Рабочие тетрадки и бас-гитара

Хан встает с первого будильника. Душ свободен, поэтому торопиться некуда. Джисон вчера слишком вымотался, чтобы идти в душ с вечера. А сегодня у него прекрасная возможность понежиться в кипятке, и никто ему не будет мешать. Когда кожа по оттенку начинает напоминать вареного рака, парень, наконец, вылезает из ванной. Он протирает запотевшее зеркало мокрой ладонью, похожей на столетний изюм, что не делает ситуацию лучше. Мама заметит разводы, и прилетит либо ему, либо отцу. Но Хан надеется, что папа возьмет удар на себя, мысленно посылая сигнал в небо. Джисон достает мамину пену для бритья, потому что он терпеть не может мужские пенки. Кто там решил, что добавить мяту в пену будет хорошей идеей? Все ужасно жжется и чешется после нее. Выдавив совсем чуть-чуть на левую ладонь, он растирает пену правой по всей оставшейся поверхности, а потом наносит на лицо. Растительность на лице Джисона не то чтобы густая, но щетина его уже конкретно задолбала. В один момент он просто психанет и не будет бриться, уйдет в монахи и дело с концом. Но пока он еще держится, а значит, пора браться за бритву. Заканчивает Джисон без единой царапинки, что кажется ему довольно подозрительным. Слишком все идеально. Что-то точно случится сегодня. Это предчувствие не покидает его с самого утра. Заварив свою любимую бадью, которую Феликс называет «молоко с кофе», Джисон достает из холодильника тосты, заботливо приготовленные мамой. Он садится за стол и включает какую-то документалку про дельфинов. Джисон не любит кушать в тишине. С родителями они обязательно болтают, а когда Хан один, то всегда включает что-то на фон, чтобы создать иллюзию присутствия кого-то рядом. Даже когда он один ходит в кафе, то тоже смотрит видео, только в наушниках. Тут, конечно, ситуации немного разные. В кафе он наоборот старается заглушить внешний шум толпы, потому что ему некомфортно в незнакомой среде, а дома, в привычной обстановке, хочется, чтобы привычный шум заполнял пространство. Сложно объяснить такое человеку, особенно, когда ему это не знакомо. Джисон возвращается в комнату. Сушит волосы, укладывая их как обычно. Длинная челка убирается за уши невидимками, чтобы во время выступления не мешалась. Хан решает не брать мамину косметику, потому что боится ее испортить. В макияже у него абсолютно никакого опыта. Может, Рюджин ему поможет. Парень открывает шкаф и пару минут пялится на заготовленную одежду. Он старается не смотреть на полку с худи. Переодевшись, Хан все же запихивает худи в рюкзак, перед этим вытащив все учебники. Потом наступает очередь украшений. В школу Джисон носит от силы пару колец, хотя в его шкатулке этих колец хватило бы на все население Кореи. Испробовав разные варианты, он останавливается на понравившемся больше всего: крупное кольцо с черепом на указательном правой руки, тонкое серебряное кольцо с гравировкой на внутренней стороне на большой палец, широкое кольцо из сплава металлов на безымянный, а левую руку оставляет пустую, потому что неудобно с кольцами струны зажимать. Также Джисон решает надеть тонкий чокер, состоящий из кожаной полоски, обмотанной цепочкой. Ему некомфортно, потому что такое украшение сразу привлекает к себе внимание, делает акцент на шее. Но Джисон думает, что сегодня можно нарядиться как в последний раз. Хан последний раз оглядывает себя в зеркале и потирает шею в неуверенности. Одежда сидит на нем, как влитая. Черно-красная кофта с дырками и потертостями, которую консультант очень рекомендовал, полностью скрывает фигуру, но если поднять руки, то оголится живот. Самое главное, что вызывает дикий дискомфорт в этом самом животе. Ладно, нужно просто контролировать себя на сцене, чтобы кофта не задралась, делов-то. Или можно надеть под низ майку, что Джисон и делает. Подумаешь, жарко потом будет. Джисон берет свои большие наушники и сразу включает музыку, перемешивая плейлист «на каждый день». Он закрывает квартиру, несколько раз дернув ручку, чтобы убедиться, что дверь сто процентов закрыта. В метро уже прошла давка, так что до школы Хан доезжает без проблем. Немного подумав, парень решает забежать в кофейню, что находится рядом со станцией метро. Хан решает, что ребят нужно подбодрить перед выступлением. Он надеется, что кофе тут вкусный, и что он стоит своих денег. Хан любит баловать себя кофе раз в месяц, потому что это довольно дорогое удовольствие. В кофейнях ты больше платишь за место, в котором ты этот кофе пьешь. Большинство предпочитают брать кофе в обычных продуктовых, ибо так дешевле и быстрее. Джисону больше всего нравился кофе в банках. Естественно — холодный. Зайдя в кофейню, Джисон пялится на меню. Он ведь без понятия, кому какой кофе нравится. Ну ладно, выбор Феликса он знает. А с остальными — проблема. Он изучает меню добрые пятнадцать минут. Конечно, можно написать в чат и спросить, но Хан хочет сделать сюрприз. Но прежде чем делать такие сюрпризы, нужно сначала узнать, что любят твои друзья, чтобы не обосраться, Хан Джисон. Сынмин, как ему кажется, ценитель кофе. Возможно, ему нравится просто черный кофе. Рюджин и Чонин — сладкоежки. Джисон часто замечает, как они жуют всякие конфетки и шоколадки. Но в столовой Чонин почти всегда берет чай, даже не сок. Может и Хенджину с Чанбином прикупить? Хенджин постоянно сосет кофе, который бегает покупать в кафетерии. Цены там потолочные, но это не останавливает парня. Определившись с заказом и повторив его про себя три раза, Джисон, наконец, подходит к кассе. Хан видит, как из милой девушки-баристы уходит жизнь, когда он заказывает восемь напитков. Для кого восьмой? Для уставшего учителя истории, не прекращающего терроризировать телефон Джисона сообщениями. Хан расплачивается своей новенькой картой, берет кнопку и садится за столик у окна. Он открывает КаТок и видит пятьдесят с лишним сообщений от Минхо. В чате группы почти никто не пишет. Феликс жалуется на брата, который с самого утра выносит ему мозги, потому что вчера мозги вынесли Минхо. Сынмин вообще в сети не появлялся еще со вчерашнего вечера. Джисон открывает чат с Минхо. Первое непрочитанное сообщение помечается как удаленное. Значит, Минхо из тех, кто любит удалять сообщения. Джисона это ужасно бесит, но кто он такой, чтобы указывать людям, правильно? Дочитав до конца, Джисон убеждается, что Минхо точно не помешает кофе. Желательно литр. Минхо-хен пабо 13:16 Ты меня специально игнорируешь? Минхо-хен пабо 13:37 Ты в сети!!! 👺👺👺

