Дом с ласточками

Я слышала, бывает любовь на века, Но плата за неё чересчур высока, И каждый, кто рискнёт, платит полную цену. Нежданно-негаданно приходит сама, Пытает, убивает и сводит с ума — Не это ли трагедий финальная сцена? «Любовь на века», Вельвет

      Последние дни июля выдались грозовыми, будто вернулся сезон дождей. Вот и сейчас за окнами громыхало, и ливень шёл стеной, превращая дороги в реки, выбивая брызги из водной глади. Мокрый Наруто влетел на порог, Сакура без лишних слов затолкала его в ванную, кинув напоследок полотенце.       — Мог бы и не приходить в такую погоду, мы бы поняли, — бросил из гостиной Саске-кун. — Хината вон не пришла.       — Нечего ей простужаться, а я обещал! — крикнул Наруто в ответ. — И потом, у меня новости! Ух какие!       — И у нас у всех впервые за долгое время совпал выходной, — подхватила Сакура, — так что и обеду быть, и выпивке за воссоединение седьмой команды!       — Кампай! — раздался восторженный вопль Наруто из ванной.       — Идиот, — припечатал Саске-кун.       Сакура махнула рукой и принялась накрывать низенький стол в гостиной. Помощь Саске-куна свелась к тому, что он ногой пнул несколько подушек, чтобы удобно было сидеть. Сакуре нравилось, как они по минимуму и функционально обустроили всё в новенькой, хоть и тесной квартире. Вишен здесь под окнами не водилось, да и вообще с восьмого этажа новостройки было не разобрать, что растёт внизу, зато наверху гнездились… нет, не ласточки. Стрижи. Носились целыми днями по кругу над двором, тонко свистели, а они с Саске-куном любовались, как стая слаженно и чётко закладывает фигуры высшего пилотажа. Со стрижами никакие москиты и мошки не беспокоили. Сакуру не устраивало только то, что квартира опять не своя, а служебная. Она мечтала взять дом в ипотеку и уж там развернуться и обставить по своему вкусу. Вместе с Саске-куном, конечно, хотя он не особо участвовал в выборе, одобрял каждое её решение, будто ему всё равно, зато потом мог высказать своё недовольство. Хорошо хоть по дому помогал. Жизнь приучила его отвечать за самого себя, а Сакура столкнулась с самостоятельностью впервые. Но быстро смекнула, что теперь никто за них с Саске-куном не уберётся. Не приготовит. Не постирает. Отныне дом и порядок в нём держались только на них.       До сих пор не верилось, что они вместе. Что они женаты.       Как тебе такое, Ино-свинина? Сакура усмехнулась про себя. Детские глупости. Только и осталось подруге делать вид, что от отношений с Саем, то есть со своим Саске-заменителем, она на седьмом небе от счастья, им, кажется, очень нравилось выставлять любезности напоказ, чтобы все завидовали. Было бы чему. Ха!       Их с Саске-куном свадьба состоялась в июне, в самый сезон цветения глицинии, через пару недель после того, как минула положенная поминальная служба на сорок девятый день. Смерть родителей и её свадьба, трагедия и нереальное счастье — почему в жизни Сакуры всё вечно путается в тугой клубок? Хотя мама бы съязвила, что это из-за Учиха, нечего было с ним связываться! Мама, мама, мамочка…       Затенькал таймер на кухне, Сакура бросилась снимать карри с плиты. В воздухе уже плыл пряный дразнящий аромат. Едва не столкнулась в коридоре с Наруто, который как раз выходил из ванной. В относительно сухой футболке и отвёрнутых до колен штанах. Куртка осталась висеть на полотенцесушителе.       — Помочь? — предложил он.       — Да, достань, пожалуйста, нарезку из холодильника. Саске-кун! — крикнула она в гостиную. — Саске-кун, поставишь саке?       — Уже готово! — донеслось в ответ.       — Гений класса, — пожал плечами Наруто.       И какой. Быстро соображает, быстро делает. Решился — привёл в исполнение. Как с их свадьбой. Хотя это и свадьбой нельзя назвать, Саске не хотел никаких торжеств, она после смерти родителей тоже. Они всего лишь сходили в муниципалитет, поставили несколько подписей, в результате которых посемейный реестр Харуно был закрыт, зато в реестре Учиха добавилась новая строка. Они не распространялись о своей росписи, но друзья всё равно откуда-то узнали. Наруто преподнёс, наверное, самый запомнившийся подарок: неожиданно встретил их на пороге муниципалитета с оглушительными криками «По-здра-вля-ю!» и потащил в Ичираку, которое недавно обосновалось в новом помещении. Обычно в раменной народу собиралось — не продохнуть, но в тот день не оказалось никого, и старик Теучи улыбался и приговаривал, что заведение закрыто на спецобслуживание. И в Ичираку, оказывается, уже собрались друзья, все, кто не был на миссиях и смог прийти.       