Рабочие тетрадки и бас-гитара

Колокольчик над дверью противно звенит, оповещая о новом посетителе. Джисон заходит в магазин с каменным выражением лица. Чонгук приветственно машет ладошкой, улыбаясь во все тридцать два. — Че, как? Выписали с больничного? — Чон листает какой-то старый журнал о музыке, коих в их магазине полным полно на полке с винтажем. — Если я пришел, значит, выписали, — огрызается младший, за что получает журналом по лбу, — Ай, блять! — Да ты у меня в ногах ползать должен, за то, что я тебя не уволил, — Чонгук фыркает и снова принимается за журнал. — Прости, я просто устал, — Хан протяжно выдыхает, потирая ушибленное место, — В школе меня и в хвост, и в гриву. Помимо концерта на носу еще экзамены. Благо хоть этот мудак исчез из моего поля зрения, а то ты бы меня реально уволил, — продолжает рассказ уже в подсобке, — Сынмин нас вообще не щадит, репетиции каждый день, хотя песни — легкотня, учить-то нечего. Экзамены эти еще, я света белого не вижу! — Экзамены — это важно! Вот сейчас напряжешься, а потом отдыхать будешь, — Чонгук слушает в пол уха, но все равно надо что-то ответить, хотя бы ради приличия. — Я гулять хочу! Веселиться с друзьями, познавать мир, в конце-концов, — Джисон выходит из подсобки с самодельным сэндвичем в зубах, от чего его речь становится невнятной, — Ну, я готовлюсь, конечно, родителей подводить не хочется, все же. Вот так, дом — школа — работа. — Ты первый день на работе за три недели, — как бы, между слов, говорит Чонгук, — Все, не ной. Это для твоего же будущего. В университете ни чуть не легче, так что, готовься ко взрослой жизни. Джисон молча дожевывает свой поздний обед, смотря куда-то вдаль. Чонгук поднимается с места и уходит в подсобку за курткой и вещами. Возвращается старший через минуту, закрывает свою смену и салютует на прощание. Хан остается один. Он утирает хлебные крошки со рта и стойки. Рука тянется за телефоном. У него вечный беззвучный режим, поэтому он не заметил уведомление из мессенджера. Ему пишет Минхо. Глаза ползут на лоб от удивления, потому что за три недели ни одного сообщения не было. В общем и целом, Минхо интересуется его самочувствием, а потом спрашивает про пластинки. Джисон оставляет сообщение прочитанным, но не отвечает, потому что детская обида поселяется где-то в груди. Три недели не писать! А потом, как ни в чем не бывало «Привет, как дела?». Все установки, которые давал себе Джисон ранее, по поводу сближения и так далее, летят куда-подальше. Ему просто обидно. Смена проходит довольно скучно. Пара посетителей и мимокрокодилов, которые: «Мы просто посмотреть». Одно дело, когда ходишь и приценяешься, а другое — маячишь перед продавцом и с умным видом смотришь на гитары, будто разбираешься в этой теме. Такие посетители бесят Джисона больше всех остальных. Параллельно с работой, Хан решает задачи из тетради по подготовке. Математика его доведет когда-нибудь, но готовится все же надо. Не то, чтобы у него проблемы с этой наукой, просто ему до ужаса надоедает решать однотипные задачи, над которыми даже голову ломать особо не получается, ибо все решается по формулам. Часа два, дергая ногой под очередной хит Битлз, он сидит с тетрадкой. Потом приходит еще одно сообщение. Опять от Минхо. Хан только смотрит от кого оно и тут же убирает телефон, смахивая уведомление с экрана, чтоб глаза не мозолило. Когда часы показывают без десяти восемь, Джисон поднимается с неудобного стула и потягивается. Он вооружается тряпкой для пыли и идет протирать все полки. Монотонное занятие уносит Джисона куда-то далеко за пределы его сознания. Он одновременно думает обо всем и ни о чем, а потому, даже не слышит звук колокольчика. Только потом до него доносится звук шагов по ламинату. Хан резко оборачивается и роняет тряпку на пол. Перед ним стоит Минсок. — Ну привет, Хан, — Минсок обводит взглядом магазин, будто пытается что-то найти. Через несколько секунд его взгляд останавливается на камере видеонаблюдения, — Хм, магазинчик доживает свои последние деньки, но на камеры со звуком вы раскошелились. Забавно. — Уходи отсюда или я вызову полицию, — Джисон застывает на месте, кое-как выдавливая из себя слова. Сколько бы он не храбрился перед остальными, ему все равно страшно до жути перед этим человеком. — Успокойся, я просто поговорить пришел, — Минсок поднимает руки в капитулирующем жесте и тут же их опускает. Он начинает медленно шагать по магазину, осматривая товар, — Признаюсь, ты меня заинтересовал. Не только своей внешностью, но и