счастью полно. Минхо смотрит на Хёнджина обеспокоенно и Сынмин конечно его понять может, но есть в его взгляде что-то такое. Что-то, чего альфа будто бы не знает. — Давай я тебя донесу до машины? — С ума сошёл? Ты хоть представляешь, сколько я сейчас вешу? — Не говори глупостей. Сынмин все равно берет Хёнджина на руки и доносит до машины. Тот очень смущается и прячет своё лицо в шею альфы. До дома они добираются без приключений. Сынмин решает не рисковать здоровьем омеги и доносит на руках до самой спальни. Хёнджин все время повторяет, что это лишнее, но Сынмин его не слушает. — Я останусь у вас до вечера, присмотрю за малышкой. А ты иди к Хёнджину. Ты ему нужен. — Я чего-то не знаю? — Ты должен говорить об этом с Хенджином, а не со мной. Только не дави на него хорошо? — Разве я когда то это делал? Когда Сынмин заходит в их спальню, то Хёнджин уже лежит на кровати в домашней одежде. Вид у него все такой же усталый и альфа решает отложить разговор на потом, но Хёнджин начинает его сам. — У меня было кровотечение. — Что? И они все равно тебя выписали? — Все нормально, его быстро остановили, так что я потерял не так много крови. — Хёнджин, это не нормально. Не говори так. Я не буду сейчас выяснять, почему ты мне не сказал, но мы потом к этому вернемся. Понял? — Да. — Хорошо. Тебе нужно что-то съесть. Что для тебя приготовить? — Не знаю. Ничего не хочется. — Давай кашу сварю? Поешь с бананами, ты ведь любишь. — Только немного. В итоге Хёнджин не дожидается обеда и засыпает. Сынмин не решается его будить, а потому каша остаётся остывать на кухне. В голову лезут ужасные мысли о том, что Хёнджин мог умереть. И, наверное, мозг Сынмина мог бы придумать ещё кучу страшных вещей, если бы не Минхо. — Пойдем, научу, как готовить смесь и как кормить.

***

Через несколько дней Хёнджину определенно становится лучше. У Сынмина от этого осознания словно камень с души упал. Хотя он все ещё был зол на врачей, которые так халатно относились к своим пациентам. Но обо всем этом он забывал, когда смотрел на свою семью. Хёнджин только что уложил их дочку спать и прилёг отдохнуть на диван. Силы ещё не восстановились полностью, и он уставал достаточно быстро. Сынмин помогал ему во всем и даже взял для этого отпуск. Как раз сейчас он закончил готовить ужин и разливал суп по тарелкам. Он несколько раз позвал Хенджина, но тот не откликался, и ему пришлось идти за омегой. — Родной, вставай, пойдём ужинать. — Мне лень. — Давай-давай, тебе нужно силы восстанавливать. Хёнджин даже не предпринимает никаких попыток встать и тогда Сынмин попросту берет его на руки. Омега вскрикивает и крепко хватается за сильные руки мужа. — Ты что творишь? — Хочу тебя покормить. А если тебе и есть будет лень, значит, буду кормить с ложечки. — Я сам могу. Хёнджин с удовольствием съедает две тарелки супа и салат. Сынмин радуется вернувшемуся аппетиту омеги и с удовольствием кладёт ему добавку. Когда Хёнджин наконец-то наедается, Сынмин моет посуду, и они возвращаются в спальню. Но стоит им только лечь, как просыпается Хёми и начинает плакать. — Лежи, я встану. — Хочу сам. Хёнджин встаёт с кровати и аккуратно берет девочку на руки. Та мгновенно перестаёт плакать и заинтересованно на него смотрит. Сынмин едва сдерживается, чтобы не открыть рот от удивления. — Она так быстро успокоилась. — Ещё бы. Хёнджин целует Хёми в носик и улыбается. Он держит её на руках до тех пор, пока она не засыпает. По совету Минхо он ее не укачивает, чтобы та не привыкала. В кроватку он кладёт ее нехотя. — У тебя есть ощущение будто это все нереально? — Да. Я до сих пор не воспринимаю ее как отдельного человека. Это так странно. — Странно без живота ходить. Я будто без руки или ноги остался. Хёнджин ложится обратно на кровать и двигается к альфе, чтобы заполучить поцелуй. Сынмин с удовольствием зацеловывает омегу до такой степени, что тот начинает жаловаться на то, что у него болят губы. Так они и засыпают, слипшись словно пельмени.