Velvet Paradise

С тех пор как Чонгук последний раз был в Корее прошло четыре года. Вовремя прощания с друзьями и коллегами в аэропорту Нью-Йорка его охватило сладко-горькое чувство тоски, но он должен был признать, что с нетерпением ждет возвращения на родину. В самолете парень долго наслаждался сном, в котором он отчаянно нуждался в связи с множеством бессонных ночей в Штатах, прежде чем узнал о посадке в Сеуле. Выйдя из самолета и проделав путь через аэропорт, его мысли охватили воспоминания; звуки корейской болтовни, запах корейских блюд доносились отовсюду. Чонгук забрал свой обширный багаж и вышел из аэропорта в поисках своего транспорта. Возле входа стоял мужчина с знаком в руках, на котором было написано Чон Чонгук и на английском и на хангыле. Он помахал рукой мужчине, что быстро подбежал в его сторону, чтобы взять багаж. -Господин Чон, пожалуйста, разрешите мне, - формально сказал он, беря вещи у Чона и закидывая их в такси. Чонгук забрался в машину, морщась пока смотрел на суету снаружи. Он не смог сдержать улыбку на его губах, когда наблюдал за воссоединением пар и семей, легкое волнения закралось в него, когда он полностью осознал, что дома. Дыхание, которое парень выдохнул при мысли, что скоро встретится со своей семьей и друзьями, унесло с собой последние четыре года. Чонгук находился в Штатах с двадцати одного года, стажируясь в юридической компании своего отца. Став лучшем в своем классе после окончания университета, его семья имела большие надежды, что он станет успешным адвокатом как его отец и когда-нибудь создаст свой бизнес. Чонгук выиграл первое дело всего через несколько месяцем после прибытия в Штаты, что стало поводом для празднования. Он выпил со своими коллегами и поговорил по видеосвязи с друзьями и семьей дома, Гук плакал прежде чем уснуть в своей квартире. Слезы радости, облегчения и адреналина; в Нью-Йорке он собирался жить нормально. Следом за его победой, он начал быстро подниматься по карьерной лестнице. Первое громкое дело Чон получил уже через три месяца спустя, первое большое испытание в его адвокатской жизни. Гука наняли для защиты мужчины, который переводил крупные суммы денег, из различный офисов, своей компании на частный счет под вымышленным именем. Это стало сенсацией для медиа, поскольку компания была известная и тот человек был ее акционером чье лицо было признанно массами. Впервые Чонгук понял наставление своего отца: «Никогда не вмешивайся в дела лично, даже если считаешь это не правильным, это работа, и наша задача заключается в том, чтобы обеспечить выполнение надлежащих протоколов правосудия, не более того». Ему не нравилось работать с мужчиной, который был самодовольный и неблагодарный, уверен, что он отделался бы из-за самопровозглашенного обаяния, остроумия и красивого лица. Чонгук должен был постоянно напоминать себе о словах отца, пока работал над этим делом. В конце концов, хирурги имеют дело с некоторыми ужасными людьми, потому что их работа заключается в лечение этого состояния. Дело имело большое значения и заставило имя Чона продвинутся на вершину юридического мира, как человека, который защищал явного преступника. Однако, некоторые могут подозревать, что его будут критиковать за эту работу, но на самом деле его хвалили СМИ и коллеги на протяжении всего периода. Он заставил своего отца гордится им, выполняя свою работу, объективно смотря на вещи и следя за тем, чтобы справедливость все же восторжествовала. После этого дела, он решил взять перерыв от юриспруденции и посетить дом, к большому разочарованию офиса и множества людей, выстроившихся в очередь, чтобы нанять его для своих дел. Пока он вспоминал о своей жизни в Нью-Йорке, он не заметил, как остановился напротив родительского дома. Особняк выглядел таким же красивым, как Гук его помнит, идеально благоустроенный и нетронутый. Он сказал водителю доставить его багаж к двери, щедро рассматривая дом, прежде чем войти. -Мама? Папа? – крикнул он, таща за собой чемоданы и сумки. Услышав его голос, женщина бросилась с кухни, чтобы помочь с сумками. -Чонгук-щи, я очень рада тебя видеть! – воскликнула она, обняв мальчика вскоре, - Я отнесу это в комнату. Твоя мама в саду, а папа в офисе, - она собрала все сумки и направилась к лифту. Чонгук улыбнулся ей вслед, поблагодарив, когда он подошел к кабинету отца. Он всегда любил их служанок, особенно госпожу О, женщина которая всегда встречала его. -Папа? – спросил он, снова стуча в тяжелую деревянную дверь, прежде чем заглянуть внутрь. -Сынок! – воскликнул мужчина, быстро поднявшись на ноги, чтобы встретить сына, обняв его самым сердечным образом, - Ты