Дом с ласточками

Ветер ли старое имя развеял,

Нет мне дороги в мой брошенный край,

Если увидеть пытаешься издали,

Не разглядишь меня, не разглядишь меня,

Друг мой, прощай!

Я уплываю, и время несет меня с края на край,

С берега к берегу, с отмели к отмели, друг мой, прощай.

Знаю, когда-нибудь с дальнего берега давнего прошлого

Ветер весенний ночной принесёт тебе вздох от меня.

Ты погляди, ты погляди, ты погляди

Не осталось ли что-нибудь после меня?

«Последняя поэма»

      Какаши Хатаке никогда не хотел становиться Хокаге. Долг и обязательства претили его свободолюбивой натуре. Ему бы поспать, почитать, поваляться на диване, предаваясь важным думам мирового масштаба. Это раньше он бежал от своих мыслей и воспоминаний, забывался в службе и каждодневном чувстве опасности. Но сейчас он поговорил с Обито, принял то, что произошло с Рин, посмотрел на прошлое под иным углом и нашёл точку равновесия. Теперь ему стало спокойно и хорошо, и вот пожалуйста, получите, распишитесь — кресло Хокаге со всеми вытекающими. А это и груз ответственности на плечах, когда от тебя всё зависит и даже в выходные тормошат, спрашивая совета; и плотный льняной плащ, в котором жарко и душно; и график работы дохрена через нихрена. Иногда он всерьёз хотел подать самому себе прошение об отставке и удовлетворить его.       Хех, занятная фраза, прямо как из обожаемых романов!       Какаши с тоской глянул в окно, где погожий весенний день катился к полудню (ох, отцвела, наверное, сакура над любимой лавочкой для чтения, их с Рин и Обито лавочкой!), закрепил в папке очередной отчёт и водрузил пухлый том на полку. Стопки бумажек никак не таяли, напротив, они, похоже, размножались. Коноха развивалась, а вместе с ней развивалась и бюрократия, и Какаши порой казалось, что его преемника бесконечные документы похоронят с головой. Шизуне две недели назад оставила пост советника, увязалась за Цунадэ в путешествие, как только та её поманила. С Шизуне работалось оперативнее, порядка было больше. Теперь же должность и.о. советника занимал Шикамару, подсоблял, как мог, спасибо ему, конечно, но чутьё подсказывало Какаши, что его помощник — тот ещё саботажник. И отлынивает от дел только так! И выполняет в два раза меньше, чем должен бы, а свободное время посвящает ничегонеделанию. Но, оттого что Шикамару был гением, как и все Нара, с поличным его пока не поймали.       Какаши вернулся к столу, взял подшивку документов о сегодняшних новостях, которую младший секретарь Сайто занёс час назад. Чисто для галочки просмотреть, что в Конохе случилось за первую половину дня и требуется ли вмешательство Хокаге. Первая же копия газетной статьи заставила Какаши вздохнуть: взрыв бытового газа — это всегда чья-то трагедия. Он и отложил бы вырезку в сторону, но глаз за что-то зацепился. Как и в бою, чутьё сработало раньше разума. Какаши ещё раз внимательно пробежался по строчкам. Взрыв в многоквартирном доме. Рано утром, когда жители ещё спали. Несчастный случай. Задело десять квартир, с первого по третий этажи. Шестеро человек погибли. Десять ранены, один ребёнок в тяжёлом состоянии. Адрес. Имена жертв.       Давно Какаши не встречался со Смертью, но сейчас этот костлявый старик снова встал за плечом и дунул могильным холодом. Повеяло сладковатым амбре, едва уловимым. Многие говорят, что запах смерти — это чушь, но некоторые утверждают, что чувствуют его, хотя и описывают по-разному. Какаши, например, запах смерти знал, как что-то сладкое и сандаловое, оно витало в воздухе, когда хоронили отца, только Какаши не понял тогда, что это, списал на благовония. Флёр этого аромата донёсся, когда на его руках умирала Рин, в окружающем смраде из грязи, дождя и крови сандалом тянуть точно не могло, но Какаши его явственно слышал. И после сталкивался не раз, и боялся этого запаха, хотя суеверным себя не считал. Последние три года выдались относительно спокойными, и вот пожалуйста. Снова.       Он помнил адрес. У этого дома Какаши впервые наблюдал за своей будущей ученицей Сакурой Харуно. Ученицей! Какое громкое слово, уж её он точно ничему не обучил. Понятия не имел, что делать с девочкой, кроме как оберегать и ни в коем случае не пускать на передовую. Тем более когда она стала так походить на Рин. Медицина. Манера одеваться. Голосок, что звенел колокольчиком. И двое пацанов из её команды, вьющихся вокруг, хотя последнее утверждение Какаши преувеличил. Вдвое.       Номер её квартиры среди разрушенных.       И два имени среди погибших. Кизаши Харуно. Мебуки Харуно.       