После всего

Саша посмотрел на бокал. Слабаком казаться он не хотел, поэтому, пристально вглядевшись в переливающуюся рубином жидкость, собрался с мыслями и отпил из бокала. Вино оказалось гораздо крепче, кислее, и парень наморщил лоб. Жжение во рту смогли унять только мясо и овощи. Лысый же решил начать разговор. —Что ж, давай немного поговорим. Надо же нам как-то получше узнать друг друга. Сделаем это так: будем задавать вопросы друг другу по очереди. Отвечать обязательно. Наемник залпом осушил рюмку текилы, утёр огромной ладонью широкий нос и тяжело выдохнул. —Итак, Сашка, ты сам откуда? —Из Минска. Вы кем раньше работали, ну...до того, как попали сюда? —Давай на "ты",—Алексей усмехнулся и подлил в Сашин бокал ещё вина,—Я в сухопутных войсках служил. Хорошо служил—до майора дослужился. Хобби? —Рисовал карандашом, пытался писать рассказы, но ни одного не закончил. Сколько лет ты уже здесь? —Не знаю. Вроде оно здесь идёт немного по другому, но примерно лет двадцать,—Лысый постукивал короткими пальцами по столу и наблюдал, как Саша выпивает ещё один бокал, и наливает ещё,—Самое худшее что ты когда-либо делал? —Самое худшее что я делал и привело меня сюда. А если спрашиваешь про мое "криминальное" прошлое, то мои единственные ужасные деяния—это списывание, рисование эротики в учебниках и всякое такое. Насколько продвинут в плане технологий этот мир и этот круг? —О, это тот ещё вопрос. Здесь царит хаос. До ужаса мало ресурсов, и почти все они в лапах у знати. У богачей может и электричество есть, да кто их знает. А так, кругом средневековье. Огнестрел только у столичных солдат и телохранителей. Добыть пистолет реально—приходи и покупай, да у кого столько денег найдется? Хорошо хоть знания кое-какие сохранились о науке и всяком таком. А так бы ходили чумные доктора по улицам и лечили бы все кровопусканием,—горько усмехнулся Сайтамович. Саша за три глотка вылил все вино в себя, и, сам за собой того не замечая, налил себе ещё алкоголя. Щеки и кончик носа его немного порозовели, а глаза налились более ярким изумрудным оттенком. —В каком ты классе, Саша? Парень чуть ли не подавился, немного закашлявшись, а потом посмотрел на наемника исподлобья. —В одиннадцатом. Мне шестнадцать, а через пять месяцев—семнадцать. Как ты умер? —В чеченской войне. —Первой или второй? —Была вторая?.. —Была,—Саша заметил некоторую сложность концентрации на каком-то одном предмете, словно каждые десять секунд нужно было перевести взгляд на что-то другое,—Если ты умер здесь, значит ли это, что ты тоже убил себя? —Сейчас я должен был задавать вопрос. —Но ты же задал вопрос про вторую. Сайтамович улыбнулся. —Нет, меня застрелили. Дело в том, что если ходить на границе сливания кругов, то есть шанс переместиться на круг ниже. Такое практически не работает с более высоким кругом. Правда, на границах есть ещё постоянные дыры, через которые привозят нужные товары. Но где конкретно они, знают единицы. Хорошо себя чувствуешь? Может пойдем отсюда? Саша мотнул головой из стороны в сторону, и выпил ещё один бокал. Глупая храбрость его уже основывалась не на страхе показаться слабым трусом, а на упрямом желании довести дело до конца. В глазах немного помутнело. —Задавай вопрос,—глубоким и хриплым, как никогда раньше, голосом невнятно пробормотал парень, подпирая ладонями тяжёлую голову и наматывая на указательный палец челку из блестящих от пота русых волос. —Любой? —Любой. —Зачем ты убил себя? Саша замолчал, насупился, со всей силы впившись ногтями в тыльную сторону ладони, и казалось, что глаза его заблестели, а изображение в них стало нечетким и поплыло. —Я не знаю. Просто...Было до ужаса трудно. Есть вещи похуже смерти. Я не выдержал. Я человек не глупый...не глупый я, но импульсивный. Вот и...наделал всякого. Парень почувствовал резкую, давящую боль в груди, словно сердце взяли в тиски. Защипало в носу, и глаза забегали из стороны в сторону, пытаясь прогнать слёзы. Саша положил подбородок на руки, ощутив солоноватый привкус крови, сочащейся из прикушенного языка. —Давай-ка мы пойдем в комнату. Не надо тебе больше вина. Саша кое-как встал и нетвердой походкой поволочился за наемником. Сколько он выпил? Четыре бокала? Три? Пять? Неважно сколько, но для непривыкшего к алкоголю организма этого было достаточно, чтобы опьянеть. Остальные посетители даже не обратили на него никакого внимания, а просто, переглянувшись и немного пошептав, продолжили свое дело. —Сколько пальцев видишь?—вздохнул Лысый, показывая два пальца опьяневшему Саше. —Два, но они...Э, как это называется...Двоятся,—парень прищурился, словно совершенно не был уверен в своих словах. —Эх, все с тобой понятно, дурачок. Ложись спать. —Но сейчас же день...Наверно. —Ложись, кому говорю. —Замолчи, Лысый! Что хочу, то делаю. Как ни странно, всё-таки Саша послушался, и упал ничком на, как оказалось, очень твердую кровать. Удар отозвался в голове режущей болью. —Ай, черт тебя дери. Несмотря ни на какие обстоятельства, Сашу клонило в сон. Он снял дрожащими руками очки, свернулся калачиком и задремал.