Вы 13:37 я только зашел, хен

Минхо-хен пабо 13:37 Я хочу убивать.

Вы 13:38 это я понял сильно задолбали?

Минхо-хен пабо 13:38 Клянусь, я сяду за убийство. За убийство твоего классного руководителя. Он все утро мне

Вы 13:38 что тебе?

Минхо-хен пабо 13:39 Подожди, я думаю. Думаю, как прилично выразиться. Не получается, извини. ТАК ВОТ. Он все утро ебет мне мозги. А я вообще не нанимался организатором этой параши. Мне до лампочки, что тут ленточки голубые висят, а надо синие. Я уже не могу, забери меня отсюда, Хани😭

Вы 13:40 ты здесь взрослый делай свои взрослые дела живи свою взрослую жизнь🤗

Минхо-хен пабо 13:40 Какое плохое зло я тебе сделал…

Вы 13:41 не ной у меня есть для тебя сюрприз он будет ждать в актовом зале

Минхо-хен пабо 13:41 Мы еще не на той стадии отношений, Хани~ Хотя, я бы посмотрел на тебя с бантом на голове🤭

Вы 13:42 ТЫ НОРМАЛЬНЫЙ???? Я КОФЕ ТЕБЕ КУПИЛ ХЕН КАКОЙ БАНТ НА ГОЛОВЕ КАКАЯ СТАДИЯ ОТНОШЕНИЙ

Минхо-хен пабо 13:42 Я шучу, не ори. Кофе тоже пойдет. Джисон хочет выбросить свой телефон в окно. Иногда Минхо забывается, собственно, как забывается и Джисон. В диалогах проскальзывает легкий флирт, но оба успевают переводить тему, чтобы не случалась катастрофа. Снова горят щеки и уши. Хан накрывает красное лицо ладонями и протяжно выдыхает. Катастрофа уже случилась. Минхо больше не пишет, что позволяет Джисону немного отдохнуть от этой ситуации. Очень хочется рисовать, но скетчбук остался валяться дома на полу под кучей учебников. В рюкзаке лежат только толстовка и зарядка от телефона. Спустя полчаса кнопка вибрирует, оповещая о готовности заказа. Джисон сразу включает музыку и убирает телефон в карман куртки, потому что всю дорогу руки будут заняты двумя пакетами. Хан приходит во время урока. Он сразу идет в актовый зал, потому что договаривались встретиться там. Кое-как дотянувшись до кнопки выключения на наушниках, Джисон проходит в помещение и замечает толпу около сцены. Ребята о чем-то спорят, но разобраться в причине конфликта у Джисона не получается из-за шумоподавления наушников. Хан замечает Сынмина, что стоит напротив Мины. А между ними живым щитом находится Минхо. Первым Джисона замечает Чонин, который уже бежит в его сторону с лицом «пожалуйста, спаси нас». — С какой стати они будут выступать в спортзале, а мы в актовом? У них какие-то привилегии или что? — спрашивает Мина на повышенных тонах. — Тебе уже сто раз объяснили, почему все так. И если бы ты подумала своим маленьким мозгом, то учитель Ли уже ушел бы отсюда с целыми нервными клетками, а не говорил одно и то же как попугай, — Сынмин выглядит таким злым, что даже Джисон пугается. — Убейся, Ким, я не с тобой разговариваю, — если бы не учитель Ли, то Мина точно бы вцепилась в шею Сынмина своими длинными ногтями. — Если бы я хотел убить себя, я бы залез на твое эго и спрыгнул на твое айкью, — Сынмин победно ухмыляется, когда лицо Мины приобретает багровый оттенок. — Пожалуйста, успокойтесь, — Минхо держится из последних сил, чтобы не заорать в воздух. — Всем привет, я кофе принес! — Джисон вклинивается между Миной и Сынмином, слегка подталкивая Минхо назад, чтобы тот смог спокойно выдохнуть, — Прости, Мина, у нас кофейный перерыв, а ты пока можешь поорать на улице. — Ты кто такой вообще? — фыркает девушка, складывая руки на груди. — Я? Я — никто, — Джисон отдает пакеты Сынмину, а сам поворачивается к девушке лицом, — И ты тоже — никто. А «никто» не имеет права устраивать сцены только потому, что слишком жадный до внимания. И если тебе плевать на слова Сынмина и даже учителя Ли, то давай я сам в последний раз объясню. По программе вы стоите перед нами. Вы ставили свою постановку в актовом зале, на этой сцене. В спортзале сцену установили слишком маленькую для ваших размахов. Мы будем играть уже на танцах, а постановку смотреть будут здесь. В