Шикамару приготовил самый практичный подарок — деньги в конверте.       Чоджи, не дождавшийся виновников торжества и приступивший к праздничному угощению, вручил сертификат строительного магазина, на обустройство семейного гнёздышка, как он сказал. И когда только успел стать таким прошаренным, придумывал сюрпризы один полезнее другого!       Ино и Сай, украсившие помещение цветами и лентами, подарили бессрочный абонемент на прокат нарядов и фотосессию, но Сакура его пока не использовала. А ведь верно, не было у них с Саске-куном свадебных фотографий в кимоно, может, всё-таки выкроить день и потратить абонемент?       Хината преподнесла молодожёнам вязаные варежки, сказав, что они очень любят перчатки, она заметила. Саске-кун вроде даже умилился, ещё бы, мон Учиха тоже был вышит. Сакура тоже порадовалась и заобнимала Хинату, но где-то в глубине души, в самом чёрном её уголке, решила, что Хината, наверное, так выражает несказанную радость, что Сакура теперь мужняя жена и не будет её соперницей за сердце Наруто. Ведь стоило Сакуре в своё время только захотеть…       Что ж она такая желчная и злая! Подруга же от чистого сердца! А она сама не пыталась ли её свести с Наруто, лишь бы только тот перестал смотреть на Сакуру тоскливыми глазами?       Точно она теме. И муж у неё теме.       Рок Ли, чуть-чуть опоздавший, примчался со штангой в качестве подарка. Ещё должен был присутствовать Конохамару и снимать всё на камеру, с которой в последнее время не расставался, но его с утра выдернули на срочную миссию. Растёт парень, скоро и до джонина дослужится.       А за два дня до свадьбы нагрянули сослуживцы Саске-куна из группы Така. Кто их только пустил? Чувствовали себя здесь как дома, в общем, шли по стопам Орочимару, который тоже заявлялся в Коноху, когда хотел. Умыкнули жениха куда-то за пределы деревни на целые сутки. Саске-кун хоть и отнекивался, но вернулся явно довольным. Перезагрузившимся, как постоянно перезагружался громоздкий компьютер, который недавно установили в регистратуре, но понятия не имели, что делать с этим чудом техники. А Сакура злилась, может, боялась, что жених сбежит перед свадьбой. Ей шебутные Така никогда не нравились, напоминали об иной грани жизни Саске-куна, без неё. Но, похоже, теперь придётся с ними мириться. И мириться с их подарками: Саске-куну преподнесли старую фотографию их отряда в рамочке и целый арсенал оружия, упакованного в свиток, а Сакуре — арсенал разнокалиберных сковородок и кулинарную книгу. Сказать, что она была «очень рррада, шаннарррооо» — ничего не сказать. Этой троице ещё повезло, что они быстро смылись, а то Сакура прибила бы кого-нибудь этой книженцией.       Переживала ли она, что так быстро вышла замуж, что не случилось у неё периода долгих ухаживаний? Сакура сама не знала. Но когда при взгляде на другие пары в сердце закрадывалась горечь, вспоминались слова мамы:        «Дают — бери, бьют — беги. А не наоборот. Поняла? Если в жизни что-то течёт в руки, особливо если это мужик, хватай сразу, а то поздно будет. И научись уже, дурёха, гладить рубашки, а то кто какую криворукую замуж возьмёт?»       И появлялась слегка надуманная уверенность в правильности собственного решения.       — Мисо сама разольёшь? — донёсся вопрос Саске-куна.       — Да! — ответила Сакура, подхватывая из кухонного шкафчика пиалы.       — Усуратонкачи, что ты хотел сказать?       — Я… — начал было Наруто, застрявший на кухне с тарелкой нарезки. Сунул любопытный нос в холодильник. — Э, а почему у вас две кастрюли с мисо-супом?       Сакура поджала губы и прошипела в ответ:       — Потому!       Не объяснять же, что Саске-кун ест мисо только с помидорами, тогда как Сакура считает подобное извращением. Ну не подходит томатный вкус к тонкой чистой мисо-пасте! И то, что его матушка так варила — не аргумент. Они договорились не спорить, а готовить себе раздельно.       