только приехал? Твоя мама приготовит твое любимое блюдо, пошли увидимся с ней, а потом ты можешь помыться. Чонгук вздохнул, уткнувшись в плечо отца, растворяясь в объятиях мужчины и отстранился с нежной улыбкой на лице. Прежде чем они успели выйти из кабинета, в комнату ворвалась его мать. -Малыш! – закричала она, обвивая его руками и осыпая поцелуями. Он усмехнулся, держась, за маленькую женщину и целуя обе щеки, перед тем как отстранится, чтобы посмотреть на нее. -Ты так вырос, - сказала она, проводя пальцами по его волосам, глядя на него с нежностью. -Это было слишком давно, - промычал он, улыбаясь ей и наслаждаясь вниманием. Отец похлопал его по спине, глядя на жену. -Я сказал ему, что ты приготовишь его любимое блюдо на ужин. -Да! Я собираюсь приступить к делу прямо сейчас. Ты голоден? Хочешь сначала принять ванну? – спросила она. -Очень голоден, - засмеялся он, прежде чем продолжить, -я помоюсь и спущусь поужинать. После того, как его родители вышли из кабинета, оба взволновано обсуждая прибытия сына, он поднялся по большой лестнице на второй этаж, где дверь в его спальню была открыта, а его багаж был внутри. В конце концов, он снял обувь и начал снимать свою тяжелую одежду, в доме было достаточно тепло, чтобы отражать холодную погоду начала декабря снаружи. Чонгук бросил телефон на кровать и направился к огромному шкафу в поисках чего-нибудь удобного, но презентабельного, чтобы одеть после душа. Он взглянул на свой телефон, легкая улыбка появилась на его лице, когда он сказал: - Позвони Чимину. Телефон громко зазвонил в динамике, едва закончив второй гудок, как из него издался голос. -Замолчи! Чон Чонгук? Ты вернулся!? – крикнул парень слегка запыхавшись. — Я даже ничего не сказал, Чимин-и, — рассмеялся Чонгук, - Я вернулся, только приехал, собираюсь принять душ и поужинать со своими родными. Ты первый, кому я позвонил. Я не вовремя? Чимин быстро отмахнулся от беспокойства друга: -Нет, нет, совсем нет! Я просто тренировался. И конечно я должен быть первым, кому ты позвонишь, я твой лучший друг! После ужина пойдем выпьем. Наконец-то я познакомлю тебя со своим парнем. Чонгук улыбнулся про себя, довольно соглашаясь: -Я бы хотел. Он кажется хорошим человеком, и вдобавок ко всему, если он может тебя вынести, у него должно быть терпение святого, - пошутил он. -Да! Я не так уж плох! Кроме того, он не только терпит меня, но и тушит. Чонгук застонал, прежде чем рассмеяться: -Слишком много информации, приятель. -Есть новый бар, в который я хотел бы тебя привести! Мы с Юнги ходили туда несколько раз. Там такая атмосфера: живая музыка и хорошие напитки - сказал в трубку Чимин, прежде чем продолжить, -потрясающий певец, с таким уникальным голосом и внешностью тоже. -Звучит как план, я с нетерпением жду его, - сказал Чонгук, доставая из комода пару нижнего белья. Стирка пахла свежестью, готовились к его приезду, запах стирального порошка дарил ему детское утешение, по которому он скучал вдали от дома. -Я позвоню тебе, когда закончу, и мы сможем уйти. -Хорошо, Гук. Наслаждайтесь ужином. Не могу дождаться, когда увижу тебя. -Пока! - сказал Чонгук, беря телефон, чтобы завершить разговор. После душа он спустился по лестнице и вошел в большую столовую, где на столе уже стояли различные блюда, а ароматы вызывали у него бурчание в животе. -О, мама, - начал он, пересекая комнату, чтобы поцеловать ее в макушку, - это выглядит здорово. Спасибо большое. Все трое с комфортом встретились за ужином, обсуждая его пребывание в Штатах, слушая дела его отца и коллег, которые ушли на пенсию или перешли в другую фирму, и узнали о новых цветах, которые начала выращивать его мать. Было приятно встретиться с его родителями, но он также очень хотел воссоединиться со своим лучшим другом детства, поэтому вскоре после ужина он сказал им, что у него есть планы. Они оба посоветовали ему повеселиться, поощряя встречи с друзьями и посещение новых мест. Чимин прибыл через несколько минут после того, как Чонгук позвонил ему, не стучась он ворвался в особняк, радостно крича, когда увидел своего друга. -Чонгук! Парень засмеялся, они крепко обнялись, но ненадолго, прежде чем выйти на улицу, где Юнги ждал в машине. -Ах, Юнги-щи, приятно наконец познакомиться с тобой, - сказал Чонгук, быстро забравшись на заднее сиденье машины, чтобы укрыться от холода. — Я тоже рад познакомиться с тобой, Гук. Пожалуйста, отбрось формальности, - сказал Юнги, улыбаясь ему в зеркало заднего вида. -Они заставляют его чувствовать себя старым, - хихикнул Чимин, ткнув мужчину в щеку пальцем. Остаток пути был тихим, когда они приблизились к оживленному городу. Вместо