Дом с ласточками

Друга не надо просить ни о чём, С ним не страшна беда, Друг мой — третье моё плечо, Будет со мной всегда. Если случится, что он влюблён, А я на его пути, Уйду с дороги, таков закон: Третий должен уйти. «Песня о друге», Григорий Поженян

      Наруто только учился уживаться со своей бешеной сенсорикой. Когда это умение обрушилось на него три года назад, ощущение было такое, словно мир раскрылся, стал болезненно-чётким и совсем другим, глубоким. Постоянно сосуществовать с обострённым чувством действительности оказалось не лучшей идеей, к концу дня голова раскалывалась, а глаза резало даже от тусклого света. Поэтому Наруто научился глушить сенсорику, хотя из-за этого его лисье чутьё иногда выдавало проколы. Как, например, сейчас. Они с Хинатой только вернулись в Коноху, он оставил жену в новом доме разбирать сумки и перестирывать вещи (как непривычно-то! Там, в беззаботном путешествии, до краёв наполненном блаженством, она воспринималась как его девушка, а здесь все станут называть её женой. Новый статус, новые отношения!), и тут его кольнуло ощущение знакомой чакры.       Саске?       Его тут точно быть не могло!       Значит, стряслась очередная ошибка с восприятием, Наруто махнул рукой, но всё равно разнервничался. И умчался к Какаши-сенсею, узнавать, спокойно ли в Конохе и нет ли каких сложных-неотложных дел.       Какаши-сенсей, едва завидев на пороге Наруто, выпроводил незнакомых дядек из АНБУ, приветливо сощурился и спросил, как молодожёны отдохнули. Потом слушал долгий рассказ, кивал, опять щурился, не смотрел в глаза и вообще вёл себя напряжённо. Тут сенсориком не надо быть, чтобы заметить. И Наруто не выдержал и прямо спросил, что случилось.       — М-да, тут такое дело… — протянул Какаши-сенсей, глядя на дико интересный пейзаж за окном. — Впрочем, нет, ничего такого…       — Что стряслось?       — Родители Сакуры погибли, — зачастил вдруг Какаши-сенсей. — Взрыв бытового газа. Дом разрушен. Сакура была на миссии, с ней всё в порядке. М-м… как в порядке… Мы её разместили в твоей квартире, ты не против? Похороны уже состоялись. Сакура пришла в себя, по полдня работает в госпитале, подала прошение о возвращении на службу. Так что волноваться не о чем. Вот. Как-то так. Я всё сказал.       Наруто с полминуты переваривал информацию. Такое горе… Он остро глянул на Какаши-сенсея, догадываясь, что тот вряд ли поддерживал ученицу, скорее, окопался в своем кабинете, ушёл с головой в работу, как всегда делал. А Сакура-чан в одиночку мирилась со своей утратой, будто брошенная, никому не нужная. Она там теперь в его пустой квартире, плачет? А Наруто…       А Наруто, получается, мог и должен был быть рядом, но его даже не поставили в известность?! Да что ж такое?! Они ведь седьмая команда, они семья!       — А почему я узнаю последним, ттебайо? — взвился он. Раздражение ощущалось огнём под кожей, словно его окутало покровом Лиса, разве что не травмировало. Но для выплеска эмоций сейчас бы и боль не помешала. — Ей ж плохо, как мне было, вы и сами знаете, каково оно… как побитая собака. Буд тебя за что-то наказали, прокляли. Все отвернулись и живут себе припеваючи, а ты один. Вы ж знаете! Но эт не так! Наша Сакура-чан не одна! Она мне нужна!       — Наруто… — шепнул Какаши.       — Что Наруто? Я девятнадцать лет Наруто! Я должен был быть с ней! А вы меня всего лишили! Теперь Сакура-чан думает, что и я её предал!       — Мы хотели как лучше! Что бы ты мог изменить? А так хоть отдохнул, хлебнул счастья…       — Не такой ценой! — кипятился Наруто. Обида жгла хуже кислоты. А ещё было неприятно осознать, что он понимал мотивы Какаши-сенсея, сам бы на его месте так же поступил. И вздыхал с облегчением, что Хинате не пришлось отпускать его, стремящегося помочь всем друзьям, будто на друзей у него время находилось, а на любимую — нет. Всё он понимал, но не чувствовал себя от этого лучше. — Когда старик-извращенец погиб, Сакура-чан ж… она меня в Ичираку потащила. И весь вечер выслушивала мои россказни о нём. А ещё раньше меня спас учитель Ирука, но ладно… А я… я…       Он в сердцах взлохматил волосы и вылетел за дверь. Остановить его не пытались.       Утро разгоралось, открывались торговые лавки, люди спешили по делам, но Наруто отмечал это краем глаза. Он нёсся к своей квартире. Увидеть, обнять, утереть слёзы, сказать, что у неё остались друзья, которые заменят ей семью. Нельзя ей сидеть в четырёх стенах старой халупы. Лучше он приведёт её в их с Хинатой новый дом, такой просторный и большой, что Наруто понятия не имел, что делать с лишним пространством, не клонами же забивать! Для Сакуры-чан комната найдётся.       Он всё разрулит!       Наруто взбежал по лестнице, в три прыжка оказался у своей двери. Рядом опять устроили гнездо ласточки. Соседи даже поставили под глиняный домик картонную коробку для помёта, написали слова извинения для жильцов, чтобы те потерпели неудобства ради птичек. Впрочем, как и всегда, несмотря на принятые меры, в коробке помёта оказывалось совсем мало, а вот на перилах и полу — вдоволь. Из года в год такое повторяется.       Наруто хотел уже ввалиться домой, переживая при этом странное чувство возвращения на круги своя, будто и не было пышной помолвки, свадьбы и шикарного отеля. Потом сообразил, что, может, Сакура-чан ещё спит или не одета, и нажал кнопку звонка. Так странно звонить в собственную квартиру…       Дверь открылась, и на пороге застыла удивлённая Сакура-чан. Совсем такая, какой он её помнил, в обычной своей одежде и даже с протектором Конохи. Не зарёванная. Хотя схуднувшая и чуть бледная.       — Я это… — он замялся, чеша затылок. Подбадривающее улыбнулся. — Я типа дома, Сакура-чан!       — С возвращением, — кивнула она и тоже улыбнулась. И Наруто засомневался, а надо ли её спасать? — Глупо как-то, да? Ты проходи, не стой в дверях. Очень рада тебя видеть! Как съездили?       — Здоровски съездили, — заторможено ответил Наруто, смекающий, что сейчас придётся повторять то, что он уже говорил Какаши-сенсею. Это теперь каждому надо пересказывать одно и то же? И он вообще-то с соболезнованиями прибежал, а не с россказнями про отдых! — Сакура-чан, я уже знаю. Прости меня, мне не сказали. Я не оправдываюсь, ты не думай! Но мне вот правда паршиво, что так вышло, я б лучше помог, даттебайо!       — Верю, — перебила Сакура-чан. — Совершено незачем было тебя дёргать. И я в порядке, честно!       — Я вижу! — он топтался на пороге. Не терпелось высказать всё здесь и сейчас, а в квартиру он пройдёт и потом. — Ты ваще молоток, такая сильная! Просто кремень!       В глубине квартиры скрипнули петли, мягко щёлкнул замок. Ванная комната, что ли? Сквозняком дверь захлопнуло?       Потому что кто ещё мог оказаться здесь, кроме него и Сакуры-чан?       В коридоре нарисовался Саске, в штанах и свободной рубашке навыпуск, вытирающий мокрые после душа волосы.       — Саске! — обрадовался Наруто. — Как дела, друг? — и завис. Саске. В его квартире. Утром. Вместе с Сакурой-чан. В душе.       Это как вообще понимать?       — Как свадебное путешествие?       И этот туда же! Да ты хоть начни оправдываться, что за солью зашёл и случайно решил помыть голову, потому что в гостинице отключили горячую воду!       — Нррмально, — процедил сквозь зубы Наруто. И бросился бы им на шею после разлуки, но что-то останавливало на месте. — Саске, крутяк, что вернулся! И ещё… я чего-то не понял, а ты тут как?       — А куда мне в Конохе идти? Своего угла у меня здесь нет.       — Наруто, — вмешалась Сакура-чан, — он пришёл меня поддержать.       — Ему, значит, сообщили, а мне — нет?       — Наруто! — выдохнула Сакура-чан. — Хватит уже, я на тебя не в обиде. И насчет Саске-куна… Ему некуда пойти, ничего, что я его приютила? В качестве платы мы проводку тебе починили неделю назад. Ты, если что, прости… и только скажи…       — Да не, ну я… Так-то не против… Всё равно служебная хата, меня отсюда выпнут, так как не нуждаюсь. Я всегда на казённой площади жил, даже на той, которую Пейн порушил. А новый дом записан на Хинату. Так что мы с вами втроём бомжи.       Саске хмыкнул, Сакура покачала головой:       — Скажешь тоже! Хватит в дверях стоять, проходи скорее! Ты это… чувствуй себя как дома.       Наруто издал что-то среднее между «Хм!» и «Пффф!» и протопал за временной хозяйкой на кухню. А где ей ещё принимать гостей, не в спальне же. Хотя дверь туда была открыта, и Наруто заметил, что кровать аккуратно застелена, без единой морщинки, будто там никто не спал и на покрывале не сидел. А что он хотел увидеть?       Его сокомандники чинно устроились на тахте, словно примерные ученики на уроке, вот только слишком близко друг к другу, словно их невидимой верёвкой связало. Наруто достался стул напротив, на который он уселся верхом, сложив руки на спинку. Он так-то собирался утешать Сакуру-чан, почему это вылилось в сцену из бородатого анекдота на тему «муж вернулся домой с миссии»?       — Сакура-чан, тебе точно ничего не надо? Ты только скажи…       — Не переживай, — Сакура сложила руки на коленях в замок, подалась вперёд. — Мне уже выделили квартиру, принесли ключи, правда, потом случились какие-то проволочки с документами. Сейчас как раз за ними собиралась в резиденцию.       — О, мы б тогда там пересеклись! — заметил Наруто.       — Зато здесь пересеклись. В общем, мы сегодня же съедем.        «Мы»? Не «я»? Когда это они стали «мы»? И почему Саске на это ничего не возражает, сидит себе молча, волосы сушит. Теме — он и есть теме, стервец одним словом, что ещё от него ждать?       Но как же хотелось поболтать с ним, расспросить, где он был и что видел, как дела и вообще много чего! Наруто соскучился. Да и Саске наверняка тоже, хотя он никогда виду не покажет.       — Да ты меня не обременяешь! — встрепенулся Наруто. — И ты, Саске, тоже. И вообще, я щаз живу в другом месте.       За эту новенькую жилплощадь самую малость было обидно. Будто Хьюга считали, что он на достойное жильё для Хинаты заработать не в силах. Ну конечно, целый двухэтажный дом с приусадебным участком он бы не потянул, но приличную квартиру — вполне. Но Хината была так счастлива, что он засунул гордость куда подальше. Она же вся робкая и нежная, её легко ранить неосторожным словом. Помнится, во время помолвки он случайно услышал, как её родня обсуждала, что, мол, жених не Хьюга, ну ладно, не жалко, Хината всё равно тупиковая ветвь. А он наполовину Узумаки, то есть потомок Рикудо Сеннина, к тому же с перспективами стать Хокаге, в общем, не самый плохой вариант. Вечером того же дня, гуляя с Хинатой по улице, Наруто вспылил, что не надо его держать за приблудного помойного пса, пусть и породистого. Потому что, честное слово, обидно. Он в Хинате видел не родословную и не её богатства, а любимую девушку, и любил бы её, даже если бы она была сиротой с улицы. А они, эти Хьюга, они!.. Хината тогда слушала, слушала его излияния и разревелась. Так горько, словно душу всю выплакивала со слезами, и у Наруто тоже защипало в носу, и ему стало стыдно, что у него тут попранные амбиции и что он выплёскивает негатив на невиновную Хинату, тогда как надо было подобное высказывать её родне, а не молчать в тряпочку, помня уроки этикета от учителя Ируки. И у него тоже глаза стали на мокром месте. Так и простояли под фонарём, повиснув друг на друге и хлюпая носами. Но после этого взрыва уже никакие обстоятельства не могли их разлучить.       