Наконец стол был накрыт.       — Итадакимас! — блаженно выдохнул Наруто.       — За нас? — предложила тост Сакура.       — За нас!       — Кампай!       Наруто радовался, как ребёнок, и пусть за окном бушевала гроза, в гостиной словно сияло солнце. Саске-кун, как обычно, отмалчивался, и не прочесть, что у него на душе, ни по чёрному, как сама ночь, глазу, ни по таинственным узорам нечеловеческого риннегана. Сакура сидела рядом с мужем, неимоверно близко, и понимала, что одновременно невероятно далеко. Она и так совершила невозможное: удерживала его возле себя больше трёх месяцев. Хотя и не понимала, как, ведь ничего такого не делала. Скорее наоборот, горе вышибло у неё почву из-под ног, ей стало не до любви, но именно в этот момент с Саске-куном всё и сложилось. Словно сказка стала явью. Только сказки не имеют ничего общего с действительностью, верно?       И сейчас Сакура дико боялась, что наскучит Саске-куну. Вот ей совместная жизнь никогда бы не приелась, но муж всё чаще и чаще становился задумчивым и мрачным. А Сакуре, если честно, надоело радоваться жизни за двоих, будто она обязана тормошить Саске-куна, будто у неё не могло быть плохого настроения. А супруг ещё, как выяснилось, терпеть не мог, когда его тормошили.        «Мужей надо разбирать щенками, — вспомнились слова папы. — Тогда ты вылепишь из него то, чего тебе надо».        «Да, и выскакивать замуж лет в двадцать, когда ты ещё в людях не разбираешься. А то потом будешь знать, что из себя мужики представляют, и не захочешь. И рожать, когда дети в твоём представлении милые ляльки. А не пожизненная обуза, которая ходит за тобой хвостом, особенно когда хочется побыть одной, и повторяет как заведённая: Мам! Мам! Мам!»        «Ну мам!»        «Во-о-от! А я о чём говорю!»       Цунадэ-сама придерживалась иной точки зрения. Она повторяла, что выйти замуж и родить ребёнка — не есть высшая цель в жизни женщины. Что надо реализовываться и на других поприщах. Шизуне-сан, кажется, исповедовала эту философию, потому и оставалась одинокой. Да и Сакура уверилась, что ничего в её жизни не было важнее медицины и пациентов. Но теперь появился реальный Саске-кун, а не образ в мечтах, который было удобно и необременительно любить на расстоянии. Будто он отвоевал в её сердце прежнее место для себя, да так там и остался, потеснив на задворки работу и призвание. А может, и не уходил никуда, просто как-то забылся…       — Сакура-чан! — Наруто уплетал карри, над которым она колдовала полдня. — Ты специй много бухнула. А мяско суховатое. Лучше его помариновать перед тем, как вываливать на сковородку, Хината всегда так делает. Вот её карри…       — На-ру-то! — повысила голос Сакура. — Не нравится — не ешь! А раз лопаешь — лопай молча!       Саске-кун, в еде, к счастью, неприхотливый, и бровью не повёл.       — Да чего ты! — пошёл на попятную Наруто. — Я хотел как лучше. Дай, думаю, присоветую, ведь Хината…       — Я тебе сейчас это карри на голову надену!       — Молчу, молчу!       Саске-кун хмыкнул и разлил ещё саке. Выпили за карри. Сакура блаженно потянулась. Сидят здесь, в домашней обстановке, так тепло, по-дружески, уютно. Показал бы ей кто эту картинку в её двенадцать лет — она бы не поверила. Застеснялась, покраснела, слов бы не нашла от счастья. Сакура ещё ребенком влюбилась в Саске-куна беззаветно, ни за что, просто так. По-настоящему, наверное, действительно любят не за что-то. Это сейчас она могла по полочкам разложить, что ей в муже нравилось, и что, как ни удивительно, не нравилось.       — И вообще Хината тебя раскормила, — протянула Сакура.       — Чёй-то? Нифига!       — Да-да! Ты раскабанел! Тоже совет на будущее.       — Могу предложить спарринг для разгрузки, — встрял муж. Странно его так называть. И так воспринимать. Будто они по-прежнему просто двое влюблённых, съехавшихся под одну крышу. Но о том, что всё не понарошку, напоминали гербы Учиха, что появились на входной двери. На платьях Сакуры. На отворотах манжет Саске-куна. Его миссии зачастую связаны с конспирацией, и светить символами Конохи нельзя. Раньше Саске-кун отказывался от своего герба, но после женитьбы что-то в его мировоззрении поменялось, возможно, появился кто-то, кто теперь входил в его клан, находился под его защитой и являлся собственностью Учиха. Сакура о моне не произнесла ни слова, Саске-кун сам взялся научить её вышивать герб на одежде, он с восьми лет занимался этим. А после вышил себе на внутренней стороне манжет. И они оба краской изобразили легендарный красно-белый веер у входа. И пусть кто-то из старожилов только посмеет покривиться! Одна из лучших медиков Конохи — Учиха, и её не рекомендуется злить! Перед врачами все обязаны ходить на полусогнутых и разговаривать шёпотом.       — О, круть! Спарринг? Где? Когда?       А мальчишки так и остаются мальчишками.       — Я вас лечить не буду, — на всякий случай пригрозила Сакура.       — Меня Хината вылечит, — похвалился Наруто.       Сакура снисходительно улыбнулась, совсем как Саске-кун, и возразила, чувствуя себя хозяйкой положения:       — Диагностировать внутренние повреждения — да, в этом она сильна. Но вот её ирьёниндзюцу оставляет желать лучшего, это я тебе как специалист говорю.       — Э, ладно, — Наруто подцепил с тарелки ломтик красной рыбы. — Зато разглядеть что-то бьякуганом — эт она мастер. Особенно потерявшуюся вещь. Нет, прикиньте, она вчера выбросила мою майку! Тип она растянутая и с дырками! Ну и что, что с дырками, зачем сразу выкидывать? Я б заштопал и ещё полгода проходил! Чё я себе, шаболы не зашивал?       — Новые купишь, — хмыкнул Саске-кун.       — Чтоб её не расстраивать?       — Ты с неё пылинки сдуваешь. Не даёшь простужаться, — Саске-кун и Наруто с прищуром посмотрели друг на друга. Сакура с досадой не поняла, что сейчас значил этот междусобойчик. — Что тебе какая-то старая майка? — пожал плечами Саске-кун.       — Агась, а заодно куплю новую одежду. А то, видите ли, одеваюсь несурьёзно для чаепития у Хьюга! Так не садись, в глаза не смотри. Утром встаёшь — выпей стакан воды, вот на кой, а? Я утром ссать хочу, и вообще много чего, но явно не воду хлебать! У, достало! Нельзя так с мужем!       — Зато она тебя вкусно кормит.       Сакура стрельнула глазами в сторону Саске-куна. Это сейчас камень в её огород? Супруг от скуки цеплялся ко всему. И часто ходил по дому потерянный, из угла в угол, как тигр в клетке. И что-то думал, думал…       — Да не, Саске, она крутая. Тока иногда учит меня жить. А я девятнадцать лет как-то без нравоучений прожил, ну вот чего она начинает? А ведь она ж самая милая, особенно когда мы встречаемся после миссий…       — Она на них вроде перестала ходить, — перебила Сакура, пока не посыпались подробности об их бурных встречах. Её, помниться, первый раз шокировало, что болтливый Наруто так легко делится с ними информацией о том, что у Хинаты, например, родинка на попе. Это личное, нельзя о таком трепаться! И она боялась представить, что Наруто с Саске-куном обсуждают наедине, может и её тоже? Ну нет, супруг молчун, откровенничать не станет. А вдруг он тоже сплетник, как и все парни, оказывается? Хуже Ино, ей-богу!       — Н-да, почти не берёт заданий, — вздохнул Наруто. — А зря, она такая сильная куноичи. Но так-то служба её всегда тяготила, так что… к лучшему оно. А уж теперь…       — А что теперь? — заинтересовался Саске-кун.       — Пусть посидит дома и тебя поучит, тебе полезно! — одновременно сказала Сакура.       — Ну только если нежно, — уступил Наруто и засмеялся искренне и абсолютно довольно.       Сакура так и не поняла, были у него острые углы в браке с Хинатой или нет. Сама она ни за что бы не рассказала, но после того оглушительного счастья, что обрушилось на них с Саске-куном, исподволь в их ванильные ласковости и жгучие безумия начал просачиваться быт. И почему об этом аспекте отношений Сакуру никто не предупредил, даже мудрая Цунадэ-сама? Почему Джирайя в своих романчиках такого не писал? А притирка была, и она царапалась и скреблась острыми гранями.       