спортзале никто не будет ставить стулья. И стоя смотреть вашу постановку тоже никто не будет. Так что успокойся и не порти людям настроение, пожалуйста. Джисон снова поворачивается к своим друзьям, что смотрят круглыми от удивления глазами. Даже Минхо остается впечатлен тем, как Джисон спокойно и без грубости поставил Мину на место. Сам Минхо находится на грани истерики, еще бы чуть-чуть и в графе «причина увольнения» стояло бы: «довел студентку до слез». — Да пошли вы все, — Мина хватает свою сумку и выбегает из зала, но никто уже не обращает на нее внимания. Герой сегодняшнего вечера — Хан Джисон. — Спасибо, хен, я думал, что не удержу Рюджин-нуну, — Чонин вздыхает с облегчением и убирает руку с плеча Шин. — Да, правда спасибо, а то у меня уже голова от ее криков начала раскалываться, — Феликс плюхается на бархатное сиденье и устало откидывается на спинку. — Да не за что, — Джисон неловко переминается с ноги на ногу, а потом вспоминает про напитки в руках Сынмина, — э-э-э, я надеюсь, что хоть немного угадал с выбором. Джисон достает сначала свой любимый ванильный раф. Латте соленая карамель он передает Феликсу, черный айс-американо — Сынмину, клубнично-мятный чай — Чонину, какао — Рюджин и эспрессо для Минхо. — Вау, у меня чай? Как ты узнал, что я не люблю кофе? — Чонин принюхивается и буквально расцветает на глазах, — Еще и с клубникой? Ты точно волшебник. — Я тоже особо кофе не пью, обычно горячий шоколад беру или какао, спасибо, — Рюджин вставляет трубочку в свой стаканчик, чтобы не испортить макияж на губах. — А вот с моим ты прогадал, но все равно спасибо, — Сынмин делает глоток, — Я горячий больше люблю. Минхо же просто кивает в знак благодарности. Лицо старшего расслабляется с каждым глотком. Джисон пишет Хенджину, чтобы тот заглянул в актовый. Тишина, прерываемая звуками питья, окутывает зал. Так проходит время до конца урока. Минхо отправляется в спортзал, говоря, что через полчаса придется тащить инструменты туда. Сынмин кивает, мол, понял-принял, будет сделано. — Рюджин, ты с собой косметику не брала случайно? — Джисон отводит взгляд, будто это не он спрашивает. — Случайно брала, а что? Хочешь, чтобы я тебя накрасила? — без издевки интересуется девушка. — Просто даже Сынмин при параде, а я как белая ворона, — Джисон пожимает плечами в неуверенности. — Так это я его накрасила. И Чонина тоже. Давай, иди сюда, щас мы сделаем из тебя красавца, — Рюджин похлопывает ладошкой рядом с собой, приглашая Джисона на «процедуру». Хенджин с Чанбином приходят уже когда Рюджин наносит последние штрихи. Она комментирует каждое свое действие, чтобы Джисон запоминал на будущее, так сказать. Хенджин забирает свой ужасно сладкий карамельный мокко, а Чанбин любимый мачча латте. Ребята говорят, что им еще два урока сидеть, пока музыканты будут «просиживать свои жопки» в ожидании начала. Хенджин (не)заметно поглядывает на открытые руки Феликса, пока сам Феликс старательно делает вид, что совсем не замечает этих поглядываний. Чанбин садится рядом с Сынмином. Они о чем-то тихо переговариваются. Потом Ким впрягает пришедших помочь с инструментами. — А что нам за это будет? — лукаво улыбаясь, спрашивает Хенджин. — Феликс даст тебе свой номер, — Сынмин пожимает плечами, пытаясь сдержать смех, когда замечает, как Феликс буквально бледнеет. — Согласен! — Хенджин спрыгивает со сцены, где сидел секундой ранее, — Пошли, силач, будешь таскать, пока я буду нежно тебя морально поддерживать. — Ниче я не буду таскать один, — Чанбин фыркает, — потащишь барабаны, иначе я не соглашусь. — Даже если Сынмин даст тебе свой номер? — Феликс в долгу не остается и победно ухмыляется, когда видит растерянное лицо Кима. — Полетели, принцесса! Пока Сынмин и Феликс взглядами кидают в друг друга молнии, Джисон тихонечко хихикает с них в сторонке. И чего только не