характером. Ты — многогранная личность, мне нравится тебя разгадывать, — парень останавливается около стенда с гитарами и принимается разглядывать каждую из них. Он спокойно продолжает, — Хочу извиниться перед тобой. Наше знакомство началось неправильно. Мне искренне жаль, что я тебя напугал. Джисон в пол уха слушает Минсока. Парень стоит к нему спиной, поэтому Джисон медленно продвигается к стойке, где лежит его телефон. Ему срочно надо связаться с кем-нибудь, потому что он не может остаться с Минсоком один на один. — Я совершенно серьезен в своих словах. Не скрою, что и родители на меня повлияли. Когда меня отстранили, мне пришлось выслушать кучу претензий от мамы, — Минсок издает смешок, его эта ситуация веселит, — Ладно, не будем об этом. Так вот, я предлагаю тебе познакомиться заново. Узнать друг друга получше. Я не такой уж и плохой, как ты думаешь. Ну, что скажешь? — Минсок оборачивается, и легкая улыбка на его лице меркнет, когда он замечает, как Джисон что-то истерично печатает в телефоне, — Что ты делаешь? — Прошу помощи у друзей, — Хан закрывает общий чат, но телефон из рук не выпускает. Он глубоко дышит, пытаясь взять себя в руки. Нельзя показывать, что ему настолько страшно, — Если ты сейчас не уйдешь, то… — То что? Джисон, я же сказал, что не собираюсь причинять тебе вред, — Минсок делает шаг вперед, Джисон делает шаг назад. За стойкой находится швабра, Хан быстро перемещается и хватает такой необходимый предмет защиты. Лицо Минсока темнеет, но он все же останавливается, не позволяя подойти себе ближе, — Хах, я понял. Ты меня слушал вообще? — Да, — Джисон хочет потянуть время, чтобы друзья успели добраться до магазина, поэтому решает поговорить с этим психопатом, — Ты хочешь, чтобы я сделал вид, будто ничего не было? Хочешь, чтобы забыл все, что ты сделал? Ты сам себя слышишь? — Это ты меня не слышишь, — Минсок твердо убежден в своей правоте, Джисон понимает, что до него не достучаться. — Ты — больной человек, Минсок. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Ты мне противен до тошноты. Ты мерзкий, отвратительный. Если ты думаешь, что «искренние извинения» как-то изменят ситуацию, то передумай. Я тебе не верю и никогда не поверю, потому что такие люди, как ты, любят сочинять сказки, говорить, что такого никогда больше не повториться, а через некоторое время, все происходит по новой, — Джисон начинает распаляться. Нервы натянуты до предела, одно касание и они порвутся, как гитарная струна. Он уже не сдерживается в словах, решил высказать все, что думает, хоть это и опасно, — Может, это я чего-то не понимаю, но, по-твоему, это нормально? Избить человека, принуждать его отсосать тебе, а потом, как ни в чем не бывало, заявиться к нему на порог и сказать «прости». Не прощу. Никогда не прощу. Уходи, Минсок, по-хорошему тебя прошу. Минсок втягивает носом воздух и протяжно выдыхает. Полы его черного пальто подлетают, когда он разворачивается к выходу. Джисон крепче сжимает швабру, готовясь защищаться, но Минсок действительно шагает к выходу. Хан внимательно наблюдает за парнем, глаза его расширяются, когда за окном он замечает знакомую машину. Минхо врывается в магазин и чуть не сбивает с ног старшеклассника. — Учитель Ли? — Минсок очень удивляется, когда понимает, кто перед ним стоит. Минхо сканирует магазин взглядом и натыкается на испуганный силуэт Джисона. Он сразу же подходит к нему и закрывает его своим телом, чтобы Минсок даже край ботинок увидеть не смог. Ли аккуратно забирает швабру из трясущихся рук Джисона и ставит ее рядом. — Ты в порядке? Он ничего тебе не сделал? — Минхо осматривает парня на наличие видимых повреждений, но ничего не находит и немного расслабляется. Минсок же продолжает стоять на месте и глупо пялиться на эту парочку. — Да. Ничего, — односложно отвечает Джисон. У него просто нет сил вести нормальный разговор. — Хорошо, — Минхо одобрительно кивает и поворачивается лицом к виновнику такого состояния Джисона, — Чего встал? Иди, куда шел. — А я думал, что учителя должны подавать пример своим ученикам. Быть оплодом морали и чести, — Минсок не глуп, он знает, как нужно манипулировать людьми, чтобы вывести их из себя. — Вот я и подаю тебе пример. Есть много способов, как добиться чужого внимания, а ты выбрал самый мерзкий из них, — Минхо делает шаг навстречу ученику, но Джисон кладет свою ладонь на плечо, останавливая старшего. Хан машет головой, мол «не стоит». Минхо смягчается и кивает, давая понять Джисону, что он не будет совершать необдуманных