In the fog

Тони шумно вздыхает, пытаясь смахнуть едва заметны слезы, не размазав подводку для глаз. Они должно быть сейчас были красными и набухшими от яркого голубоватого излучения ее рабочего монитора, за которым она провела последние три часа. Женщина была на грани истощения. Ее трехмесячный сын страдал от сильных колик. Доктора, которых они посетили несколько раз за последнюю неделю лишь разводили руками, советуя ей откровенное дерьмо, вроде покачать сына на руках или погладить его животик. Терпеливо ожидая, пока он выплакивает газы, терзающие его юное хрупкое тельце. Но терпение женщины было почти на исходе. Она спала не больше четырех часов за ночь, почти не ела, и старалась как можно меньше вслушиваться в такие глупые советы, как натереть младенца болотными снадобьями, которые Миссис Фогарти изготавливает собственноручно. Ее парень совсем не помогал ей в этом вопросе. Как они дошли до того, что начали ссориться из-за подобных мелочей? Чем хуже становилось, тем больше Фэнгс настаивал отказаться от традиционной медицины, доверив ребенка его матери. С чем Тони была абсолютно несогласна. И только попробуйте подать на нее за это в суд, что она слишком сильно любит своего ребенка, чтобы доверить кому-либо его здоровье. Устала потирая глаза, женщина зевнула. Ее внимание было рассредоточено на фотографии юной улыбающейся рыжеволосой девушки, смотревшей на нее с экрана. Оно так сильно контрастировало с заплаканным выражением лица девушки, когда Тони случайно наткнулась на нее в туалете для учителей. Проводив девушку в свой кабинет, социальный работник мягко поинтересовалась, что случилось. На что молодая девушка разрыдалась еще сильнее. Сердце Тони болело за нее. Она уже была свидетелем яркого примера, какого это, когда тебя словесно и физически оскорбляют собственные родители. Это не могло не напомнить ей некую рыжую. Тони сдалась. Выключив монитор, она зажмурилась на пару минут, ожидая, пока ее глаза привыкнут к полной тьме, в которую был погружен ее рабочий кабинет. Сумерки за окном слишком быстро превратились в ночь. Должно быть, она вновь не заметила, как заработалась. Время ее наручных часов близилось к 9 вечера. Фэнгс наверняка уже ждет ее дома, готовый взорваться из-за ее опоздания. Брюнетка хотела бы, чтобы все было по-другому. Чтобы Кевин никогда не разбивал их. Не бросил ее будучи беременной, решаясь отступить в самый последний момент. А потом как настоящий трус пришел требовать от них разделить опеку. Хотела бы никогда не ходить на ту злосчастную вечеринку и не говорить тех слов, что покинули ее рот, заставив бывшую девушку плакать. Тони ненавидела, что в любой момент времени ее мысли вновь и вновь возвращались к рыжеволосой. Они больше не разговаривали. Они даже не здоровались в школьных коридорах. Даже после того, как Шерил разделила с ней один из самых важных моментов в ее жизни — рождение Энтони. Каждый раз, когда им стоило остаться одним, беседа превращалась в парад неловкости, когда ни одна из женщин не знала, что сказать другой. Как они докатились до этого? Как вообще дошло до того, что из самого близкого на свете человека, она вдруг стала для Тони чужой? Первое время Тони злилась. Она просто не могла поверить, что Шерил устроила ту вечеринку, только чтобы навредить ей и их паре отцов. Что еще Тони оставалось делать, когда она постоянно получала от рыжей отказы? Шерил была тем, кто выбросил их отношения в окно. Словно они были ничего не значащим для нее мусором. Именно так она обращалась с Тони, когда узнала о ее беременности. Тони устала пытаться. Тони устала ждать. Тони с горечью признавала, что пока она шла вперед, стремясь сделать хоть что-то, Шерил так не продвинулась ни на дюйм, изолировав себя от общества. Оставшись все тем же ранимым подростком. Тони нужна была семья. Нужна была поддержка. Она больше не могла быть тем, кто выполняет всю работу. Она правда ждала, что Шерил будет за нее бороться. Будет бороться за них. Но этого не случилось. И