После всего

Голова шла кругом, хотя парень ещё даже не сделал ни одного глубокого надреза. Руки дрожали, а вместе с ними и лезвие. Самое обычное—десятая часть миллиметра шириной, "Спутник". С одного краю уже начинала ползти ржавчина, но это уже не было важно. Он сам не знал, почему медлил. Вот уже прошло минут семь, очки успели сползти к кончику острого носа, а на запястье виднелась лишь небольшая, успевшая уже покраснеть по краям пробная ранка, не доходившая даже до вены. В запертой комнате было слышно только мерное капание алой струйки под такт тиканья настенных часов, которые достались по наследству от старшей сестры. —Ей теперь нужно больше места, старшие классы, как-никак,— сказали однажды родители, покупая большую географическую карту мира для ремонта в комнате девушки. Время шло, сестра уже вышла замуж и переехала, а часы все висели на своём неизменном месте. Они совершенно не подходили к интерьеру комнаты. Вечно царивший там творческий беспорядок неплохо сочетался с висевшими чёрно-белыми рисунками, наспех начерканными в перерывах между усердной учебой (что, безусловно, давало им своеобразного шарма). Легко понять, что лакированные, искусно вырезанные из кленовой древесины часы с позолоченным маятником выбивались из вида. Парень не любил и их внешний вид, однако особенно ненавидел это постоянное звонкое ритмичное тиканье. Но пожаловаться родителям не мог—жаловаться парень был не приучен, да и предмет было по-своему жалко. Не так жалко как себя в данный момент—убогого и слабого старшеклассника с навязчивыми мыслями и потенциальным оружием в руке, но все же. Он сам не знал, как дошёл до такого. Да, учеба—это нелегко, экзамены были на носу, волнение съедало его заживо, а учителя только подливали масла в огонь, но так было у всех. Почему же он был единственным, сидящий на холодном полу с мокрыми от слез щеками? Ответа не дано. А минуты текли, и время не стояло на месте. Один Бог знал, что тогда происходило в голове у парня. Может он думал, что добавить в последнее письмо родителям и другу, может жалел о том, что собирается сделать с секунды на секунду, что близкие могут не пережить смерть сына. Впрочем, это уже было не важно. Нащупав на жилистом предплечье артерию и изо всех сил прижав лезвие к руке, парень резко провёл надрез в сторону ладони, усмехнулся отсутствию боли и повторил все в точности на второй руке. —Голливудские фильмы опять создают стереотипы. Ну кто в здравом уме будет резать поперек для самоубийства? Нужно же вдоль! Хм, неужели это действительно то, о чем нужно думать перед смертью?..—он подумал в последние счастливые секунды. Парень положил на тумбочку лезвие с грязным кровавым краем, и в последний раз окинул взглядом предплечья уже давно исполосованные перекрестными беловатыми линиями, скрываемыми от родителей и общества браслетами и одеждой. Чтобы умереть и попасть хоть куда-нибудь, сначала нужно пройти через земной ад. Уставшая и немного дерзкая улыбка быстро пропала с его лица, ведь боль пришла намного раньше, чем ожидалось. Никто и не говорил, что отбирать у себя жизнь будет приятно. Вспотевшие ладони едва ли не вязли в липкой багряной крови. Тело сковал жуткий холод, организм как мог препятствовал действиям разума. Это было хуже, чем прыгнуть в прорубь зимой, когда температура под минус тридцать, а потом поплавать там ещё час. Голова кружилась и сильно тошнило, будто вернулся с ужасной попойки, где давали водку неизвестного качества и заглушали её вкус, смешивая с дешёвым соком и другими вещами. Однако все это время парень был полностью в сознании и в состоянии абсолютной паники, жалея, что не выпил ещё обезболивающих. Ко всему этому безобразию вскоре добавилось ощущение, что по тебе проехался автомобиль, или даже тяжеленная фура. Эта комбинация леденящего холода и ужаса продолжалась до тех пор, пока парень не истёк кровью настолько сильно, что мозг начал отключаться. Завершением этой какофонии и хаоса из ощущений стали галлюцинации. Нельзя сказать, что ученик видел, как жизнь пролетела перед глазами, но что-то из прошлого лицезреть точно удалось. Когда ему было десять, родители купили велосипед. Не отдали что-то уже поношенное, а торжественно вручили новенького синего "железного коня" на день рождения. Это было по-настоящему прекрасно, радости не было предела, и он гордо катался на нём, выполняя различные трюки, пока не начал касаться коленями руля. Было время, когда мальчика задирал одноклассник-драчун. Постоянно обзывал его, делал всякие гадости, пока однажды не получил кулаком в лицо. Родители, конечно, отчитали сына, но втайне гордились, что застенчивый "малой" смог дать отпор негодяю, а вскоре они отдали сына на секцию самообороны. Где-то в четырнадцать школа начала давить на нервы. Учёба стала гораздо сложнее, учителя навязывали мысль, что экзамены это самое важное в жизни, и несдача считается за полный провал во всем. Тогда два худших человеческих паразита, неуверенность и удушающий страх допустить огромную ошибку начали крепчать и тучнеть, и парнишка нашел для себя новый способ справляться со стрессом, ибо ножи всегда были в доступности. Вот только они были слишком тупые, а ему хотелось большего—почувствовать себя живым и куда-то излить всю злобу на себя и свою ничтожность. Удобно, что лезвия тоже лежали неподалёку, в мамином швейном наборе. Сначала к этому довольно интимному делу отношение было внимательное: бинты, пластыри и спирт были наготове; но через год уже было все равно. Примерно это все он увидел в последние минуты жизни, не считая странных фигуры и существ, в которые странным образом превратились стул с раскиданными наспех вещами и наконец-то чистая от бесчисленных учебников, пособий и исписанных тетрадей парта. Кто-то бы винил в этом гаджеты и интернет, кто-то—систему образования и отсутствие нормального школьного психолога, а наш главный герой винил только себя. Немудрено, однако. Но правда была одна, а точнее, её не было—остались лишь сухие факты: Александр Савицкий, найден запертым в своей комнате, примерная дата смерти—15:00. Смерть наступила вследствие разрезания плечевой и лучевой артерий на предплечье снизу-вверх, попытка суицида доказана наличием предсмертной записки. Находился в нестабильном состоянии, до самоубийства приняты обезболивающие препараты "…" и "…". Дело закрыто, дальнейшему изучению не подлежит. Наверно так все описали в полиции, которую вызвала заплаканная мать, не попадая по кнопкам телефона.