действий, — Но, если тебе так интересно, то я здесь не в качестве учителя. Я здесь, как старший брат лучшего друга Джисона. Джисон попросил меня о помощи и я приехал. Данная ситуация говорит о том, что Джисон тебе не рад и всеми способами пытается тебе это донести, а ты, дурная башка, думаешь, что это все игры. Я тебя в последний раз предупреждаю: еще раз ты подойдешь к Джисону, я тебя пущу на фарш. Плевать мне на работу, на школу, на твоих родителей. — Зря вы так говорите, учитель Ли. Слова материальны, — Минсок усмехается, уверенный в том, что он все равно победитель здесь. Минхо ничего ему не сделает, все его слова — пустые угрозы. Затем раздается звук колокольчика. Минсок уходит, оставляя двоих наедине. Минхо окончательно расслабляется, когда силуэт Минсока растворяется в ночной темноте. Джисон садится на стул, позволяя себе отдохнуть от ситуации. Минхо молча стоит рядом, готовый прийти на помощь в любую минуту. Приглушенный желтый свет падает на бледное лицо младшего, подчеркивая аккуратные и мягкие черты лица. Джисон использует дыхательную технику, чтобы успокоить нервы, Минхо же не позволяет себе прервать процесс. В магазине негромко играла песня Maroon 5, Ли старается сосредоточиться на голосе солиста, чтобы отвлечься самому. Он тоже нанервничался, пока гнал до магазина. — Все, отпустило, — оповещает Джисон и бодро встает со стула, — Так… почему ты приехал? — Феликс забежал ко мне с перепуганными глазами и сказал ехать к тебе на работу, — Минхо отводит взгляд, ощущая себя неловко, — Он сказал, что тут Минсок. Я схватил ключи и побежал на парковку. Возможно, даже нарушил несколько правил, пока ехал. — Пф, дурак, — хихикает Джисон, а потом весь подбирается, когда осознает, что только что сказал, — Ой, то есть… Не дурак. Но это было глупо. — Возможно, но я не мог позволить этому… нехорошему человеку причинить тебе вред, — честно отвечает Минхо, даже не обращая внимания на то, что его назвали дураком. Он и есть дурак, просто умело играет роль, что — нет, — Тем более, ты не отвечал на мои сообщения, так что я весь день был на взводе. А потом «это». — Извини, я не хотел, чтобы ты волновался, — сначала Джисон чувствует вину, но вспоминает, почему не отвечал раньше и решает высказать это, — Хотя, может, и хотел. Я три недели был на больничном, а ты не то, что не пришел меня проведать, но и не писал даже. Мне стало обидно, вот и все. Минхо удивленно хлопает ресницами на такое откровение Джисона. Несколько секунд он просто смотрит на надутые от обиды щеки младшего, а потом раздается тихий смешок. Ли посмеивается в кулак, пока Джисон пытается понять, что такого смешного он сказал. — Прошу прощения, я был занят. Правда занят. Меня же поставили ответственным за Рождественский концерт, времени даже на себя не было, не то что на переписки. Я Феликса-то только ночью в кровати уже видел, — Минхо, наконец, объясняет причину своего поведения, что заставляет Джисона густо покраснеть. Теперь Хан чувствует се6я дураком, — Я отвезу тебя домой. Закрывай магазин, я подожду в машине. Минхо делает вид, что не замечает румяных щек Джисона и ретируется из магазина. Джисон же молча отправляется на поиски тряпки для пыли, которая ждет его где-то на полу. Двадцать минут уходит на пыль и мытье полов. Потом Джисон гасит терминал, достает ключи из верхнего ящика стола и забирает свои вещи. Зимняя куртка быстро накидывается на плечи. Ключи звенят в теплой ладошке, когда Джисон закрывает магазин. После он кладет их под маленький горшок с искусственной пальмой и бежит к машине Минхо. В салоне тепло, подогрев сидений работает на максимум. Джисон вдыхает знакомый запах сигарет и мяты. Снова играет плейлист Минхо, потому что после Фрэнка Синатры сразу начинает играть Рианна. Джисон откидывается на спинку сидения и понимает, что ему комфортно. Ему нравится эта атмосфера, которая царит только в машине Минхо. — Не хочу домой, — признается Джисон, а в голове навязчивая мысль не дает покоя, — Покатаемся? Я заплачу за бензин. — Хах, смотрите-ка. Разбрасывается деньгами направо и налево, — на лице Минхо играет обезоруживающая улыбка, — Оставь лучше эти деньги на потом, я покатаю тебя за бесплатно, — глаза Джисона загораются, когда Минхо соглашается на эту авантюру, — Только напиши родителям, что ты задержишься. Иначе никуда не поедем. — Ладно-ладно! — Хан быстренько достает телефон и печатает маме короткое сообщение, затем пишет в чат, что с ним все нормально и ставит беззвучный режим, чтобы им никто не мешал, — Все, я готов.