И ладно бы майки или тканевые наручи. Саске-кун последние по походной привычке стирал и развешивал на изголовье кровати, чтобы за ночь высыхали. А Сакуре, значит, эту гирлянду убирать. Но эти его понятия о стирке! Когда в раковине затыкалось сливное отверстие, наливалась вода и кидалось вперемешку бельё разной степени загрязнённости, и его, и её. Потом засыпался порошок, это всё мешалось дважды рукой и оставлялось на полдня. Такое действо у Саске-куна называлось стиркой. И Сакура кипела внутри, натыкаясь в ванной на подобные замочки.       А потом муж приобрёл стиральную машину, потому что в прачечную его величество ходить не собиралось, а пересекаться там с простыми смертными — и подавно. А Сакуре, по совету Наруто, поручили приобрести антивибрационные накладки на ножки, потому что стиралка во время работы прыгала и норовила выскочить из ванной. Она и купила в первом попавшемся магазине по пути из госпиталя. Выбирать было не из чего, и Сакура взяла, что давали — милое изделие с названием «лапки» и в форме вышеобозначенных кошачьих лапок. Саске-кун милоту не оценил и, обычно спокойный и неприхотливый в быту, закатил целый скандал. Уставшая после тяжёлой смены Сакура, неожиданно для самой себя, в долгу не осталась. И разругались они в пух и прах, соседи даже приходили справляться, не убивают ли кого. В итоге несчастная стиралка осталась обута в две милейшие лапки, а на двух других Саске-кун кунаем варварски срезал пальчики.       И мисо они готовят разный, и Саске-кун лезет к ней, когда ей завтра вставать ни свет ни заря и проводить три плановые операции, и получает от ворот поворот и обижается, или она готовит свидание-сюрприз, но в итоге они не идут, так как, оказывается, в этот день годовщина смерти Итачи, но ей-то откуда об этом знать? И опять обиды, и опять недопонимания. Иногда Сакуре казалось, что Саске-куну тесно в Конохе, в неволе, и его тянет в дальние дали, вот он и вредничает. Ястребов негоже держать в клетках. А Саске-кун словно специально усугублял своё положение: с одноклассниками не общался, других знакомств не заводил, предпочитал сидеть в четырёх стенах и чахнуть над старыми свитками. Будто дома интереснее, чем вовне.       Кстати, о птичках… то есть о полётах некоторых за пределы Конохи…       — Наруто, — серьёзно и тихо позвала Сакура. Тот мигом встрепенулся, почувствовав, что грядёт не самая приятная тема.       — В Стране Волка археологи обнаружили древний храм времён Кагуи… — Сакура перевела взгляд на мужа. Тот молчал с обычным многозначительным видом. — Саске-куна перебрасывают туда.       — Эт ж другой конец географии! — выпалил Наруто.       — А кто-то выучил географию? — осведомился Саске-кун.       — И когда? — Наруто сразу сник. — На сколько?       Саске-кун не ответил, только смотрел в угол, на домашний алтарь с портретами их родителей. Опять Сакуре самой доносить не самую приятную информацию. Жалко было Наруто…       — Мы пойдём вместе, — поскорее выдала она, пока не замялась. Молчи — не молчи, всё одно правда вскроется.       — И ты? — совсем уж расстроился Наруто. — А как же больница?       — Я как раз передаю дела об управлении педиатрическим отделением. Как только преемницу выучу, и ещё двух пациентов доведу до выписки, так сразу в путь. Саске-кун только меня ждёт. Нет, Наруто, пожалуйста, не надо, я знаю, что ты хочешь сказать. Но мы уже давно решили.       — Ну вот… Только всё стало налаживаться, — повесил голову Наруто. — Теме, это всё ты виноват!       Саске-кун был виноват только в том, что ему нужен воздух, а воздух Конохи для него с гнильцой. Сакура была виновата только в том, что не мыслила жизни без мужа. И, если честно, ей не терпелось попробовать, что значит быть рядом с ним на пыльных бесконечных дорогах. Адреналин и свобода — может, это то, чего им не хватало в застоявшихся отношениях?       — Мы вернёмся, — пообещала Сакура.       — Вы за этим меня пригласили? Чтоб сообщить? — спросил вдруг Наруто.       — Да, — подал голос Саске-кун.       — Вы с Хинатой могли бы отправиться с нами! — осенило вдруг Сакуру. — Правда! Коноха вряд ли отпустит джинчурики, но разве они тебе указ? И раньше тебя уже отпускали. С Джирайей.       — Мы уже не пойдём, — Наруто вдруг улыбнулся как-то виновато. — Раньше — наверно, да. А теперь мы это… невыездные.       — То есть? — не поняла Сакура.       — Дай ему слово сказать, — остро глянул Саске-кун. — Он же с новостями пришёл, а ты вываливаешь на него информацию.       Сакура поняла, что в их посиделках с самого начала были некие подводные течения, понятные Наруто и Саске-куну, но которые она сама не уловила. И от этого стало немножко грустно. Да, кажется, в самом начале Наруто хотел что-то сказать…       Тот вздохнул, провёл рукой по лицу, потом встряхнулся и заулыбался во все тридцать два зуба, а то, что некоторые протезы, потому что ему их не раз выбивали — не так важно.       И в гостиной сразу стало светлее, невзирая на идущий за окнами дождь. Умел Наруто заряжать оптимизмом.       — Ребят, я… Как сказать-то? — он поёрзал на месте, будто эмоции из него так и вырывались, и он не мог их обуздать. — Тут такое дело. Кроче, я стану отцом! Нет, вы представляете? — он затараторил. — Зуб даю, не заливаю! Ваще не понимаю, неужели эт правда? Как не со мной… Столько же счастья не бывает? За что, я ж не заслужил! Да блин, я ваще не знаю, как себя теперь вести! Хината, она… Хрустальная ваза, вот!       — Это учитель Ирука повторял, что девочки хрустальные вазы, — вспомнилось Сакуре.       — Да он ж прав! Она самое ценное на всём белом свете! И малой… мой, личный… нет, пусть пойдёт в Хинату, так будет лучше. Мы ещё никому не говорили, только вам! Завтра вот ужин у Хьюга, а, пёс с ним, с ужином! Кроче, такие дела. Улёт, да?       — Теперь будь серьёзнее, ты же опора семьи, — машинально поучила Сакура, а после осознала. И всплеснула руками. — Ой, неужели? Наруто, я так за вас рада! Вот почему ты Хинату в дождь не взял с собой!       — Нечего ей по лужам… Я так-то хотел, чтоб ты её вела, хоть это не твоя спецлизация, но ты лучший медик! А теперь…       — Я ухожу на миссию. Но мы, может, быстро обернёмся, и тогда я с радостью буду наблюдать Хинату! Ой, слушай, меня саму мандражит. Поздравляю!       — Ну… Спасибище! Я… мне чё-то ссыкотно, ттебайо…       — Вот дуралей! Кто бы мог подумать! Женился первым, отцом станет тоже первым из наших.       Наруто заливисто рассмеялся, вскочил на ноги:       — Как там Бровастый делает? — он поднял большой палец вверх.       — Непохож, — буркнул Саске-кун. — Поздравляю, — и просидел до конца обеда с непонятным выражением лица. Сакура такого ещё не видела и всё гадала, что бы оно означало.       Дождь закончился, и в разрывах туч выглянуло солнце. Косые бледные лучи падали на кухню, дробились на новеньком кране и на хромированных ручках шкафчиков.       — Надо же… — Сакура мыла тарелки, а Саске-кун вытирал в своей манере — ставил на стол, проводил полотенцем с одной стороны, потом переворачивал и вытирал с другой. И так ловко это делал, Сакура и с двумя руками не угналась бы. — Мы тут со своим походом, а Наруто… По неожиданности он нас переплюнул.       — Огорошить он умел всегда, — заметил Саске-кун.       — Мы не поторопились с уходом?       — Скорее заждались.       — И то верно! — Сакура всполоснула очередной масу и поставила на столешницу кверху донышком. Давно она не уходила в долгие странствия. Вещи соберёт молниеносно, тут рука намётана, но разложить мысли по полочкам — это куда труднее, чем бельё и умывальные принадлежности. Путешествие будоражило нервы, будило воображение. Дальние страны манили, и хотелось сорваться прямо сейчас и всех их увидеть, но одновременно, чем ближе подходил день отбытия, тем больше хотелось остаться дома. Плюнуть на всё. Жить в своё удовольствие. Не выходить из зоны комфорта, как сказал бы Саске-кун. Но если не выходить из зоны комфорта, не ставить новые цели и не испытывать себя на прочность, то необъятный мир за пределами Конохи так и останется непрочитанной книгой.       А потому уже скоро они пройдут через ворота А-Ун, но на этот раз рука об руку. А Наруто точно будет их провожать!       Ой, да там за Сакурой целый госпиталь явится! И все друзья, что будут в тот день свободны.       А Хинату Наруто пустит? Или скажет, что ей вредны отрицательные эмоции?       — До сих пор не верится! — вырвалось у Сакуры. — Ребёнок? И у Наруто? Это что же, наш непутёвый бестолковый Наруто совсем-совсем взрослый?       — А мы сможем лучше, — ответил на это Саске-кун.

