Рабочие тетрадки и бас-гитара

Яйца достаются из холодильника и тщательно промываются. Глубокая тарелка ставится на столешницу рядом с плитой. Из телефона тихо играет ло-фай плейлист. За закрытой дверью кухни не должно быть слышно музыку. Минхо не хочет будить младших пока. Хотя одна из личностей, которую Минхо называет «пиздапротивный старший брат» очень хочет вырваться наружу и надавать пиздюлей за вчерашний цирк. Ли успокаивает себя готовкой. Но разговора за завтраком все равно не избежать. Тарелка заполняется сырыми яйцами. Содержимое перемешивается венчиком до воздушной пенки. Затем на доску кладется ветчина. Нарезается на маленькие кубики ножом и отправляется в тарелку. Прямоугольная сковородка стоит уже разогретая. В Японии Минхо научился делать яичные рулеты. Не без помощи посторонних, конечно, но есть можно. Тихо мыча себе под нос мелодию играющей песни, Минхо выливает часть смеси из тарелки на сковороду. Приятное для слуха шкварчание перекрывает музыку. Запах жареного разносится по всему дому. Первым на кухне появляется Феликс. Младший аккуратно прикрывает за собой дверь и подходит к чайнику. Тянет руку к прибору, а затем шипит, отдергивая ее резко. Проверял надо ли кипятить. — Утречка, хен, — голос Феликса после сна грубый и хриплый, Минхо даже немного отвык. — Доброе утро, пьянь, — старший усмехается, переворачивая лопаточкой рулет. — Да я там самый трезвый был, — говорит в свое оправдание Феликс. — Нет, самый трезвый там был Чонин, — Минхо уже выучил всех друзей Феликса. Чонин — самый младший в их компании. Вроде, встречается с единственной девушкой в группе. Скорее всего, именно она следила за тем, чтобы Ян ни капли в рот не брал. Феликс ничего не отвечает, потому что старший прав. Из верхнего шкафчика достаются две кружки. Одна пузатая с мордочкой рыжего котика и ручкой в виде полосатого хвоста, а другая просто черная, зауженная к низу. — Кофе будешь? — спрашивает младший Ли. — Буду, — отвечает Минхо, сворачивая рулетик. Феликс насыпает себе две ложки кофе и заливает все кипятком — просто и со вкусом. Для брата же приходится выверять все с точностью до миллиметра: одна ложка кофе (с горочкой), три ложки сахара, кипятка меньше половины кружки, а все остальное заливать молоком. Джисон пьет похожую адскую смесь. Ну прям пара, созданная на небесах, усмехается про себя Ликс. Младший садится за стол. Ноги складывает в позу лотоса, потому что так удобнее. Не зря же стулья с широким сиденьем покупали, верно? Феликс достает телефон и начинает свою утреннюю рутину. Первым делом он открывает КаТок, чтобы проверить чаты. Естественно, в классной конфе еще ночью начали обсасывать выходку Джисона. Феликс читает все пятьсот с лишним сообщений, запоминая кому нужно будет навести порчу на понос. — Их даже не смущает, что Джисон тоже находится в чате, — бурчит под нос младший. Минхо поворачивается, чтобы посмотреть, чем занят брат. — Что пишут? — спрашивает так, будто это его совсем не волнует, а просто, ради приличия. — Да ничего нового. О! — Феликс вскрикивает, от чего Минхо чуть не роняет лопаточку, — Джисон вышел из конфы. Блять, он это все читал вчера… — Следи за языком, — Минхо игнорирует фразу, произнесенную Феликсом после ругательства. — Ну, сорян! Это не тебе Джисона успокаивать потом, — фыркает младший. — А что случилось-то? — этот вопрос уже звучит не ради «приличия». Феликс пересказывает все события, начиная от танца Хенджина и Джисона, заканчивая сломанным носом Минсока. Минхо слушает, не перебивая и продолжая готовить рулеты. Феликс не упускает ни одной детали. Все обидные слова, сказанные в адрес Джисона, резали ножом по сердцу. Плейлист закончился, только шкворчание масла разбавляло повисшую на кухне тишину. — Почему за ним никто не следил? Я же просил, чтобы никто не оставался один, — подмечает старший. — Прости, хен, это мой косяк, — Феликсу действительно жаль, что он бросил Джисона. — Не передо мной извиняйся. Он мне вчера написал, потому что чувствовал себя одиноко. Уже в стельку был, по кнопкам не попадал, — продолжает давить чувством вины Минхо, — я его не знаю, как ты, но точно могу сказать, что он очень плохо переносит одиночество. — Я знаю, знаю… Я прекрасно знаю, что я плохой друг! Я извинюсь перед ним, так что закрыли тему, — настроение обоих братьев испорчено. Феликс продолжает сидеть в телефоне. Минхо покусывает внутреннюю сторону губ, усиленно размышляя. Он ведь совсем не это имел в виду. — Ты не плохой друг, Ёнбок, — говорит старший несколько минут спустя, — Ты не обязан нянчиться с ним, у него тоже своя голова на плечах есть. Я понимаю, что ты хотел потусоваться с Хенджином, потому что у вас, вроде как, наклевываются отношения и все такое. Но и ты Джисона пойми. Вы