Beach Weather — sex, drugs, etc.

Машина трогается с места. За окном мелькают дома и люди, выбравшиеся погулять под ночь. Зимний город пестрит огнями, исходящими от кафе и разных заведений. Хоть сейчас и зима, но Джисон ловит атмосферу августовского лета. Поздний летний вечер, ты разморен жарой, но вот ты едешь на машине, в руках у тебя клубничный лимонад, а из динамиков играет летний хит двухтысячных. Джисон закрывает глаза и воображает, что они едут к его бабушке в Ульсан. Там их ждет море. Надо обязательно всех туда свозить. Минхо ведет машину спокойно, без резких движений. Они выезжают на междугороднюю трасу, где почти нет машин и можно разогнаться. Да, летом было бы интереснее, но пока они такое позволить себе не могут. Все равно хочется как-то поднять младшему настроение. Минхо не может спокойно смотреть на эти грустные глаза. Признаться честно, он вообще не может спокойно смотреть на Джисона. А с тех пор, как он признался сам сам себе в том, что младший ему нравится, жить как-то легче. Да, пока он не может себе позволить рассказать о своих чувствах, но иметь эти чувства он не может себе запретить. Уже пытался, не получилось. Полтора часа они катаются по городу под треки Нирваны, Чейзов и любимых Нэйбов. Минхо предлагает заехать в круглосуточный магазин и съесть по онигири. Джисон охотно соглашается, потому что на ужин с родителями он не успел, а в животе уже киты воют. Минхо паркуется у CU и выходит из машины первым. Джисон вылезает следом. В магазине почти никого нет, кроме проголодавшихся студентов и кассира, работающего в ночную смену. Оба парня подходят к холодильникам и тянутся к одному и тому же онигири с лососем. Они хихикают от своих действий, потом Минхо протягивает два онигири с лососем и еще два с угрем. Из напитков каждый решает выбрать себе сам. Выбор Джисона падает на холодный персиковый чай, а Минхо берет себе апельсиновый сок. Минхо рассчитывается своей карточкой, на что Джисон недовольно бурчит, что у него тоже есть деньги. Парни возвращаются обратно в машину, решая поесть в дали от лишних глаз. — Я покурю, а ты пока можешь начать кушать, — оповещает Минхо, передавая свою еду Джисону. — Нет, так нельзя. Я тебя подожду, — Хан открывает дверь и кидает все на свое сиденье, а сам остается стоять около машины. Хан считает, что не вежливо начинать есть одному, когда ты в компании. — Будешь стоять и нюхать? — Минхо достает новенькую пачку вишневого Чапмана, уголок губ слегка поднят вверх, — Я и так не самый лучший учитель, не хочется падать в твоих глазах еще ниже. — Нашел о чем переживать, — отмахивается Джисон, — Тем более, наша прогулка выходит за рамки отношений «ученик — учитель». И вообще, за школой курить с пацанами, так он самый первый. А как я рядом стою, то ты стесняешься. — Мне эти пацаны сигареты стреляют, а ты что? Ты не они, — сердце пропускает удар на словах Джисона об их прогулке, но Минхо успешно это игнорирует. — Тогда кто я? — Джисону кажется, что этот разговор должен изменить что-то между ними. Атмосфера располагающая, самое время кое-что выяснить, — Кто я для тебя? — Что за вопросы такие? — Минхо пытается отшутиться, но когда