сделаешь ради любви. // Осенний бал начинается в четыре и заканчивается в семь. А вечеринка назначена на девять. Это потому, что до места проведения добираться как пешком до Китая. Но Минхо любезно соглашается подвезти ребят. Ладно, может, и не совсем любезно. Без помощи Феликса тут не обходится. Джисон думает, что Минхо согласился бы без промедлений, если бы Джисон попросил. Но Джисон не просил. Перед постановкой приходит звукач, чтобы подключить диджейский пульт и проверить инструменты. Чанбин с Хенджином, уже переодетые в классические костюмы, прячутся от учителей, чтобы не идти на эту скучную постановку. У Хенджина свои счеты с Миной, а Чанбин, как всегда, за компанию. Нет, Чанбин ее не ненавидит, она ему ничего не делала. Просто человек неприятный, вот и все. Хотя за друга, конечно, все еще обидно. — Так это она пустила тот слух? — Джисон машет руками в разные стороны от негодования. — Ага, просто она не умеет принимать поражение, — Хенджин пожимает плечами, — Может быть, если бы она была с более приятным характером, я бы подумал над ее предложением. — Ну да, дело только в характере? — Чанбин хихикает, когда натыкается на злобный взгляд друга. — А в чем еще? — Джисону правда интересно, но он сразу же жалеет о своем вопросе, когда слышит ответ Чанбина. — В члене, Хани. У нее нет члена, — в Чанбина летит лакированная туфля Хенджина. Хван, конечно, промахивается, но уже готовит второй залп, — А еще она не Феликс! Ай! Да за что? Хенджин уже безжалостно бьет своего, видимо, уже бывшего лучшего друга по спине. Феликс только глаза закатывает на этот сюр. Кажется, что все уже прекрасно понимают ситуацию Феликса и Хенджина, но мастерски продолжают делать вид, что ничего не происходит. Такое ощущение, что это волнует только Джисона. Хотя какая разница тому же Сынмину. У него и своих проблем хватает. И еще одна вырисовывается. В виде Со Чанбина. Джисон постоянно смотрит на экран телефона, отсчитывая минуты до начала. Он слышит, как толпа учеников поднимается в актовый зал. Еще час ждать конца постановки. Мина, конечно, хорошо постаралась, тут не придерешься. Джисону удалось посмотреть кусочек, когда он пришел на репетицию слишком рано. Мина играет главную женскую роль, что очевидно. У девушки явно талант, да такой, что она затмевает собой главную мужскую роль. А, может, тот парень просто бревно и, за неимением лучших вариантов, его поставили в пару с Миной. В драмкружке занимались от силы пять парней. Джисону интересно, как там все это работает, но Сынмин его забирает быстрее, чем Джисон успевает подумать о подаче заявки. Да и Мина, скорее всего, не осталась бы в стороне. Хорошо, что получилось все так, как получилось. Джисон безумно рад играть в группе, быть частью этой истории, в которой ему пока не известны все детали. Когда из приоткрытого окна доносится гул аплодисментов, Сынмин тоже хлопает в ладоши, но не для того, чтобы порадоваться за Мину, а для привлечения внимания. Он подзывает к себе друзей. Хенджин с Чанбином остаются на местах, ибо понимают, что Сынмин сейчас начнет толкать речь. Ребята формируют круг, Сынмин кладет свои руки на плечи Чонина и Рюджин, что стоят по бокам от Кима. — Мы справимся, я вам обещаю. Даже если кто-то совершит ошибку, делайте это уверенно. С первого раза ничего никогда не получается, а если получилось, то вы сраные колдуны, — шутит Сынмин, чтобы разрядить обстановку. Да только у него самого руки трясутся, да коленки подкашиваются, — Давайте разорвем эту сцену. JJFSR, файтин! Остальные повторяют последние слова за Сынмином. Ребята уходят за кулисы, когда слышат топот сотни ног, приближающихся к спортзалу. Железные двери открываются с легким скрипом. Первыми проходят учителя и директор. Цветочная арка, что стоит на входе, украшена живыми цветами, поэтому по залу доносится запах зелени и свежести.