все время вместе, а тут ты резко от него отдаляешься. Еще и эта ссора на балу. Конечно, он чувствует себя одиноким. Но при этом он не стал лезть к тебе, а просто ушел. Он пожертвовал своим комфортом ради тебя. Ну, это так, мои наблюдения. — Такой ты наблюдательный, — мычит Феликс, — ох уж эти учителя… — Я зря, что ли диплом получал? Мне магистратуру скоро заканчивать, я должен разбираться в психологии, — важно произносит Минхо, перекладывая последний рулет в тарелку. — Кстати, что тебе вчера Джисон сказал, что ты бледный как поганка из гостинной вышел? — ловко переводит тему Феликс. Минхо замирает с лопаточкой в руках. Сказать или нет? — Он сказал, что у тебя хороший брат. Что он завидует тебе, — была ни была, — и что я ему та-а-к нравлюсь. Снова тишина. Минхо стоит спиной к брату и боится повернуться, чтобы посмотреть его реакцию. Пальцы левой руки нервно постукивают по столешнице. — Хен… это… ахуеть, хен! Ты ему нравишься! — Феликс знал, что оба что-то чувствуют к друг другу, но не хотел влезать. Ждал, пока сами разберутся. Вот так подфартило. — Не ори, разбудишь! — Минхо снова поворачивается и замахивается лопаточкой на младшего. Кажется, Феликс рад этому больше, чем сам Минхо. — Почему тогда ты испугался? Это же здорово, ваши чувства взаимны! — Феликс подбадривает брата, но это не особо помогает. — Ёнбок, я учитель. Учитель в школе, в которой учится Джисон. Это запрещено. У нас ничего не может быть, — глубоко в душе Минхо это понимал, но старался не придавать этому значения. Сейчас же все предельно ясно. Это запрещено. Разговор им не дает продолжить Джисон, появившийся на кухне с громким зевком. Братья делают вид, что каждый занят своим делом. Джисон потирает лицо ладонями, а затем выходит из кухни. Слышится, как включается вода в ванной. Видимо, пошел умываться. Братья облегченно выдыхают. Минхо прикладывает указательный палец к губам, прося Феликса больше не говорить на эту тему. Младший несколько раз кивает. Джисон появляется снова, когда оба брата уже сидят за столом. — Утра, — голос Джисона не такой глубокий как у Феликса, но все равно на пару тонов ниже после сна. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Минхо, потому что действительно переживает. — Как будто меня переехал каток, — хмыкает Джисон и лезет в холодильник за бутылкой воды. Выпив половину, ставит ее обратно, — Супчика не будет? — Тебе надо, ты и готовь, — отвечает Минхо на такую наглость. На самом деле у него проскакивала мысль заказать Хэджанкук, но он все же решил, что младший обойдется и без него. Слишком палевно. — Пф, больно надо, — фыркает Джисон, — Кстати, а почему я не дома? — Ты ничего не помнишь? — одновременно спрашивают братья. В голосе одного проскакивает надежда, а в голосе другого — разочарование. — Ну, я помню все до момента поездки домой. Помню, что блевал, а потом пустота, — Минхо облегченно выдыхает после этих слов, а Феликс заметно расстроился, но потом снова поменялся в лице. — То есть, ты не помнишь, как вышел из чата классного? — спрашивает Феликс, потому что Хан вышел из него ночью. — Меня уведомления разбудили, а думал, что на беззвучку поставил, — чешет голову Джисон, — ладно, потом вернусь обратно. — Не стоит, — убеждает его Феликс, — ты не захочешь это читать. — Они обсуждали мою выходку вчерашнюю? — Джисон лезет за кружкой в шкафчик. Он берет такую же кружку, как у Минхо, только с черным котом. Он всегда из нее пьет, когда гостит у Феликса. Рыжую ему строго-настрого запрещают трогать, — Можешь не отвечать. В любом случае, вся школа будет стоять на ушах завтра. — Джи, мы тебя в обиду не дадим, я обещаю. Если что, то Хенджин с Чанбином им наваляют. Помнишь, как Хенджин за тебя заступился вчера? Джи, все будет хорошо, — Феликс так и продолжал бы тараторить, если бы Джисон его не перебил. — Все нормально. Мне не привыкать. Пусть Хенджин со мной не пересекается, а то ему еще попадет, — Джисон заваривает себе «молоко с кофе» и делает первый глоток. Братья смотрят на него обеспокоенно, — Ну что? — Джисон, это не нормально. Ты не должен привыкать к травле, — первым подает голос Минхо, — если тебя будут травить, то скажи мне, я разберусь. — Каким образом? Пойдешь и набьешь морду ученикам? — Джисон скрывает недобрую ухмылку за кружкой, — Стукачей в школе не любят. — Я что-нибудь придумаю, я… — Минхо тоже прерывают, громко поставив кружку на стол. Кофе расплескивается по столешнице, обжигая руку. — Все. в. порядке. Я же сказал. Давайте просто позавтракаем, и я поеду домой, м? — Джисон натягивает на лицо милую улыбку. Никто ему не верит. Они завтракают в тишине. Джисон хвалит яичные рулеты Минхо, получая в ответ смущенное «спасибо». Феликс жует еду без аппетита. Джисон снова начинает