сталкивается с серьезным взглядом Джисона, понимает, что увильнуть от разговора не получится. Он вытаскивает одну сигарету и зажимает ее между губ. Зажигалка с Хэллоу Китти поджигает кончик, Минхо затягивается глубоко. Отворачивается, чтобы не дышать дымом на Джисона. Спустя несколько секунд он продолжает, — Ты уверен, что хочешь об этом поговорить? — Да, уверен. Просто меня уже напрягают эти недосказанности между нами, — Джисон зарывается носом в воротник куртки, от холода. Минхо думает, что это от запаха сигарет и делает шаг в сторону, — Очевидно, что наши отношения странные. Ты мой учитель, а я твой ученик, что не дает мне вести себя с тобой, как с другом полноценно. Но это все только на словах. То есть, мои устои говорят мне, что это неправильно и все такое, но ты же сам мне сказал, что я тебе интересен. И я мечусь между двух огней и не знаю к какому прибиться, — Джисон снова подходит ближе, встает к Ли вплотную, касаясь его плеча своим, — У нас небольшая разница в возрасте, может, поэтому я не чувствую с тобой такого дискомфорта. Не ощущаю до конца, что ты учитель. Да и к тому же, ты старший брат моего лучшего друга. Не знаю, как объяснить это доходчиво. — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — место, где его касается Джисон пылает огнем. Хоть между ними плотная ткань куртки Джисона и пальто Минхо, все равно жар ощущается как от настоящего прикосновения, — У меня схожие чувства, только наоборот. И есть еще кое-что, о чем я пока не могу тебе сказать. — Мне кажется, я знаю, что ты хочешь сказать, — Джисон достает свою теплую руку из кармана и несмело опускает ее вниз, рядом с рукой Минхо, — И я хочу кое-что сказать, но пока не могу. Пальцы сами тянутся к замерзшей ладони Минхо. Хан аккуратно сжимает чужую холодную ладонь. Минхо дергается, но не спешит убегать от прикосновения. Старший сжимает пальцы Джисона в ответ. Сигарета тлеет в другой руке, пока они стоят и держатся за руки около машины. Слова важны, но когда нет смелости выразить свои чувства словами, на помощь приходят действия. — Мы обязательно поговорим об этом, но чуть позже, хорошо? — Минхо отстраняется первым, выкидывая сигарету куда подальше. — Хорошо, — соглашается Джисон, кивая. Оба неловко залезают обратно в машину. Шуршит пластиковая упаковка, хрустят крышки бутылок. Парни выглядят как грустные мыши, поедая свои онигири. Закончив легкий перекус, Минхо заводит машину и отвозит Джисона домой. Уже в своей комнате Хан смотрит на свою ладонь и нежно улыбается. Он считает, что это успех. // Феликс нервно теребит край простыни. Минхо только что вернулся от Джисона. Старший брат ходит по квартире с какой-то загадочной улыбкой. На все вопросы: «где ты был?», «почему так долго?»; Минхо только закатывал глаза и уходил в другую комнату. Ну ничего, Феликс парень не глупый, он потом Джисона спросит. Лучший друг-то обязан всем с ним поделиться. Но сейчас ему не напишешь, тот, скорее всего, уже спит. Но Феликс знает, кто точно не спит.

Вы 23:37 спишь?

hyunie 23:37 не-а напереживался за Джисона, теперь не спится

Вы 23:37 тоже самое поговорим?

hyunie 23:37 конечно, о чем ты хочешь поговорить?