The fin. — night time

Диджей ставит что-то легкое для начала. Ученики постепенно заполняют зал, разбредаясь по группкам. Если бы Джисон не был участником, а гостем, то точно пошел к бы к столам с закусками. Весь вечер тусовался бы там, периодически бегая в туалет от количества выпитого пунша. Но он не гость и пунш сможет попить только после выступления. А в туалет все равно хочется. Это все от волнения. Но Хан знает, что ничего у него не получится, потому что он уже ходил полчаса назад. Появляется ведущая, что ободряюще улыбается музыкантам. Кажется, ее зовут Йеджи, но Джисон не уверен. Он вообще ни в чем не уверен сейчас. Мандраж охватывает все тело, в голове белый шум. Он чувствует, как кто-то берет его за руку и принимается успокаивающе поглаживать большим пальцем костяшки. Наверное, это Феликс. — Дыши, Джисон, — басистым шепотом прямо на ухо, — все будет хорошо. Джисон делает глубокий вдох, задерживает дыхание на четыре счета и выдыхает тоже на четыре. Дыхательная практика очень помогает при панических атаках. Ты фокусируешься на том, чтобы дышать под счет, и тревога постепенно уходит. Его этому научила мама, когда у Джисона случилась первая паническая атака в парке аттракционов. Хан решает незаметно выглянуть, чтобы посмотреть сколько там людей. Ведущая рассказывает программу на сегодняшний вечер, пока Джисон пытается оставаться в сознании. Он натыкается на чужие глаза, блестящие ярко-ярко под холодным голубым светом прожекторов. Минхо тоже переоделся. Из-за освещения Джисон не может понять, какого цвета у него рубашка и брюки, но одно понятно совершенно точно — Минхо чертовски идет этот образ. — И открывает сегодняшний вечер музыкальная группа — JJFSR! Ребята усердно готовились к выступлению, поэтому прошу поддержать их бурными аплодисментами, — ведущая показывает рукой в левую часть сцены. Прожектора наводятся на кулисы. Первым выходит Сынмин, показывая большие пальцы вверх. Затем Рюджин, вертя свои палочки в руках, садится за барабаны. Чонин и Феликс приветливо машут руками, попутно кланяясь. И последним выходит Джисон. Свет софитов слепит с непривычки. Он поднимает свою гитару с подставки и перекидывает ремешок через плечо. Инструменты уже подключены, микрофоны настроены. — Всем привет, мы сыграем две песни. Я уверен, вы все их знаете, а потому, не стесняйтесь подпевать, — Сынмин кивает Рюджин.