закрываться. А Феликс даже еще не извинился. — Джи, мне жаль, что я тебя вчера бросил, — начинает Феликс. — Все окей, не извиняйся. Я понимаю, — Джисон допивает свой кофе и встает из-за стола. Он убирает посуду в раковину, зная, что Феликс не любит, когда Джисон пытается хозяйничать, — Спасибо за еду. Я поехал домой, провожать не нужно. Джисон скрывается в гостинной. Он забирает свой разряженный телефон, натягивает на себя свитер поверх чужой футболки. Он не уверен, чья это футболка, но, в любом случае, сейчас на улице прохладно, чтобы идти только в одном свитере. Домашние шорты, которые точно принадлежат Феликсу, Джисон стягивает и аккуратно складывает. Свои джинсы он натягивает не без труда. Он торопится, чтобы не сталкиваться взглядами с братьями Ли. Он не хочет видеть там жалость к себе. Джисон снова убегает. // Хан старается не шуметь. Он не горит желанием встречаться с родителями, которые, скорее всего плохо спали, потому что его не было всю ночь. Сверяя в календаре родительские рабочие смены, Джисон понимает, что мамы нет дома, а отец скоро должен уехать на работу. Главное сейчас незаметно проскользнуть в свою комнату, чтобы оттянуть важный разговор до вечера. Джисон с предельной осторожностью закрывает дверь. Он расшнуровывает свои ботинки со скоростью света и бесшумно ставит их на обувную полку. Слышится, как в гостинной работает телевизор. Наверное, отец завтракает в зале. Джисон наступает на пол в местах, где не скрипят доски. Почти добравшись до лестницы, Джисон ударяется пальцем об косяк. Он беззвучно кричит в пустоту и тяжело дышит. Хан оборачивается, чтобы посмотреть, не запалили ли его и сталкивается взглядом с отцом, что стоит совсем рядом и доедает онигири. — Ну привет, гулёна, — отец по-доброму усмехается, — Как прошел концерт? — Нормально, — отвечает Джисон, — приятного аппетита, кстати. — Спасибо. Ты спать? — уточняет глава семейства. Похоже, он не злится. — М-м-м, нет. Я в душ, наверное, потом учебой займусь, — и даже не врет. — Хорошо, я на работу. Увидимся вечером, — мистер Хан кладет в рот последний кусочек и поправляет свои очки, которые съехали вниз по переносице. — Пап, мама сильно ругаться будет? — не выдерживает Джисон. Ему надо знать до какой степени драить дом в качестве извинений. — А почему она должна ругаться? Из-за того, что ты дома не ночевал? Так ей написал ваш историк, предупредил, что ты у Феликса останешься. Ли Минхо, вроде. Брат старший Феликса твоего. Конечно, она поворчала, что не ты сам ей написал, но ругать тебя не за что, сынок, — отец взъерошивает волосы Джисона и скрывается в прихожей. Хан расслабленно выдыхает. Но в комнате все же придется убраться. Так, на всякий случай. Джисон заходит в свою берлогу и сразу же ставит телефон на зарядку. Подождав несколько минут, пока девайс включится, парень открывает КаТок и удаляет классный чат. Он не собирается туда возвращаться. Потому что Хан помнит все, что вчера происходило. Он помнит, как Минхо бережно гладил его по спине во время приступа рвоты. Помнит, как поил его водой и вытирал лицо. Помнит, как старший нес его на руках. Помнит, как сказал, что Минхо ему нравится. Помнит, как читал классный чат. Он все это помнит. Он не хочет доставлять проблемы своим друзьям. Не хочет, чтобы Минхо за него заступался. Он сам во всем разберется. Не маленький уже. Даже если его побьют, то это будет только на его совести. Никто не должен пострадать по его вине. Джисон игнорирует все сообщения и звонки от друзей, потому что ему нужно подумать. Подумать, как он будет выживать в школе, не приплетая сюда друзей. Он знает, что его там ждет. Стараться быть незаметным — бесполезно. Как бы ты не пытался скрыться от лишнего внимания, оно тебя всегда найдет. А потому, Джисон решает пойти по противоположному пути. Он должен показать, что не боится. Пусть это совсем не так, но сделать вид, что его совсем не волнует происходящее — нужно. // Снова понедельник. Джисон просыпается по первому будильнику. Он берет из маминой косметички консилер (слава богу, что у них один тон кожи), чтобы замазать синяки под глазами. В макияже он полный профан, поэтому он открывает туториал на ютьюбе, как нанести легкий мужской макияж. Покопавшись в небольшой сумочке, Джисон находит нужные косметические продукты и приступает к делу. Очень красивая девушка подробно объясняет, как правильно нанести консилер, как подвести глаза и даже нанести тинт. Губы Джисон решает не трогать, а то это слишком. После этого видео-урока, лицо Джисона действительно выглядит свежее. Парень разглядывает себя в зеркало и довольно хмыкает. Волосы, которые обычно лежат, как им вздумается, укладываются феном. Джисон делает пробор в три четверти и немного завивает концы челки, чтобы