И они оба отвоевали право жить не в квартале Хьюга, под чужим бдительным бьякуганом, а отдельно. Так что ему ли теперь по поводу этого клятого дома возбухать? Тем более впереди ждал ремонт, который в кои-то веки не воспринимался, как досадная неизбежность, от которой не отвертеться, нет, Наруто его даже предвкушал. Как они обустроят всё по своему вкусу, как будут тихонько спорить, какую краску для стен выбрать, как будут бегать по мебельным магазинам, чтобы позже, в пустой комнате с черновой отделкой, свалиться вместе на новенькую кровать и… И… Ох, сколько «и» их ждало! Шутя побороться за валик для грунтовки и утянуть Хинату в поцелуй. Поедать прямо на полу её вкусную, приготовленную на скорую руку стряпню. Подкрасться со спины, когда она будет балансировать на стремянке, напугать и поймать в свои объятия. Бесконечно вдыхать её запах, перемешанный с амбре краски, свежей штукатурки и новенькой техники. Хината — самая отзывчивая, щедрая на любовь, так что Наруто порой задыхался от свалившегося на него счастья. Он и не знал, что жизнь может быть так прекрасна, что захочется каждый день что-то напевать и даже ходить, пританцовывая. У него самая красивая девушка на свете, и пусть весь мир ему завидует!       И вдруг на волне этого позитива выяснилось, что у Сакуры-чан, оказывается, горе. И она согласилась одна с ним справляться, лишь бы не беспокоить его благополучие. Это не встраивалось в мир Наруто, засело занозой, и он не знал, как реагировать.       Спасибо хоть Саске её не бросил. Даже странно. Он такого от Саске не ждал. Хотя, когда сам впервые ответил на чувства Хинаты, понял, какое же это наслаждение: ходить, взявшись за руки, спешить на свидания, провожать её домой, никак не решаясь расстаться, и целовать украдкой. Когда он распробовал этот кайф, он стал всем желать это испытать. Друзья вроде не отставали, только вот Сакуру-чан было жалко, что ли… И Саске жалко. Покинутый, закрывшийся в своём панцире, как беззащитная черепаха, и никому-то он не нужен, и все тут, в Конохе, словно забыли, что Саске один из них. Это неправильно, нечестно. Саске сильный, но если так на него давить этим равнодушием, он же может сломаться! Так и будет коптить небо, отделившись ото всех, неустроенный, закостеневший, чего-то самого важного в жизни не понявший. Насмотрелся Наруто на Джирайю, нечесанного, малость опустившегося, брюзжащего по поводу и без. Хоть он и хорохорился, а только и было ему радости в жизни — собирать материал для книг у прост... просто подруг. Саске такой судьбы не хотелось.       Сам он гордый, своей слабости никогда не признает, если с ним не рвутся поддерживать отношения, он скажет, что не очень-то и хотелось. А Наруто мечталось, чтобы Саске тоже нашёл свою отдушину, чтобы начал улыбаться жизни, сходить с ума от любви и делать глупости.       А если вдруг они с Сакурой-чан… Каждый из них по-своему одинок, Саске на миссиях, Сакура-чан в госпитале на вечных сменах, что мешает им слить эти два одиночества в единые отношения? Но Наруто когда-то клялся, что станет Хокаге и завоюет сердце Сакуры-чан. Она ему по-прежнему очень дорога, наверное, как Хината, хотя и иначе. И что же, он согласится уступить Сакуру-чан парню, который никогда не сделает её счастливой? Что-то подсказывало Наруто, что Саске не сможет дать ей того, чего она заслуживает. Пусть лучше Саске выберет Карин, например, а Наруто поддержит.       