того, чтобы пойти туда, где, как он предполагал, должен был находиться бар, в обычно многолюдном месте, известном клубберам и любителям вечеринок, они подошли к гладкому, но винтажному зданию. -Это оно! - сказал Чимин, выходя из машины и открывая дверь Чонгуку, - Он называется Velvet Paradise. -Velvet Paradise. Интересное название, - начал Чонгук, когда все трое подошли к охране у двери, - оно напоминает мне о барах, которые я посещал в Штатах. -Это место - своего рода известная скрытая жемчужина, - усмехнулся Юнги, - Мой друг Хоби показал мне его. Чонгук просто хмыкнул, когда они вошли в бар, предъявив свои удостоверения личности. Декор был устаревшим, но соответствовал названию и обстановке заведения, все было завернуто в темно-бордовый бархат и теплое дерево твердых пород. Воздух был на удивление свежим, отметил Чонгук, а мягкий плавный джаз, играющий в динамиках, расслаблял. Он мог понять, почему это популярное место отдыха, но был немного озадачен тем, что его друг предпочел это какому-нибудь модному клубу, о чем он и спросил. -Напитки хорошие, певец потрясающий, и я хотел пойти в более уединенное и тихое место, чтобы мы могли наверстать упущенное, - объяснил Чимин, заказывая виски для них троих. Младший кивнул, взял свой напиток и уселся в одной из теплых бархатных кабин с двумя другими. -Певец известен своим кокетливым общением с толпой, - начал Юнги, глядя на Чонгука, прежде чем продолжить, - мужчины и женщины все хотят его. -Мужчина? - спросил Чонгук, выглядя немного удивленным. По названию бара, атмосфере и тому факту, что там была певица, он наивно предположил, что это женщина. Прежде чем кто-либо из мужчин успел ответить, свет погас, и прожектор осветил маленький рояль на едва приподнятой платформе сцены. В толпе стало еще тише, все взгляды были прикованы к сцене. Низкий, глубокий, теплый голос прозвучал откуда-то из-за прожектора, обращаясь к посетителям бара. — Добрый вечер, дамы и господа, - начал он, выходя в центр внимания. Первое, что заметил Чонгук, была коричневая шуба, его темные волосы падали почти на глаза, а серебряные серьги блестели в ярком свете над ним. -Надеюсь, все чувствуют себя хорошо в эту холодную погоду и согреваются, - продолжил он, неторопливо подходя к микрофонной стойке рядом с пианино, - каждый заслуживает тела, чтобы согреть свою постель. Мужчина через бар заорал в ответ, женщина присвистнула. Певец тихо усмехнулся в микрофон: -И тело, которое согреет твое, поцелуи, от которых загорится огонь, прикосновения, которые тебя обожгут, любовь, от которой у тебя жар. Толпа немного взволновалась, певец приоткрыл губы, чтобы практически застонать: -Ты вызываешь у меня лихорадку, когда ты меня целуешь, лихорадка, когда ты крепко обнимаешь меня, - сказал он неторопливо, его английское произношение было четким и акцентированным. Он повернулся спиной к публике, напевая и вставляя микрофон в подставку. -Лихорадка по утрам, лихорадка всю ночь, - пел он, его голос звучал и капал с легкой чувственностью. По-прежнему стоя спиной к толпе, он повернул голову и посмотрел через плечо, позволив пальто соскользнуть с плеч, пространство золотой кожи, купающееся в свете над ним. Услышав это, Чонгук ахнул, только потом осознав, что задерживал дыхание все время, с тех пор как мужчина впервые появился. Чимин многозначительно посмотрел на своего парня, он уже знал, что этот певец будет типом Чонгука, и сказал об этом Юнги. Одежда, которую он носил, оставляла слишком много места для воображения, и, Боже, Чонгук понял, что он полностью очарован шириной его плеч, изгибом талии и выпуклостью его ягодиц. Он был одет во все черное, топ с низкой спинкой, очень облегающие брюки, расклешенные оборками к низу и, к удивлению Чонгука, без обуви. Наконец певец обошел микрофон, передняя часть его значительно больше прикрыта. С его голосом, гладким, как шелк, и губами, плюшевыми, как бархат, он продолжал петь. «Никогда не знаешь, как сильно я тебя люблю Никогда не знаешь, насколько я забочусь Когда ты обнимаешь меня Я получаю лихорадку, которую так трудно переносить Ты вызываешь у меня лихорадку». Толпа свистела и кричала, пока он пел, его тело чувственно и плавно двигалось в такт словам, руки провокационно поглаживали микрофонную стойку. Чонгук сглотнул, не в силах оторвать взгляд от сцены. Он понял, что начинает нагреваться, во рту пересохло, а руки вспотели. Он чуть не сбил свой напиток со стола, потянувшись за ним, не сводя глаз с очаровательного певца, что заставило Чимина рассмеяться. -Хочешь пить? - спросил он Чонгука, который рассеянно кивнул, прежде чем поднести стакан к губам, пробормотав: -Пересохло