Han & Seungmin — Zombie (DAY6 cover)

Джисон не смотрит в толпу. Он смотрит только на одного конкретного человека, сосредотачивая все свое внимание на нем. Хан представляет, что записывает видео у себя дома. И вокруг никого, кроме него, гитары, телефона и Минхо. Сынмин вступает плавно. Феликс с Чонином вступают в после припева. Джисон меняется с Сынмином через каждые две строчки. Хан поет с закрытыми глазами, доверяясь только своему слуху и мышечной памяти. Он слышит, что толпа подпевает. Ученики хлопают в ритм, подбадривая музыкантов. На проигрыше Джисон поворачивается к Феликсу, открывает глаза и замечает знакомый блеск в чужих. Неподдельные радость и счастье плещутся в этих глазах. Джисон думает, что у него точно так же. Он осмеливается и смотрит в толпу. Им нравится, люди действительно наслаждаются выступлением. Так почему Хан не может? Он замечает Минхо у дальней стенки. Старший покачивает головой в ритм и нежно улыбается, глядя на сцену. Их взгляды сталкиваются снова. Мурашки ползут по спине, когда Сынмин снова вступает. Капли пота текут по вискам, внезапно поднявшаяся температура подталкивает Хана к действиям. Он начинает больше двигаться по сцене, не забывая про свои партии, конечно. Он поет в микрофон Сынмина, стоя рядом. Они глупо улыбаются друг другу. Сынмин явно не ожидал такого от Джисона. Эйфория, охватившая Хана на выступлении, меняет его в лучшую сторону. Ему хочется раскачать толпу, но песня не такая уж и веселая. И она уже подходит к концу. Джисон завершает песню под последние ноты синтезатора. Толпа взрывается криками и беспорядочными аплодисментами. Кто-то даже свистит. Джисон пытается отдышаться, но Сынмин решает по-своему. — Вау, ребята, спасибо! Нам очень приятна ваша реакция, — Сынмин кидает вопросительный взгляд на Джисона, безмолвно спрашивая готов ли тот. Джисон почти незаметно кивает, — Что ж, следующая песня Congratulations! Рюджин отбивает палочками ритм и вступают барабаны. Следом Феликс и Хан. Сынмин вступает с вокалом вместе с ними. Вокал в этой песне посложнее. Именно здесь Джисон делал ошибки. Но сейчас ему уже все равно. Ну ошибется он раз или два. И что дальше? Все ошибаются, это не повод делать трагедию. — Поздравляю, ты крута. Поздравляю, как же ты так: как ни в чем не бывало переступаешь через меня. Судя по твоему улыбающемуся лицу, ты все забыла, — любимые строчки Джисона, которые достались ему во втором припеве. Рэп партия тоже отошла Джисону, потому что Сынмин в рэпе не силен, а Хан справляется на ура. Отыгрыш тоже важен. Джисон тренировался дома перед зеркалом, сделав импровизированную стойку из швабры. Сейчас же он отодвигает гитару за спину, хватается за микрофон двумя руками и снова смотрит на Минхо. Хан будто обращается к нему, на что старший пальцем показывает на себя, мол «Я тебя бросил? У меня не болит сердце?». Смешно до абсурда, но Джисону так спокойнее. Хорошо, что Минхо подыгрывает ему. Финальные аккорды. Сынмин и Джисон поют в гармонии. Хан снова завершает песню. Адреналин разгоняет кровь по венам. Сердце стучит как бешеное. И Джисону нравится, что все эти ощущения он испытывает от счастья. Он действительно счастлив быть здесь и сейчас. Пусть на такой короткий миг, но ничто не заменит эту эмоцию. Хан замечает, что их снимают на телефоны. Окончательно осмелев, он подмигивает в камеру какой-то девушке и показывает сердечко пальцами. А быть рок-звездой не так уж и плохо. //