Вы 23:38 о чем угодно

hyunie 23:38 тогда поговорим о тебе а то так не честно я все рассказал, а ты отмолчался теперь твоя очередь: р

Вы 23:38 ладно, видимо, этого не избежать тогда, я позвоню? а то переписываться об этом не охота

hyunie 23:38 да, давай набирай Феликс нажимает на иконку телефона в правом верхнем углу экрана. Идут длинные гудки, потом в динамике раздается хриплый, слегка шепелявый голос. Сначала Феликсу было неловко рассказывать о себе, потому что он такое практиковал только с Джисоном. Минхо и так его знал, возможно, не все, но большую часть уж точно. А Хёнджин был для него совершенно незнакомым человеком. Ну, точнее, уже знакомым, но не до конца понятным. Завязался диалог, Хёнджин зацепился за фильмы, они обсуждали свои любимые фильмы Марвел. Хван рассказывал о своём любимом тропе «найденная семья» и то, как его в своё время уничтожили отношения Тони Старка и Питера Паркера. Парень делился этим взахлёб, даже не заметил, как снова перетягивает одеяло на себя, но Феликс не против, ему нравится слушать рассуждения Хёнджина. — Черт, уже так поздно, — внезапно говорит Хёнджин, прерывая их диалог, — Завтра рано вставать, не хочу, чтобы ты ходил как зомби от недосыпа. — Ты же тоже будешь зомби, почему тебя так волнует мое состояние? — феликс издает смешок, перекатываясь на другой бок с телефоном у уха. — Когда тебе нравится человек, то это естественно — беспокоится о нем, — спокойно признается Хёнджин. — Ты уже даже не скрываешь ничего, — выдыхает Феликс в трубку. Странное ощущение расползается по груди. — А что мне скрывать? Ты и так это знаешь, — на том конце повисает молчание. Спустя несколько секунд слышно шуршание одеяла, — Я не пытаюсь на тебя наседать, ни в коем случае. — Как мне кажется, именно это ты и делаешь, — шепчет Феликс в трубку, кутаясь в одеяло. — Больше не буду, прости, — Хёнджин вздыхает и меняет тему, — Ладно, спокойной ночи. — Спокойной, — Феликс сбрасывает первым. Несколько минут он смотрит на потухший экран телефона. Парень не может понять, ошибка ли этот разговор или спасение. Хёнджин вызывает у него неопределенные чувства. Вроде не отталкивает, но и не притягивает. Возможно, из-за того, что Ли морозится, Хёнджин не может переступить черту и вывести их отношения на новый уровень. Пустить все на самотек — такая себе идея. Может, стоит дать Хёнджину шанс. // Следующим утром Феликс просыпается с головной болью. Хоть Хёнджин и отпустил его спать, сам Феликс уснул ближе к двум часам ночи. Ранний подъем и минимальное количество сна плохо сказываются на общем состоянии парня. Откинув одеяло, Феликс поднимается с кровати и направляется в ванную для утренних процедур. Минхо уже ходит бодренький, в руках у него чашка кофе и какие-то распечатки, видимо, учебные материалы. — Утро доброе, — здоровается Минхо, отхлебывая свою мешанину из кофе, молока и сахара из кружки. — Ага, наидобрейшее, — бурчит Феликс, скрываясь в ванной. — Плохо спал? — Минхо интересно, почему его брат с утра такой угрюмый. — Мало спал, — младший выходит из ванной с щеткой в зубах и подходит к чайнику, чтобы поставить его кипятиться, — Че у тебя по планам сегодня? — Работа, как и всегда, — пожимает плечами Минхо и загадочно улыбается. — Че лыбу давишь? Кстати, а че там с Джисоном? Я ему писать не стал вчера, а ты ходил весь такой загадочный, — Феликс машет руками в разные стороны, вырисовывая неопределенные фигуры в воздухе, а потом принимается чистить зубы, ожидая ответа на свои вопросы. — Ну-у-у… — тянет Минхо и смущенно отводит взгляд в сторону, будто влюбившаяся старшеклассница, — Мы покатались с ним немного по вечернему городу. Купили онигири в круглосуточном. А потом поговорили. — А подробности разговора будут? Есть, что скрывать от родного брата? — Феликс вопросительно выгибает бровь и тыкает зубной щеткой в сторону Минхо. — Я не знаю, блин! Мы друг другу ничего такого не сказали, но, кажется, что мои чувства взаимны, — Минхо пытается скрыть свой румянец за бумажками, но у него плохо получается. — Чувства? Твои? Так ты все-таки в него влюблен? — Феликс откладывает щетку, а в груди что-то гулко ухает. — Ну, не прям влюблен, но он мне нравится, наверное, — Минхо убирает бумажки от лица и переводит взгляд