Но тогда Сакура-чан будет плакать… Играть, пить и бить людей, как бабка Цунадэ. Зациклило её на этом Саске, хоть ты тресни!       И всё равно Наруто коробили их отношения. Да нет, ерунда, не могут они быть вместе! Его родная Сакура-чан, первая любовь… ой, да ладно, какая там была любовь! Но всё-таки…       Нет-нет, ему это кажется! Хотя сидят рядышком, а вид такой, как у двух котов, наевшихся сметаны.       — Как всё-таки съездил? — Саске отбросил в сторону полотенце и посмотрел прямо в глаза, будто требовал ответа.       — Я ж говорю, хорошо! — насупился Наруто. — Мы так-то планировали на море, но в южных районах прошло цунами.       — Знаю. Я там был.       Этот Саске всегда там, где самая движуха!       — Ну вот, и в итоге мы попали на горнолыжный курорт на границе со Страной Железа. Я научился кататься на лыжах! Это круто, это вжжжуууух! И горы… это так! Эт не то, что наши. Эт такая мощь, такая высота! Наверху ничего не растёт, только ледники, и гуси гнездятся, я видел! На голых скалах.       — И у тебя тут птички поселились, — заметила Сакура-чан.       — Ластоньки? Да они не первый раз, из года в год одно и то же повторяется. Их прогоняют, они опять лезут, опять строят гнездо, по итогу их жалеют и не трогают. Ну так вот, там такой воздух! Мы гуляли по горам целыми днями и надышаться не могли, и не надоедало! И вроде прохладно, а солнце такое яркое.       — Я и вижу, ты прямо бронзовый.       Наруто подмигнул Сакуре-чан:       — Ага. Что значит медик, всё подмечает! Но это горный загар — по границам рукавов и на лице. А Хината бледненькая, она обгорела. И потом лупилась, нет, слушайте, а мне понравилось кожу отдирать!       — Дурак, — фыркнул Саске.       — На тебя легко ложится загар, — сказала Сакура. — У папы тоже была смуглая кожа, он говорил, что это не в мою бабушку. Его отец, то есть мой дедушка, неизвестен, хотя папа как-то обмолвился, что вроде слухи ходили, что он из нукенинов Узушио.       И осеклась. Воцарилась тишина. Саске явно не хотел теребить её рану, и Наруто тоже не лез. Молчал и думал: «А вдруг?» Вроде многие из Водоворота загорелые? Жаль, он плохо запомнил маму. Может, Сакура-чан вообще на четверть Узумаки? И тогда она не Харуно по бабушке, а самая настоящая Сакура Узумаки по дедушке! Забавно.       — Ты часто родителей вспоминаешь? Особенно, наверно, вечерами, мне, когда смеркалось, тоже было не по себе, — всё же понесло его это ляпнуть! Наруто в мыслях приложил себя по лбу. — Ой, Сакура-чан, я не буду!       — Хватит уже извиняться, всё хорошо!       — Ну да, ну да… Просто по вечерам особенно скучно, сидишь в тишине, сам с собой чаи гоняешь, а за окном темень, и будто в ней что-то копошится, только и ждёт, когда ты выйдешь со светлой кухни. Вы тоже чаи гоняли? — взгляд упал на мойку, где сушилась оранжевая кружка с лисой. — Так, теме, ты чё, пил из моей чашки?!       — Брезговал. У меня своя.       — Наруто, это я из неё пила.       — А, ну тебе можно… Так чем вы тут занимаетесь?       — Чем в твоей халупе можно заниматься? Даже телевизор вывез, — подал голос Саске. — Мы в шоги играем.       Наруто перевёл взгляд на подоконник, где на самом деле лежала доска для шоги. Правда, солнце предательски высвечивало слой пыли на ней. Наруто не стал уточнять. А что он хотел, собственно говоря, услышать?        «Возрождаем клан Учиха?»       — Куда-то ещё ездили? — перебила Сакура-чан.       — Да много куда… — протянул Наруто, так и не разобравшийся в своих подозрениях. — В ущелье, там даже днём темно и скалы над тобой чуть ли не смыкаются. Стратегически очень опасное место, о чём только думают, когда водят туда отдыхающих? Водопады смотрели, такой рёв воды, ничё не слышно! А у меня рука разболелась. А ещё ужинали каждый раз в новом заведении, их там тьма, и кормят везде так вкусно! Номер в отеле классный, оттуда можно пару дней не выходить, не надоедает. Одно плохо, аптека на всю округу одна, и та в двадцати минутах ходьбы, не набегаешься.       — У вас вроде нет хронических заболеваний? — поддела Сакура-чан.       — Так это! — взвился Наруто под ехидный смех Курамы. Ох, друг, заткнулся бы! — Средство от солнечных ожогов Хинате надо было покупать!       Вот он им прямо будет рассказывать о другой стороне своего отдыха, которую тоже для себя открыл. О том, какая Хината мягонькая и вся такая ладная. Как она может заливисто смеяться его глупым шуткам (громко! смеяться! Хината!) Как красиво рассыпаются её длинные волосы по подушке, и она сразу становится не строгой, а такой домашней. И какая она гибкая, у Наруто до сих пор от одних воспоминаний внутри что-то поджималось и трепетало. Лёжа на спине, она могла так изогнуть ногу, что заводила ему пятку за шею и притягивала к себе для поцелуя. Сперва смущающаяся, как и он, а после такая раскрытая, с ласковым блеском в прозрачных, глядящих в самую душу странно-сиреневых глазах.       Втюрился — слишком грубое слово. В Хинату можно было только влюбиться, окончательно и бесповоротно. Что Наруто и сделал.       — Мы тут обсуждали, зачем ты так рано женился, — сказал Саске. И этот говорит «мы». Чтобы Саске называл кого-нибудь вместе с собой «мы»? — Вариантов много. Тебя заставили Хьюга. Или Хьюга уговорил Какаши для твоей скорой предвыборной компании. Или ты женился из-за денег. Или из-за жалости. Или Хината залетела.       — Саске, прекращай, а то выйдем, поговорим.       — Я вам выйду поговорю! — вмешалась Сакура-чан. — Без вторых рук вернётесь — я вас лечить не буду, так и знайте!       — А чё Саске начинает?       — Добе!       — Теме!       — Что вы как маленькие!       — А зачем так рано нужна официальная запись в документах? — гнул своё Саске.       — Как эт зачем? Она моя девушка.       — Встречались бы дальше.       — Как эт «встречались бы дальше»? Как эт «рано»? Разве для свадьбы есть возраст? Что, из-за того, что у нас теперь запись в посемейном реестре, мы перестанем ходить в Ичираку? Или Хината станет мне меньше нравиться? Не, всё по-прежнему останется, просто я как бы доказал и ей, и всему миру, что у меня сурьёзные намерения.       — По-моему, важно только то, что между вами, а на остальных плевать. А значит, есть другая причина.       — Это тебе плевать! А Хинате не плевать! Не хочу, чтоб на неё с жалостью смотрели, чтоб думали, что я только поматросить хочу! Что она неудачница! Это не так! Пусть Хината не переживает!       — Ну-ну.       — Чё «ну-ну»? Я её встретил, я не хочу её терять, я согласен прожить с ней жизнь. Что, мало причин для женитьбы? Я готов нести ответственность.       — Любимая фраза Джирайи из романов, — прыснула Сакура-чан. — Я их тут начиталась от скуки.       — И как? — заинтересовался Наруто. — Он так старался, весь вкладывался! Ночей не спал, себя не щадил! Интересно? Гениально?       Сакура-чан замялась:       — Пока читаешь — интересно, а потом и сюжета не вспомнишь.       — Зачем в этом жанре сюжет, если всё сводится к постели? — опять вклинился Саске.       — Ну знаете! — возмутился Наруто. — Зато я по его книгам понял, как вести себя не надо, и понял, как важно нести ответственность! Сакура-чан, чё ты опять угораешь?       Она вытерла глаза и улыбнулась:       — Я не угораю. Просто ты — мужик. Уважаю.       