Как же так?       Выжить при нападении Орочимару, при тотальном разрушении Конохи Пейном, чтобы погибнуть так неожиданно и нелепо в мирное время?       Какаши уронил голову на сложенные на столе руки. Никогда маска его не душила, всегда пропускала достаточно кислорода, это дело привычки. Но сейчас он отодвинул её от носа, чтобы вдохнуть поглубже. Чистой воды психосоматика.       Родители Сакуры погибли?       До сих пор в голове не укладывалось.       Он вызвал Югао из АНБУ, чтобы она всё перепроверила. Ходил по кабинету взад и вперёд, ожидая подтверждения, и время даже не тянулось, оно стояло на месте. Наконец не выдержал, сам сорвался в морг. Смотреть там было особо не на что, но Мебуки Харуно он опознал. Кизаши Харуно специалисты идентифицировали по зубной карте и шраму на ноге. Такие подробности давно не заставляли Какаши морщиться.       С четой Харуно он почти не общался. Скорбеть о них было бы притворством. Но вот о Сакуре переживал. Она трудилась в окрестных сёлах Конохи, вакцинировала детей от столбняка. Как же Какаши был рад, что её в то утро не оказалось дома! До эйфории, до лёгкости в голове, до благодарности богам, в которых он не верил. И как страшно теперь смотреть ей в глаза, объяснять, утешать… Утешать? Помилуйте боги, что он мог сказать, какие слова найти?       «Может, и к лучшему, что погибли сразу оба, так тебе не придётся через некоторое время хоронить и второго?»       «Повезло, что не на твоих глазах и не твоими руками?»       «Так ты запомнишь их молодыми и полными сил, а не дряхлыми стариками?»       И ведь нигде не слукавил!       Хорош утешитель, нечего сказать!       «Мол, я через это прошёл, и ты пройдёшь?»       А вот это уже враньё. Боль притупилась, да, но до конца так и не исчезла. И ещё не случалось дня, когда Какаши не вспоминал бы о своих слишком многочисленных утратах.       Возвращаться в кабинет, где на столе лежала злосчастная статья и ожидала какого-то решения, не хотелось. Какаши был готов вершить вопросы войны и мира, принимать ответственность за глобальную смену стратегии, казнить и миловать, но смотреть в несчастные девичьи глаза — увольте! Будто Сакура ушла на миссию, оставив своих родных на него (ведь в обязанности Хокаге вменялось опекать гражданских!), а он не справился.       Но и сидеть в морге не имело никакого смысла.       На подходе к резиденции его отловили представители Инузука с прошением о расширении владений, и Какаши с радостью окунулся в решение их проблем. Соприсутствовал на межевании, покивал, отужинал с Цуме Инузука, дамой весьма неприятной, но сегодня он готов был её терпеть, лишь бы отвлечься от собственных трудностей. Хорошо хоть маска скрывала его кривящееся при остротах Цуме лицо. Какаши даже подхватил разговор о собаках, благо, было ему что сказать, сам являлся тем ещё собачником.       По дороге обратно помог незнакомой старушке донести покупки до дома, причём шёл не спеша, заплетая нога за ногу.       Потом его отловил не особо верящий в свою удачу журналист, и обычно молчаливый Какаши с удовольствием ответил на пару вопросов и даже спросил под конец, не интересует ли акулу пера что-нибудь ещё. Напугав тем самым несчастного до икоты.       До окончания рабочего дня Хокаге оставался час, и на что его потратить, фантазии уже не хватало. В любом случае, решать что-то с Сакурой стало поздно, лучше Какаши займётся этим завтра, на свежую голову.       Он медленно прошёл в кабинет, где на рабочем столе, на самом краю, укоризной лежала открытая папка. Её никто не тронул, как и другие брошенные вещи. Даже шляпа Хокаге осталась лежать на подоконнике.       Зато в кабинете обнаружился Шикамару, укладывающий свитки в специальный держатель.       — Есть срочные дела? — устало спросил Какаши.       — Сегодня — никак нет, — отчитался Шикамару. От него опять несло табаком. Пусть завязывает, иначе глазом моргнуть не успеет, как пристрастится к курению. Раньше за ним такого не водилось. — Завтра в одиннадцать утра у вас пресс-конференция по поводу взрыва в жилом доме. Текст речи на столе, можете ознакомиться.       И поспешил исправиться:       — Не настаиваю, это всего лишь набросок. Если вас не устроит, конечно, можете использовать свой вариант, господин Шестой.       — Спасибо, — прервал Какаши. — Я ознакомлюсь. Ты уже знаешь?..       — Знаю, — очень тихо, но твёрдо сказал Шикамару. — Через сеть Яманака я известил родственников. То есть Сакуру…       Какаши удивлённо вскинул голову. Как так? Уже?       — М-м… И что она?.. То есть нет, понятно, что ничего хорошего… Она уже вернулась? Недалеко ведь была… И где она теперь?       — Я выдвинул ей предложение разместиться в прежней квартире Наруто, — Шикамару отвечал чётко, словно подавал рапорт, но в руках отчаянно вертел свиток, который не успел пристроить. Переживал. Старался скрыть, не показывать. — Для Наруто и Хинаты клан Хьюга приобрёл дом с участком, так что, рискну предположить, служебная квартира ему больше не понадобится. Отойдёт на баланс Конохи, через три десятилетия там смогут и музей разместить.       Какаши нервно усмехнулся. Спасибо Шикамару, пытался разрядить обстановку. Музей в берлоге Наруто — это сильно. Всех его тараканов непременно следует переловить и засушить под стекло. Хотя в последнее время Наруто стал серьёзнее и бардак не разводил, но тараканы всё равно по старой памяти набегали от соседей.       — Кому-то ещё сообщил? — Какаши грузно уселся за стол, глянул в окно. Вечерняя заря плыла над крышами домов. Хороший день сегодня выдался, тихий, тёплый. Только вот унёс столько жизней…       — Кизаши и Мебуки Харуно оба потеряли родителей на войне, воспитывались в приюте, там и познакомились. Я навёл справки, есть дальние родственники за пределами Конохи, сообщу им, конечно.       — А из ребят? Ино Яманака вроде её лучшая подруга…       — Ино, Чоджи и Сай в Стране Клыка, — мигом ответил Шикамару, теребя в руках несчастный свиток. — Обеспечивают безопасность Собранию даймё восточных регионов.       — Н-да, вспомнил, — кивнул Какаши. — Не дёргай Ино, миссия и правда важная. Сакура вроде ещё с Роком Ли общалась? Хотя нет, он на реабилитации в санатории, на последнем задании ему здорово прилетело прямо по старой травме. Сам же выписал им с Гаем путёвки в горы… Госпожа Пятая с Шизуне в круизе по всем игорным заведениям континента. Как сложила с себя полномочия Хокаге, так и фестивалит до сих пор. Даже не знаю, где она сейчас. Хм, отправлю на поиски Паккуна, пусть Пятая позаботится об ученице. Сакуре сейчас нельзя оставаться одной. Хоть кто-то должен поддержать!       — А вы? — вопросительно вскинул голову Шикамару.       — А я… Мы не так близки. И потом, я Хокаге, у меня дела, не могу же их бросить…       О том, что он банально трусит, не сказали ни Какаши, ни Шикамару.       — Тен-Тен, Киба и Шино сейчас тоже на миссиях, — Шикамару наконец отложил свиток, пока окончательно его не раздербанил. Надорвал краешки — так точно. — Но Сакура с ними не общалась близко, просто пересекались в общей компании.       Да что ж такое, все её друзья на заданиях! Хотя оно понятно, окружение Сакуры — такие же шиноби, как и она, а недавно отгремела свадьба Наруто, на время которой им всем выдали увольнительные. Теперь отрабатывают.       — Наруто я ещё не известил… — продолжал между тем Шикамару.       — И не надо! — перебил Какаши, взял в руки шляпу, хотел было нахлобучить, но передумал и швырнул обратно. — У него медовый месяц. И как думаешь, что он сделает после таких новостей?       — Примчится сюда.       — Примчится. Нет, не хочу портить молодым свадебное путешествие. Они заслужили.       — Наруто всё равно узнает по возвращении. Вы полагаете, он нам простит?       — Хм… Обидится, но поймёт, надеюсь. А Сакура? Она уже в Конохе?       — От поста А-Ун не поступало таких донесений.       — Тогда я сам её встречу. И провожу в квартиру Наруто, у неё же сейчас и крыши над головой, получается, нет.       Шикамару хитро прищурился, разве что не спрашивая: «Вы всё-таки решились?» Какаши проигнорировал, скинул тяжёлый, бесполезный, сковывающий движения плащ. Чтобы успеть к воротам, придётся мчать по крышам. Самое то, чтобы проветрить голову перед тяжёлым разговором и почувствовать себя шиноби, а не бюрократом. Быть ниндзя ему подходило куда больше, и с таким боевым настроем он должен суметь найти нужные слова!       Вслух лишь сказал:       — Всё-таки только я знаю, где Наруто хранит ключи, — «под ковриком у двери, догадаться не сложно, но психов грабить джинчурики в Конохе не найдётся». — И… М-м, Шикамару… — неожиданно пришедшая в голову мысль заставила его замереть в ступоре. Сюжет как из бульварного чтива, но он совершенно не этого добивался и никого не хотел сводить! Просто вспомнился ещё один кандидат для моральной поддержки Сакуры.       Тут трагедия произошла, а ему какие-то дурацкие мысли в голову лезут! Почему так?       — Слушаю.       — Посыльный ястреб Саске всё ещё у нас, на соколиной башне?       — Да. Отбирает лучшие куски мяса, будто знает, что он принадлежит Учиха и имеет право.       — Вот и пусть отрабатывает.