на брата, — Ты выглядишь расстроенным. Что-то не так? — А что Джисон сказал? — Феликс игнорирует вопрос брата, желая поскорее узнать, чем все закончилось. — Мы подержались за руки. И все. Мы ничего друг другу не говорили, — старший стискивает кружку в руках, ожидая ответной реакции Феликса. — Круто, поздравляю, — Феликс давит улыбку и возвращается в ванную. Где-то в районе сердца неприятно ноет. Феликс умывается холодной водой несколько минут, чтобы прийти в себя. Осознание ударило по голове слишком внезапно. Теперь ему понятно, почему он ничего не чувствует к Хёнджину. Его сердце занято другим человеком, и этот человек — Джисон. Слова старшего брата о его чувствах к Джисону режут ножом по сердцу. Если бы не было никаких чувств, то Феликс бы обрадовался, разве нет? Тогда, на ночевке, Джисон тоже признался, что ему интересен Минхо, но Феликс как будто не осознавал этого. Думал, что это все пройдет. Он натянул на себя маску поддерживающего друга, потому что Джисону это было нужно. Феликс отторгал Хёнджина, потому что подсознательно тянулся к Джисону. Рассматривая своем мокрое лицо в зеркале, Феликс твердо решает, что он не проиграет старшему брату. // За обеденным столом сидят трое: Джисон, Феликс и Сынмин. Остальная компания подтягивается через несколько минут. Рюджин и Чонин садятся вместе. Хёнджин плюхается рядом с Феликсом, неловко улыбаясь. Чанбин же садится вплотную к Сынмину. Все приступают к своим обедам. И тут Джисон замечает, как Сынмин подкидывает кусочки мяса в тарелку Чанбина. Мозг усердно анализирует информацию и приходит к одному и единственному правильному выводу. — Вы че, мутите? — тыкает палочками Джисон в своих друзей. — Да, — тут же отвечает Сынмин, чем смущает за столом всех, даже Джисона, который все это начал, — Проблемы? — Никаких, — Хан поднимает руки так, будто сдается, а потом запихивает в рот порцию риса с овощами. — Ну, вот и славно, — улыбается Ким и продолжает свои манипуляции с мясом. Потом Чонин грустно вздыхает и тянется за свои рюкзаком. Он достает оттуда кошелек и протягивает несколько купюр победно улыбающейся Рюджин. Сынмин осуждающе выгибает бровь, мол, «серьезно?». Девушка кивает и прячет деньги в карман юбки. В остальном, все спокойно продолжают уплетать свой обед, больше не поднимая эту тему. Джисон и так знает, что Чанбину нравится Сынмин, ровно так же, как знает Хёнджин. Феликсу, в прочем, до фени отношения этих двоих, когда у самого черт пойми что. А Рюджин с Чонином вообще спорили на этих двоих, значит, тоже догадывались. Если оба парня захотят поделиться, то хорошо, если нет, — их дело. Обед заканчивается, но Феликс решает прогулять один урок, чтобы поговорить с Джисоном. Хан охотно соглашается на предложение, потому что идти на физкультуру никакого желания нет. Феликс предлагает спрятаться в туалете на четвертом этаже, но Джисон сразу отказывается. Ли шлепает себя по лбу, вспоминая, что в этом туалете произошло. В итоге, они оказываются на крыше. Пришлось, конечно, спуститься за крутками, что бы не замерзнуть там до смерти. Бетонная крыша покрыта белой шапкой снега. Парни здесь не первые, вокруг видны следы чужих ног. Джисон плюхается на расчищенный участок лавочки, заворачиваясь в шарф плотнее. Феликс осторожно садится рядом, придвигаясь ближе, чтобы было теплее. — Ты хотел о чем-то поговорить? — первым тишину нарушает Джисон. — Ага. О Хёджине, — Феликс грустно улыбается, стараясь не смотреть на своего друга. Он продолжает, — В общем, я понял, что Хёнджин мне не нравится. В романтическом плане. Мне надо ему как-то отказать. Хотелось бы сделать это мягко, но я все равно разобью ему сердце, какие бы слова не подобрал. — По факту, — Хан шмыгнул носом, внимательно слушая. Феликс замолчал, — А как ты понял? — Довольно просто. До меня дошло, что мне нравится другой человек, — Феликс пожимает плечами. Он решает, что пока не будет говорить Джисону о своих чувствах. Сейчас не время. Надо хорошенько подготовить почву. — Что?! Кто? — Джисон аж подпрыгивает на своем месте. — Секрет, — Феликс подмигивает, а потом чуть не валится с лавочки, когда лицо Джисона появляется перед ним слишком близко. — Какой секрет? От меня секрет? Ты совсем обалдел? — Хан хватает друга за плечи