не мешалась. Приходится повозиться, но он привыкнет к такой рутине уже через несколько недель. Ну и что, что придется вставать раньше? Девушки, вон вообще себя не жалеют. Хотя, некоторые красятся прямо в школе, что уж тут. Но Джисону так нельзя, ибо сразу по морде получит. Хан меняет свои гвоздики на длинные серьги с крестиками на концах. Он натягивает пару колец на пальцы и кое-как застегивает тонкий серебряный браслет. С этой недели они переходят на зимнюю школьную форму. Джисон достает отглаженную рубашку с брюками и жилетку с эмблемой школы. Надев на себя сто слоев одежды, Джисон цепляет к жилетке пины с человеком-пауком и котиками. Рукава рубашки подкатываются до предплечий, открывая вид на тонкие запястья. Джисон снова смотрится в зеркало, только уже в коридоре. Мама проходит мимо и резко останавливается. — Ты на показ мод собрался? — спрашивает удивленно женщина. — Просто решил сменить имидж, — Джисон снова натягивает улыбку на лицо, чтобы не пугать мать еще больше. Родителям он ничего говорить не собирается. — Если тебя будут ругать за внешний вид, меня сюда не втягивай, скажи, что я не видела, что я на работе, придумай что-нибудь, короче, — миссис Хан отмахивается ладошкой и исчезает в ванной, — подводку верни, воришка. — Ой, извини, — Джисон бежит в комнату и забирает со стола мамину косметику. — Купи себе свою, а то это не гигиенично, — делает замечание мама, — иди сюда, я поправлю стрелки. Миссис Хан осторожно вертит в руках лицо сына, а затем берет в руки подводку. Несколько минут она поправляет макияж Джисона, недовольно фыркая, когда не получается сделать одинаковые кончики. — Ой, ну, конфетка, — наконец, женщина отодвигается и подталкивает сына к зеркалу. Она чмокает Джисона в висок и приглаживает волосы, — смотри какой красивый. — Спасибо, мам, — теперь Джисон улыбается искренне. Он больше всего боится, что теперь ему придется выдавливать из себя улыбку. В голове проскальзывает мысль, что, все-таки, стоит рассказать родителям о случившемся. Потому что, если вдруг Джисон приползет домой избитый, ему будет не до объяснений, — Мам, слушай… На балу кое-что произошло. — Это я уже поняла, но лезть не стала. Ждала, когда ты сам решишься рассказать, — миссис Хан нежно сжимает плечо сына, показывая, что она рядом и всегда готова его поддержать. — В общем, я потанцевал с одним мальчиком. Он мой друг, если что. Ну, и теперь все считают, что я гей. Только мальчика защищают, потому что он звезда школы, все дела. А я стал мишенью для издевок. Поэтому я решил так одеться, — Джисон весь сжимается, а затем встречается взглядом с глазами матери. — Ты все правильно делаешь, сладкий. Ты не должен никого бояться, даже если ты гей, — мама обнимает своего сына сзади, складывая руки в замок на животе, — Ты очень сильный, сынок. Если у тебя появятся серьезные проблемы, то скажи нам. Мы тебе поможем. Мы не оставим тебя. Потому что мы с отцом очень тебя любим. Запомни это. Ты всегда будешь нашим сыном, не важно какой пол ты любишь. Все будет хорошо, да? — Я тоже вас люблю, спасибо, — Джисон поглаживает мамины теплые руки, покрытые возрастными морщинками. Время так быстро летит, — Кстати, это был не каминг-аут. — Хочешь сказать, что тебе нравятся девочки? — спрашивает женщина со смешком. — Ты так говоришь, будто этого не может быть, — звучит обиженно голос Джисона. — Сони, однажды ты пришел из садика и сказал, что выйдешь замуж за твоего одногруппника, потому что он очень красивый и у него милая желтая шляпка. А когда ты пошел в младшую школу, то тоже рассказывал мне про красивых мальчиков, с которыми ты подружился. Ты думаешь, что я не поняла? Я знала, что тебя вообще не интересует противоположный пол. Потом ты перестал мне такое рассказывать, отдалился от меня, — женщина грустно вздыхает и кладет голову на плечо сына. — Ты не врешь? Я правда такое говорил? — Джисон искренне удивляется такому рассказу. — Зачем мне тебе врать? Я думала у нас сейчас личный разговор перед школой, — хмыкает мама. — На самом деле, я не знаю. Я еще не разобрался, — честно отвечает Джисон. Он не уточняет в чем не разобрался, надеясь, что мама его и так поймет. Действительно: женщина кивает понимающе. — Тебя подвезти? Мне сегодня пораньше надо уехать, могу подбросить тебя, — предлагает миссис Хан. — Было бы здорово, — отвечает Джисон. — Обувайся, я сейчас ключи от машины найду и поедем, — женщина в последний раз стискивает Джисона в объятиях и отпускает. Хан безумно благодарен своей маме за поддержку. Он не жалеет, что рассказал ей обо всем. Теперь мотивация бороться возрастает в несколько раз. Он не сдастся. Не в этот раз. // Feliz navidad 7:30 скажи мне что ты придешь в школу или я убью всех а потом себя в этом классе