вот, мы оказались здесь. Может быть Шерил просто больше не любила ее? Продолжала по инерции жить прошлым, цепляясь за идею их отношений, как за единственный возможный вариант. А потом Тони случайно узнала о женщине по имени Минерва. Ревность на мгновение проглотила ее. Новая волна ярости заставила поднять в голове череду таких уродливых идей, как выследить ее. Разузнать как можно больше и всеми способами разбить этот союз. Но того не потребовалось. Минерва внезапно покинула город сама. Брюнетка почувствовала себя невероятно виноватой, когда увидела боль в карих глазах Шерил, говоря ей об отношениях с Фэнгсом. Тони правда была готова на минуту скинуть его руки со своей талии и отправиться в след за рыжей. Сердце Тони разбилось от осознания, что Шерил все еще было больно видеть ее с кем-то. Значит ли это, что ей не настолько все равно, как она пытается всем показать? Потерев виски, женщина вновь посмотрела в окно, стараясь избавиться от навязчивых мыслей. Телефон на ее рабочем столе загудел, уведомляя женщину о новом сообщении. Фэнгс: Ты обещала, что больше не будешь задерживаться. Это был не вопрос. Он явно был зол. Тони: Я сейчас ухожу. Было срочное дело. Фэнгс: Срочное дело ждет тебя прямо здесь. Энтони плачет уже час. Я не могу его успокоить. Ему нужна его мать. Нам нужна ты... Здорово. Теперь он демонстрирует ей свою обиду. Быть в отношениях со своим лучшим другом оказывается совсем не равно той дружбе, что связывал их почти всю жизнь. С каждым днем он становился все раздражительнее. Тони привыкла держать все под контролем. Ругайте ее за это, но быть матерью, Королевой змеев и школьным консультантом одновременно - нелегко. Неожиданно для себя она открыла в нем черту некой зависти. Претензии на мужество. Словно он вновь стал напыщенным подростком, стремившимся всем доказать свою альфу. Окей, она позволила. Титул Короля должен был потушить его запал, а не разгораться с новой силой. Так в их доме появилось тайное оружие, темные схемы в банде, и его кулаки, ударяющие о стену, под сопровождение пьяных криков «Я мужчина и буду принимать свои решения!» или «Он и мой сын тоже, Тони!». Выдвинув ящик стола, Тони пошарила его заднюю стенку, вытащив белый блистер. Синяя таблетка с надписью «Ксанекс», красовалась в ее руке. Врач прописал ей их месяц назад. Они должны были успокоить ее нервы, а не заводить еще больше. Из целого блистера она не выпила ни одной таблетки. Все дело в ее генах. Тони считает, что губительное пристрастие ее матери к таблеткам, а в последствии и наркотикам, осязаема и вполне может предавать по наследству. Она просто не может сделать это со своим сыном. Стать такой же, как она. Черт, она социальный работник, в конце концов. Каждое третье слушание в суде начинается с зачитывания медикаментозного отчета, что кровь матери переполнена порошком или таблетками, поэтому она больше не может приглядывать за ребенком. Тяжело вздохнув, Тони вновь открывает верхний ящик стола. Не распакованный блистер вновь занимает свое место в секретном углублении. Проходя мимо спортзала Топаз чудится, что она слышит приглушенную музыку, доносящуюся из-за дверей. На мгновение девушка останавливается, осторожно прикасаясь к ручке. - Лисицы, как и Блоссомы, выкованы в огне! - Ого! Больше похоже на то, что сказала бы твоя мать. Тони отдергивает руку, разворачиваясь на каблуках в сторону выхода на парковку. Ей до сих пор стыдно, что она сказала это Шерил в лицо. Больше похоже на выстрел в спину от того, кто должен быть твоей защитой. Прохладный ночной ветер позволяет ей вздохнуть полной грудью, проветривая голову перед дорогой домой. Смахнув крупные дождевые капли с лобового стекла, Тони садится в машину, заводя мотор. Это происходит на половине пути, прямо на углу 35 улицы, когда девушка тормозит на красный свет. Неприятный ком желчи поднимается к ее горлу, когда прямо перед собой девушка видит плотную пелену густого тумана. Словно змей он ползет ей навстречу, проглатывая