и начинает трясти, — Быстро рассказывай. — Да расскажу я! Только попозже, — Феликс пытается освободиться от крепкой хватки Джисона, но тот уж больно сильный оказывается. — Вот ты жук, — Хан сам его отпускает, снова шмыгая носом, и возвращается на свое место. — Ты лучше расскажи мне про Минхо. Что у вас там произошло? — Феликсу хочется послушать историю со стороны Джисона. И Хан рассказывает все с самого начала. Что ему говорил Минсок, как Минхо его прогнал. Про поездку и онигири. Феликс внимательно слушает и подмечает каждую эмоцию на его лице. В груди неприятно тянет от того, какой Джисон счастливый, когда говорит про Минхо. Ему хочется, чтобы Хан выглядел так же, когда говорит про самого Ли. Наконец, Джисон доходит до момента разговора. — Я сделал первый шаг. Мы подержались за руки, прикинь? — глаза Джисона светятся, а щеки румянятся не от мороза. — Тебе понравилось? — Феликс явно мазохист, но ему нужно знать. — Конечно! Знаешь, я никогда еще таких чувств не испытывал, — Хан встает с насиженного места, потому что эмоции переполняют его, что сидеть на месте уже кажется невозможным, — Когда он мою руку сжал в ответ, я чуть не запищал. В животе будто фейерверки взрывались. Мне кажется, я бы мог на луну полететь на собственной тяге, вот настолько мне понравилось. — Я рад, — Феликс натягивает улыбку и врет, а у самого ком в горле стоит и хочется блевать от того, какой он жалкий сейчас. Раздается звонок, оповещающий об окончании урока. Джисон протягивает руку, и Феликс за нее хватается. Хватается так крепко, чтобы никогда не отпускать. // После занятий все отправляются в актовый зал. Снова репетиция, снова отработка косяков, снова прощание. Кто-то отправляется домой, кто-то на подработку. Хёнджин догоняет Феликса у ворот. Парень тяжело дышит, пытаясь отдышаться от недолгого бега. — Говорила мама, бросай курить, — шутит Феликс, облокачиваясь спиной на железные ворота. — Не хочешь кофе попить? Я угощаю, — Хёнджин распрямляется и одним кивком головы откидывает свои длинные волосы назад. — Это свидание? — уточняет Феликс, выгибая бровь. — А ты хочешь, чтобы это было свиданием? — с надеждой спрашивает Хван. — Нет, не хочу, — твердо отвечает Феликс и отводит взгляд в сторону, собираясь с мыслями, — Слушай, Хёнджин. Я хочу быть с тобой честным, потому что сам ненавижу ложь. Я не могу ответить на твои чувства взаимностью. И не смогу, ближайшее время точно. Мне нравится другой человек. Прости, но так будет правильнее. — Эм, да ладно, — Хван натягивает привычную полуулыбку на лицо, — Не извиняйся, ты же не виноват, что ничего не чувствуешь ко мне. Я особо ни на что и не надеялся. Спасибо, что честно мне все рассказал. — Не за что, — Ли осторожно касается чужого плеча, — Когда ты перерастешь эти чувства, то мы можем быть с тобой друзьями. Как друг, ты очень даже хороший человек. — Ага, да, — кивает Хёнджин, из последних сил сдерживая слезы обиды, — Пока. — Пока, — Феликс машет рукой на прощание. Хёнджин остается стоять у ворот, размытым взглядом наблюдая, как чужой силуэт удаляется от него. Когда Феликс превращается в маленькую точку, Хёнджин не позволяет себе расплакаться посреди улицы. Он заказывает такси и всю дорогу до дома матери пытается не заплакать. Уже в своей комнате, Хван падает на кровать и всхлипывает в подушку. Он снова один. Ненависть к самому себе отравляла его мозг. Он винил себя за то, что Феликс от него ушел. Слишком давил, слишком много крутился перед ним. Слишком, слишком, слишком. Хёнджина было слишком много. Чанбину писать не хотелось. Вообще ничего не хотелось, кроме как жалеть себя. Но с другой стороны, что от этого толку? Хёнджин не может заставить Феликса полюбить его. Это неправильно, так нельзя. Но пока что, Хван не в состоянии принять этот факт. Ему разбили сердце и он имеет полное право чувствовать эти негативные эмоции. Он будет плакать и кричать, чтобы потом улыбаться и веселиться. И все же, первая влюбленность никогда не заканчивается хорошо. Когда ты вырастаешь, то вспоминаешь о человеке, который вызывал у тебя кучу разных эмоций либо с болью, либо с приятной ностальгией. Феликс просто не его человек, хотя казалось, что у них будет «вместе и навсегда». Это не их история. Это их конец.