Hoppipolla — about time

Музыканты спускаются со сцены, где их уже поджидают Чанбин с Хенджином. Оба парня держат в руках подарочные пакеты. Джисон поднимает палец вверх, желая обоим влюбленышам удачи, а сам уходит к столу с закусками. Во рту сухо до жути. Чонин с Рюджин тоже удаляются под шумок, чтобы не мешать. Чанбин отводит Сынмина в сторону. Ким нежно улыбается и принимает пакет, молча протянутый Чанбином. Сынмин заглядывает внутрь и обнаруживает там кучу сладостей со вкусом винограда. Интересно, как Чанбин узнал о его любви к винограду? Он никому об этом не говорил. Только если Чанбин не спросил у Рюджин, которая знала Кима как облупленного. Сынмин поверить не может, что Со Чанбин спрашивал о его вкусах, чтобы порадовать подарком. Каким-то образом этот парень обгоняет Сынмина в действиях. Это нужно срочно исправлять. — Там еще кое-что есть, — Чанбин подходит почти вплотную, чтобы перекричать музыку. Сынмин запускает руку в пакет и нащупывает что-то слишком твердое для сладости. Он аккуратно вытягивает предмет и смотрит на еще один подарок. Диск с дебютным альбомом Day6. — Открой его, — Чанбин протягивает руку, чтобы Сынмин передал ему пакет. Так гораздо удобнее. Ким с осторожностью открывает дискету. Внутри лежит желтый стикер с корявой надписью: «Поздравляю с первым выступлением! Ты молодец. Со Чанбин». Если бы Сынмин не был таким сдержанным, то наклеил бы себе этот стикер на лоб прямо сейчас. Но увы и ах, он еще не настолько осмелел. Хотя самое время передумать и начать возносить молитвы Со Чанбину, потому что на внутренней стороне Сынмин замечает автографы всех участников. Это же та самая лимитированная версия, которую теперь можно купить только с рук. — Где ты ее достал и какую почку продал? — Сынмин не может поверить своим глазам. — Да я и не знал, что она с автографами, если честно, — Чанбин трет шею от неловкости, — Купил первую попавшуюся в музыкальном, где Джисон работает. — С меня регистрация, с тебя арка, — Сынмин закрывает дискету и убирает ее обратно в пакет под вопросительный взгляд Со, — Под венец пойдем, говорю. — Под венец? Прямо сейчас? — Чанбин выглядит очаровательно в своем замешательстве. Его так приятно дразнить. — Нет, сначала школу закончим, — Сынмин берет пока что не своего парня под локоть и тянет его к столу с закусками, — Пить хочу, просто кошмар. Тем временем Хенджин неловко переминается с ноги на ногу. Феликс стоит с лицом «когда это уже закончится» и нервно дергает ногой. — Поздравляю с дебютом! Ты очень круто выступил, — Хенджин чуть ли не в лицо пакетом тычет, — И наряд мне твой очень нравится. — Очень спасибо, — фыркает Ли, принимая пакет. Куда вот он с этим баулом рыночным теперь? С собой таскать везде что ли? — Даже не откроешь? — с надеждой спрашивает Хван. Феликс закатывает глаза и все же заглядывает в пакет. Лицо парня вытягивается, рот приоткрывается, — Я угадал с выбором? — Охренеть, ты с ума сошел? Они же дорогие, пластинки эти, — Феликс достает плоский квадрат, упакованный в глянцевую пленку. — Я с обедов копил, — Хенджин подмигивает, но Феликс на него даже не смотрит, все разглядывает обложку, — Можешь оставить это в кабинете своего брата, а в понедельник забрать, я уже договорился. — Я могу просто положить ее в машину к брату, зачем такие сложности? — Феликс все еще в шоке с такого подарка. Он прекрасно знает стоимость виниловых пластинок. Да Хенджин бы за год с обедов на нее не накопил. Что-то теплое разливается по груди. Новое чувство, слишком непривычное для Ли, — Спасибо. Правда, спасибо. Мне очень нравится. — Я счастлив, — Хенджин ярко улыбается и подставляет локоть, чтобы Феликс за него ухватился, но тот фыркает в очередной раз и идет вперед. Что ж, хоть какой-то прогресс. //