* * *

      Они вернутся в Коноху следующей весной, потому что дорога — не лучшее место для младенца. Как раз тогда, когда снова прилетят ласточки из жарких стран, чтобы вывести птенцов на землях своих предков и повторить круг жизни сначала. Пока Сакура чувствовала себя достаточно сильной и знала, что ей всё по плечу, она сопровождала Саске в его странствиях и находила в том свой шарм. Но роды — процесс непредсказуемый, и она не хотела рисковать ни своим здоровьем, ни здоровьем будущего ребёнка. Планировала вернуться на излёте весны и лечь в госпиталь под присмотр Цунадэ и Шизуне. Но, словно в насмешку над её планами, дочь решила появиться на свет раньше, как подарок маме на день рождения. Открывать портал в Коноху было уже нельзя: капризная пространственная техника могла забросить Сакуру в одно место, а малышку в её чреве — в другое. По прихоти судьбы рожать пришлось в подвернувшемся неподалёку убежище Орочимару.       Сакура не смогла бы точно ответить, как так вышло, что она согласилась на ребёнка. Детей она не очень-то любила и обращаться с ними не умела, разве что в последнее время стала что-то понимать, когда ей доверили отделение педиатрии. Просто тогда вырвавшийся на волю Саске казался таким окрыленным, таким сильным и крутым, очутившимся в родной стихии, что Сакура вместе с ним тоже не шла — парила над землёй. И когда спустя пару дней, на привале, Саске неожиданно сказал, что не против детей, она, опьяневшая от свободы и бурлящей радости, единой на двоих, выдала, что почему бы и нет? Рассудок явно помахал ручкой, тогда как романтика затопила сердце. Они остановились на ночлег впервые не в гостинице, а под открытым небом. Вокруг на многие километры не было ни души, свежайший воздух среднегорья кружил голову, вдали напевал ручей, а тонкий месяц на бархатном небе сиял особенно волшебно. И Сакура никогда не занималась любовью на природе, только читала в джирайевских книжках. И жуть как хотела попробовать.       Жёсткая комковатая земля, кусачие насекомые, набивающиеся всюду травинки и грязь ей не понравились. Но Саске и бездонное небо с неимоверно далёкими звёздами — да.       Наутро она припомнила нравоучения мамы о том, что рожать нужно непременно до двадцати пяти лет. И слова Цунадэ-сама, что детей надо заводить только тогда, когда ты хочешь целиком посвятить себя заботам о маленьком существе, воспитать его и научить самостоятельно жить в обществе. И Сакура пошла на попятную, намереваясь в ближайшем городке закупиться противозачаточными. Саске и тут не возражал, только пожал плечами. Нет — так нет.       Тогда они ещё не знали, что передумали слишком поздно.       Через неделю Сакура почувствовала, что её чакра течёт иначе.       Ещё через неделю тесты на беременность, до того отрицательные, начали стабильно выдавать положительный результат.       Сакура ждала ребёнка.       После примерно месяц, сидя рядышком у костра вблизи раскопок храма, они молча переваривали эту информацию. И молчание это было не у каждого своё, а понимающе-общее.       Саске, как бы по-книжному это не звучало, взял на себя ответственность за супругу и за будущего Учиха. Опекал, оберегал и смотрел с непередаваемой нежностью, у неё иногда даже щипало в глазах от этого взгляда.       Сакура, пометавшись, однажды, почти засыпая, подумала, что чёрные волосы и глаза — признаки доминантные, а значит, их ребёнок пойдёт в Саске. И это мимолётное осознание кольнуло сердце и вдруг совершило в её мировоззрении целый переворот. У неё родится малыш, похожий на Саске. Маленький, такой же умилительно-серьёзный, симпатичный. Но уж этого малыша она обогреет, подарит ему всю любовь, он ни за что не будет страдать от невнимания и одиночества, как страдал сам Саске. Эта его маленькая копия благодаря Сакуре станет самым счастливым существом на земле. И почему-то беззаветная влюблённость в того бесконечно далёкого шестилетнего Саске-куна переплавилась в безусловную любовь к малышу, которого она носила под сердцем. Наверное, в ней всегда жила потребность заботиться о том красивом мальчике с трудной судьбой.       