Саске уставился на неё нечитаемым взглядом. Наруто опять с сомнением глянул на эту парочку. А парочку ли? И что, он согласен отдать этому Саске самую лучшую Сакуру-чан? Дерзкую, смелую, беззаветно преданную? Теме такого не заслужил, но ему опять достаются классные девушки. Но если Саске с Сакурой-чан когда-нибудь сойдутся, что будет чувствовать Наруто?       Хотя…       Он уже сейчас это чувствовал. Радость за них с нотками сожаления. Если мечта Сакуры-чан исполнится, если её глаза будут сверкать от радости, то да, да, он сам порадуется. И Саске… вечно один, загнавший сам себя в это бесконечное путешествие во имя искупления грехов, которых Наруто в упор не видел. Его было жалко. Нельзя людям так жить. А Сакура может показать ему другой мир. И Наруто… ради счастья друзей он не будет мешаться.       Да он и не хочет. Не сейчас, когда он слишком заворожен своим новым статусом молодожёна. И когда дома его ждёт Хината, в любви к которой хочется забывать всё на свете.       Они ещё поговорили о пустяках, и, наконец, Наруто умчался к жене. Сакура снова засобиралась в резиденцию, принялась укладывать волосы перед тёмным зеркалом в ванной, когда рядом возник Саске. Привычно привлёк к себе, она повернулась, обняла, проводя руками от талии до лопаток. Раньше почему-то всегда закидывала руки ему на плечи, пока Саске не научил, что вот такие объятия, как сейчас - лучше и теснее. И оба растворились в тепле родных губ. То, что раньше ставило в тупик и мучило: долгие взгляды, неловкое молчание, натягивающееся замирающее время, смущение от мимолётных касаний — обрело смысл и стало естественным и необходимым, как воздух. Превратилось во что-то само собой разумеющееся, но такое приятное, что всегда было мало.       — Саске-кун, — мурлыкнула Сакура, блаженно прикрывая глаза — Мне нужно успеть за документами.       — Успеешь завтра, — его ладонь так крепко прижала, что Сакура поневоле выгнулась в пояснице.       — Так мы никогда не переедем в собственное жильё, — шёпот на ухо. — И будем сидеть на шее у Наруто. Слушай, он ведь счастлив, как тебе показалось?       — Физия от улыбки трескалась. Может, скажем идиотам, что резинки продаются в круглосуточных магазинах, а то так и будут искать аптеку?       — Да ну тебя! — Сакура куснула его за нижнюю губу, прошептала, смешивая дыхания. — Лучше я подберу Хинате таблетки, о существовании которых она, с её-то воспитанием, точно не догадывается!       — Подбери. А то однажды ведь не добегут и размножатся. Этот мир не выдержит двух солнечных придурков.       — Сказал тот, кто в первую нашу ночь о контрацепции вообще не вспомнил.       Саске чуть отстранился, с прищуром глядя на неё. Сакура криво усмехнулась:       — Испугался? Не бойся, я не чувствую изменений в чакре.       — Я не испугался, — он прикоснулся лбом к её лбу, чуть потёрся носом. Оба захихикали, а после Сакура невесомо поцеловала его в уголок губ.       — Все мужчины боятся брать на себя ответственность. Я не дурочка, золотых гор от тебя не жду. Как ты сказал, есть здесь и сейчас. Но скоро ты уйдёшь и…       — Ты пойдёшь со мной? — перебил Саске.       Сакура замерла, ловя его близкое горячее дыхание и не веря своим ушам. Вспомнила, как в темноте ночей, когда она лежала неподвижно, притворяясь спящей, его палец рисовал на её спине символ веера.       — Зачем я тебе нужна? Буду путаться под ногами.       — Я рассчитывал на помощь, на работу плечом к плечу.       — В качестве персональной медсестры? — насупилась она.       И Саске придерживал её за плечи искалеченной рукой и пальцами второй коснулся лба. Сначала хотел щёлкнуть: «Как-нибудь в другой раз». Но передумал, потому что не в другой. В этот. Легко очертил пальцами линию её брови, щёку и улыбнулся той редкой улыбкой, лицезреть которую дозволялось немногим.       — В качестве жены.