Beach house — space song

Диджей решает, что пора танцевать медленный танец. Ученики разбредаются по залу, кто-то уже с парой, а кто-то приглашает прямо сейчас. Есть ребята, которые танцуют вместе, как друзья, но это в основном девушки. Ну, как, «в основном». Это только девушки. Потому что в их обществе порицается проявление, пусть даже дружеских, чувств между двумя парнями. Если бы Джисон не зависел от мнения общества, то с радостью пригласил бы Феликса. Хан замечает Рюджин и Чонина в углу. Девушка неловко улыбается, а лица Чонина не видно, потому что тот стоит спиной, но Джисон уверен, что Ян сияет не хуже своей партнерши. К уголку одиноких присоединяется Хенджин. Он даже не принимает попыток подойти к Феликсу, потому что заранее знает ответ. Хван с белой завистью смотрит, как Чанбин с Сынмином переговариваются за столиком. Им не обязательно танцевать, чтобы проявить симпатию к друг другу. Феликс со скучающим видом что-то смотрит в телефоне. Хенджин присвистывает, привлекая к себе внимание двух парней. — А учитель Ли времени даром не теряет, — Хван кивает куда-то в сторону, Джисон прослеживает взглядом направление и застывает. Минхо танцует медленный танец с учительницей математики. Насколько Джисон знает, ей где-то двадцать пять, без мужа, без детей. Ну, а вообще, романы на работе запрещены, — Пошли потанцуем, а? Хан переводит вопросительный взгляд на друга. Хенджин улыбается, но Джисон чувствует, что улыбка натянутая. Хвану одиноко. Чанбин ушел, а больше-то друзей у него и нет. Зато есть Джисон. И Феликс. Но с Ликсом ситуация ясна как день. — Как друзья? — зачем-то уточняет Хан. — Как друзья, — Хенджин протягивает свою руку, приглашая друга на танец. Джисон в этом полный профан, но ему тоже одиноко. Они сошлись в своем одиночестве сегодня. Почему-то это кажется правильным. Феликс остается стоять у стены, наблюдая нечитаемым взглядом за двумя, удаляющимися в сторону танцпола, парнями. Хван не выводит их в середину, потому что самому страшно. Страшно получить осуждение. А Джисон уже вообще одной ногой на том свете. Хенджин говорит, что они могут уйти в любой момент, если Джисону станет слишком некомфортно. Хан кивает, но не уходит. Он хочет потанцевать со своим другом. В этом нет ничего такого, правда? Так как Хенджин выше Джисона, то Хван предлагает взять на себя ведущую роль для удобства. Он объясняет Хану, как встать в правильную стойку, сам кладет чужую руку себе на плечо, а свою на талию Джисона. Проносятся первые шепотки. Кто-то, наверное, уже достал телефон. Хенджин берет ладошку Хана в свою и ободрающе улыбается. — Я просто хочу потанцевать с другом, в этом нет ничего такого, — будто читая джисоновы мысли, произносит Хван, — Готов? Джисон кивает, и они начинают двигаться. Хан сосредотачивает свой взгляд на бабочке Хенджина, стараясь не смотреть по сторонам. Хенджин настолько уверен в своих действиях, что, кажется, частичка хвановой уверенности передается и Джисону. Он выпрямляет спину, расправляет плечи. Хенджин улыбается уголками губ. Джисон благодарен за возможность посмотреть, что скрывается под этими сотнями масок, что носит Хенджин каждый день. Хан думал, что они давно приросли к этому красивому, но такому пустому лицу. Но это не так. Хенджин снимает маски рядом с Чанбином. Теперь и с Джисоном. И пытается снять рядом с Феликсом. Но друг будто сам надевает их обратно на чужое лицо. Хан хочет, чтобы Феликс не отталкивал Хенджина, а дал возможность раскрыться совершенно по-новому. Ведь Ликс столько упускает. Музыка заканчивается. Теперь чуть ли не вся толпа смотрит на двух друзей, что танцевали вместе. Осуждение и непонимание в глазах каждого больно бьют по чувствам Джисона. — Че уставились? Вам есть, что сказать? — Хенджин окидывает презрительным взглядом близстоящих учеников. Джисон смотрит в пол, низко опустив голову, — Завидуйте молча, ребятки. Хенджин выводит Джисона из спортзала на свежий воздух. Им обоим стоит подышать.