В этот миг всё решилось. Саске был внимательным, надёжным, настоящим защитником, но Сакура предчувствовала, что не сможет следовать за ним вечно, потому что прямо сейчас над горизонтом её жизни вставала новая путеводная звезда. Саске заведомо проиграл этот бой.       По своим же негласным заветам они жили вместе и счастливо здесь и сейчас. Что готовит грядущее — не знал никто.       По возвращении в Коноху Саске пробудет с семьёй около двух лет, перебиваясь изредка случайными заданиями, короткими и не очень. Потому что не сможет оставить Сакуру одну, свалить на неё заботы о дочери. Потому что поразмыслит и убедит себя отнестись к пополнению в семействе как к важной миссии по сопровождению крайне требовательной особы, а уж миссии он всегда выполнял безупречно. И станет заботиться о ребёнке с полной самоотдачей. Будет поддерживать жену ровно столько, сколько необходимо, пока малютка Сарада не перестанет быть беспомощной и уязвимой. Но в его воспоминаниях она ещё надолго останется такой, и лишь много позже он разглядит в ней будущего воина из клана Учиха. А тогда, в её два года, Саске уйдёт, потому что если он не будет расследовать, против кого Кагуя собирала свою армию, кого она так боялась, этот кто-то нанесёт удар. Но где бы Саске ни очутился, душу всегда будет греть осознание того, что его девочки в безопасности и ждут. Ему есть, куда возвращаться. И есть, где приключаться тоже. И неизвестно ещё, что важнее, ведь одиночество и дороги ему тоже необходимы, как воздух, только там он может дышать полной грудью. Поначалу он будет скучать и рваться домой, со временем отвыкнет от своей семьи, потом ему станет неудобно перед ними за своё отсутствие, и чем дальше, тем больше будет расти это чувство. И в итоге трансформируется в страх перед возвращением, если не знаешь, как смотреть близким в глаза, может, и не стоит пробовать? Ничего не менять — комфортнее. А уж убедить себя в неотложности своей миссии — это Саске умел и практиковал. Как приговаривал Какаши, сколько он ни изучал Учиха, понял только одно: у каждого представителя клана есть идея фикс, с которой тот и носится. Для Саске идеей фикс стала угроза от Ооцуцуки и, как следствие, безопасность его семьи.       Жизненные ценности Сакуры в очередной раз сделают кульбит и перевернутся. Сарада замкнёт на себя все ориентиры. Саске-кун отойдёт на второй план, что удивительно, но факт. Часть его (лучшая часть!) всегда будет жить в их дочери, Сакура будет видеть его в её чертах, её повадках и манере мыслить, но самозабвенно любить будет не за это. А за то, что Сарада просто есть. Что она рядом. Что она — её драгоценный кусочек и дарованное богами счастье. А потом, когда Саске надолго исчезнет и даже его образ полусотрётся из памяти, Сакура откроет для себя медицину заново. Но уже не как восторженная девочка с наивной чушью в голове о спасении чужих жизней, а как рациональный, обросший бронёй здорового цинизма организатор, без которого в госпитале развели форменный бардак. На работе она полезна и незаменима, и без неё всё разваливается. И, глядя в благодарные глаза пациентов и коллег, Сакура будет чувствовать, что ничего не зря. И медицина переместится на второе место после Сарады.       Разделенные расстояниями, образом жизни и характерами… они далеко друг от друга. Но всегда, мысленно, вместе. Один раз, назвав кого-то своей семьёй, Саске не откажется от своих слов. Один раз, выбрав мужчину, Сакура не изменит ни ему, ни себе.       Что до Сарады, то, повзрослев, она глянет на родителей скептически и скажет, что всё-таки они чудные люди. Но она рада, что именно такие они у неё и есть.