все на своем пути. Топаз думает сдать назад и объехать его через Кленовый холм. Туман проглатывает ее машину через минуту раздумий. Яркий свет от включенных фар не позволяет ей рассмотреть дорогу перед собой. Женщина отчаянно вертит головой, пытаясь припарковаться к тому месту, где по ее мнению находится обочина. Дрожащими руками она нащупывает телефон на приборной панели. Чертова батарея ярко мигает двумя красными делениями, прежде чем экран станет черным. - Черт тебя дери! - Рычит Топаз. Сейчас она жалеет, что ранее не приняла таблетку. С силой хлопнув дверью, брюнетка забирает с пассажирского сидения рабочие файлы. Её уставший мозг пытается вспомнить, в какой стороне она может сейчас находиться и куда ей нужно двигаться, чтобы поскорее вернуться домой к сыну. Пройдя пару кварталов пешком, в плотной белесой пелене, Тони считает, что достигла места назначения. К ее облегчению, она может разобрать в едва различимом свете уличных фонарей, знакомое здание. Её рука почти нащупывает входную дверь. Внутри ее встречает тьма. Какого черта? Кто выключил свет? Топаз успокаивает себя, что перебои с электричеством в этом районе часто оставляют их с Фэнгсом вынужденными ужинать при свечах. Его глупые шутки о романтической атмосфере в тот момент, когда уставшая женщина пытается в полутьме уложить плачущего сына вовсе не помогают ему лечь с ней в постель в такие ночи. Тони жалуется, что у нее болит голова и она просто истощена. Она просит дать ей немного места, прося его лечь на диван. От ее внимания не ускользает то, как сильно его это расстраивает, хоть он и говорит, что понимает ее и все в порядке. До сих пор они не заходили дальше сеанса поцелуев с рейтингом для подростков. Она продолжает говорить себе, что дело в замотанности на работе, в том, что они знакомы целую вечность. Что она просто отвыкла от секса с мужчинами. А вовсе не в том, что он вообще не способен заставить ее хотеть чего-то в сексуальном плане. Она честно старается не сравнивать. Но вспышки воспоминаний с образами рыжих волос, полных губ и нежных рук, заставляют ее тихо корчиться от собственной руки между бедрами, в душе, до крови прикусывая ладонь, чтобы ее оргазм не был слышен по ту сторону тонкой двери. Ей правда стыдно за это. Ей стыдно признать, что мимолетный поцелуй в трейлере Джагхеда, в ночь его посвящения, возбуждал ее больше, чем ей нынешний парень и возможно будущий муж. Тони вовсе не мечтает заиметь себе титул Миссис Фогарти. Но чертов Кевин Келлер не оставляет ей выбора. Брак с биологическим отцом ребенка будет солидно смотреться в глазах присяжных, когда Тони будет рассказывать о том, что мужчина, который хочет стать единоличным родителем ее родного сына неспособен держать свой член в штанах. Не способен на серьезные отношения, ведь именно поэтому они с Фэнгсом не поженились. От Топаз не ускользает горькая мысль, заполняющая ее разум в такие моменты. Шерил была права. - Я просто хотела показать тебе, какими недолговечными могут быть союзы. Лучше бы Тони послушала ее в ту ночь. До ушей брюнетки доносится детский плач. На фоне старинной патефонной мелодии, звучащей с верхних этажей в кромешной тьме, девушке становится не по себе. Детские волосы на ее затылке начинают неприятно скручиваться, гусиной кожей ползя по шее к позвоночнику. Есть что-то жуткое, что-то зловещее в том, что она стоит посреди темного коридора здания совсем одна, посреди ночи. Ни одной живой души. Не слышно разговоров за тонкими дверями. Не слышно звуков работающего телевизора или бодрого пения радио. Лишь детский плач и старая патефонная мелодия. У нее даже нет фонарика, чтобы осветить себе чертов путь до квартиры. Лишь зловещая тьма и пустота впереди. А если это плачет Энтони? Или какой-нибудь напуганный малыш, мать которого вышла на поиски свечей после отключения электричества? Внезапная полоска яркого света ослепляет Топаз. Рядом с ней распахивается дверь, в проеме которой качаясь стоит мужчина средних лет. Его длинные