Вы 7:31 я приду

Feliz navidad 7:31 ты живой😭😭😭 хани пожалуйста не игнорируй меня я же с ума сойду ты в порядке? что родители сказали? тебя не ругали?

Вы 7:33 все нормально Ликс мне просто надо было подумать родители норм никто не ругался не переживай

Feliz navidad 7:33 ты же понимаешь что я от тебя не отстану? как бы ты не пытался от меня бегать мы все если надо будем тебя охранять мы ждем тебя у ворот

Вы 7:35 не позорься Феликс я уже не маленький меня не надо охранять

Feliz navidad 7:35 Сынмин сказал что мы семья теперь тронут одного — тронут всех Хенджин видел Минсока у него нос заклеен он ему реально нос сломал прикинь Рюджин сказала что этому козлу даже пластика не поможет мы тебя ждем Джи не отвертишься Минхо с окна учительской тоже смотрит никто тебя не тронет

Вы 7:39 какие же вы придурки все спасибо 💛

Feliz navidad 7:39 «сам придурок» — чанбин «надо было красное сердечко отправлять так правдоподобнее» — хенджин «мы тебя тоже любим хен» — чонин «он там умер что ли по дороге?» — сынмин рюджин без комментариев Джисон блокирует телефон и не может сдержать улыбку. Не втягивать друзей в проблемы не получится. Ведь она касается не только его. Они все связаны. Джисон потанцевал с Хенджином. То, что касается Хенджина, касается и Чанбина. То, что касается Джисона, касается и Феликса. За Феликса Минхо костьми ляжет. А Сынмин, Рюджин и Чонин все же их друзья и участники группы. И Ким в очередной раз оказывается прав: они теперь семья. А семья своих в обиду не дает. Он прощается с мамой и выходит из машины. Потрепанный школьный рюкзак закидывается плечи. Джисон надевает наушники, потому что до школы нужно подняться по горе вверх. У него есть, примерно, песни три. Нажав кнопку «перемешать», Джисон убирает телефон в карман куртки и поднимает голову. Ученики, направлявшиеся в школу, смотрят на него. Обсуждают и шепчутся, пуская сплетни. А там, наверху, его ждут друзья. Так пусть эта прогулка до школы превратится в красную ковровую дорожку, где Джисон — главная звезда, а все остальные — грязь под его ногами.