сальные волосы растрепаны. Колючая щетина обрамляет лицо, а под глазами залегли синяки. Он изучает женщину мутным взглядом, словно пытаясь рассмотреть что-то сквозь нее. В его руках дрожит открытая банка дешевого пива. - Пожалуйста, не уходи! - Напуганный женский голос за его спиной, пытается перекричать детский плач и патефонную мелодию. Губы мужчины расплываются в кривой ухмылке. - Разве ты не этого хотела? - Он поворачивается к Тони спиной так резко, что часть пива проливается на пол. - Чтобы ты могла и дальше всем говорить, какой я дерьмовый муж и отец! Топаз задерживает дыхание, следуя за ним внутрь квартиры. Женщина застывает на пороге двери незнакомцев, не имея сил войти. Ей кажется, что они ее даже не замечают. - Чтобы ты, - брюнет тычет в грудь напуганной женщины средних лет, - могла наконец спутаться с этой шлюхой. Думаешь я не знаю, что ты спишь с ней за моей спиной?! Я похож на идиота, сука?! - Его свободная рука рассекает воздух. Ладонь с громких хлопком встречается с кожей ее щеки. - Пожалуйста, - женщина всхлипывает, пытаясь пятиться назад, к крошечной кухне, - пожалуйста... замолчи! Тони должна что-то сделать. Брюнетка с ужасом замечает небольшой живот женщины, который та трет рукой. Жест, который приносил ей так много утешения, когда она была беременна Энтони. - Ах да, я забыл, — мужчина глупо ухмыляется, угрожающе нависая над беременной женщиной, - ведь твоя любимая психованная шлюха умерла! Покончила с собой. - Он шипит, выплевывая слова ей в лицо, заставляя отпрянуть от волны его кислого дыхания, смешанного с алкоголем. Спина брюнетки глухо ударяется о дверь крошечного холодильника. Ей уже не сбежать. Брюнет в пару глотков допивает свое пиво. Сминая жестяную банку, он швыряет ее в стену, попадая в то, что Тони может идентифицировать, как свадебное фото пары. Где их более молодые версии счастливо улыбаются друг другу. Мириады осколков разлетаются по крошечной гостиной. Топаз хочет кричать. Хочет бить ногами ублюдка. Сбить его с ног. Но они не слушаются ее. Она может лишь наблюдать за разворачивающимся, живым кошмаром, словно парализованная. - А теперь, - пьяный брюнет хватает женщину за лацканы, разрывая ее тонкую рубашку на груди, - пора тебе, милая, исполнить супружеский долг, - он хватает ее лицо, смешивая их губы в грязном поцелуе. Ее руки колотят его грудь, пытаясь отодвинуть его тело от себя. - Что случилось? - Рычит он, вновь ударяя ее по лицу, - ты не хочешь еще одного ребенка от любимого мужчины? Разве не так ты называла меня во время своей свадебной клятвы? - Мама! - Напуганный детский голос заставляет Тони и мужчину повернуть голову. Посреди гостиной стоит трехлетний малыш. Его большие карие глаза наполнены страхом. Он нервно теребит край пижамных штанов с изображением мультяшных лис. - Иди в свою комнату, - рычит брюнет. Мальчик не двигается с места. Патефонная мелодия из-за стены начинает играть чуть громче. - Я сказал - иди в свою чертову комнату! - Детка, пожалуйста, - на глазах беременной женщины выступают слезы, - делай то, что тебе говорит отец! Пройдите на цыпочках по подвалу или заползите под кровать Куда бы вы ни сбежали, я найду вас Тони хочет закричать, но ее легкие словно заполняются водой. Крик застревает в горле. Оставайтесь в тени Все вы, девочки и мальчики Не шумите Или я вас найду Мальчик не двигается с места. Мужчина приходит в ярость, сжимая кулаки. Беги, беги, беги Подкрадывайся к моей могиле Зловещая пластинка невидимого патефона продолжает играть, заглушая крики беременной женщины. Беги, беги, беги Преследуй всю ночь Мужчина со всей силы ударяет ее об угол холодильника. Кровь женщины заливает его выцветшую дверь. Убегай в ночь Но что будет позади тебя? Ты не говоришь Прячься! Тони знает эту песню. Череда ярких воспоминаний вспыхивает в ее голове. Она думала, что похоронила их навсегда. Ей шесть. Ее мать в луже собственной крови на кухонном полу. Ее отец с перекошенным от ярости лицом, склонившейся над ее телом.

* * *

Она не должна была задерживаться так поздно. Подготовка к митингу бодрости шла полным ходом. Вверенные ей подростки были куда смышленее ее первого состава, когда она носила гордое звание капитана «Речных лисиц». Они были настоящей командой. Сплоченным составом, возглавляемым талантливой дерзкой девчонкой, осмелившейся бросить вызов самой Шерил Блоссом на танцевальном баттле. С грустной улыбкой Шерил провожает их в тот вечер, утверждая, что ей нужно еще раз пробежаться глазами по плану их распорядка. Шерил стыдно сказать, что ей просто некуда идти. Большой пустой готический особняк, хранящий самые жуткие ее воспоминания в великолепных картинах, вряд ли можно назвать домом. Женщина лениво пробегает глазами по рабочему журналу. Она знает его наизусть. Потому что или делай идеально, или не делай вовсе. В конце концов, когда за большими окнами спортивного зала воцаряется тьма, измученная рыжеволосая решается отправиться домой. Она быстро запирает двери зала. Часть ее украдкой смотрит на дверь в конце коридора с надписью «Мисс Топаз — школьный консультант». Свет по ту строну двери не горит. Наверняка Тони уже дома с малышом Энтони и ее новым бойфрендом. Кто бы мог подумать. Из всех сценариев Шерил никогда бы не представила себе этот. - Значит Кевин Келлер и Фэнгс Фогарти? Серьезно, Тони? Значит я буду гнить в Торнхилле, пока ты играешь в свою счастливую семью? - Шерил, я хочу, чтобы ты была частью всего этого. Ты все еще важна для меня. Мы можем заставить это работать. - Не думаю, что это возможно! Но, поздравляю! Шерил прикусывает щеку до крови. Она могла быть частью всего этого. Они могли снова быть вместе. Но она выбросила эту возможность в окно, когда решила устроить ту проклятую вечеринку. Взгляд Тони, полный страха и злобы разбил ее сердце. Из всех живущих на этой Земле людей, она всегда была единственной, кто принимала ее такой, какая она есть. Даже в самые темные времена, когда она была в плохом месте. Разговаривающей с трупом брата в часовне и угрожающей матери канделябром, в платье, заляпанном свиной кровью. Тони не боялась ее демонов. Она не позволяла им сожрать саму Шерил. Она была ее светом во тьме. Ее маяком. А потом снова стало темно. Пламя погасила сама Шерил. На мгновение часть нее хочет кричать. Хочет разбить костяшки пальцев до крови. Ворваться в кабинет Тони и молить ее о пощаде. Молить о них. Умолять о прощение за то, что устроила ту дурацкую вечеринку. Молить простить ее за все глупости, которые она когда-либо делала. Молить простить ее за то, что отпустила любовь всей своей жизни 7 лет назад. Молить о том, что была глупым эгоистичным ребенком, в тот момент, когда беременной Тони нужна была рядом сильная и поддерживающая ее женщина. Возможно, Пенелопа была права, когда сказала, что она эгоистичная, неспособная любить, эмоциональная анорексичка. Ты не способна любить. Ты лишь убиваешь ее. Слезы сами текут по ее щекам. Благо, что коридоры пусты, и никто не станет свидетелем ее постыдного эмоционального срыва. Шерил знает, что ей не следует в таком состоянии вести машину, но как и ранее она говорила, ее все равно никто не ждет по ту сторону окончания маршрута. Шерил смахивает с лобового стекла вишневой Импалы 1961 года крупные дождевые капли. Ее машина слишком винтажная для каких-то там дурацких дворников. Пальцы нервно барабанят по рулевому колесу, когда она выезжает с парковки Ривердейл Хай, сворачивая с автострады вверх, на Кленовый холм. Девушка останавливается на красный свет, когда ее внимание привлекает плотная белая пелена, быстро спускающаяся с холма. Шерил нервно закусывает губу, надавливая на газ. Через минуту она на всей скорости врезается в белесое облако. Дорога перед ней пропадает. Шерил отчаянно вертит головой, молясь не столкнуться с чем-то или кем-то перед собой. Через пару минут, женщина тормозит, чтобы убрать откидную крышу, надеясь, что это поможет ей избежать аварии. Радио внутри авто оживает, заставляя девушку подпрыгнуть на месте. Динамики шипят, прежде, чем до ушей рыжеволосой доносится старая тихая мелодия. Беги, беги, беги Подкрадывайся к моей могиле... Шерил не нравится эта чертова песня. Она может быть королевой драмы, живущей в готическом особняке с привидениями, но не Мортишей, мать его, Аддамс. Блоссом слегка стучит пальцами по радиоприемнику, не сводя глаз с дороги. Убегай в ночь Но что будет позади тебя? Ничего не происходит. Ты не говоришь Резкий удар заставляет девушку на миг вскрикнуть. Прячься! Шерил никогда бы не поехала в таком тумане на большой скорости. Только этот факт спасает ее от полноценной вмятины на железе вишневого цвета, когда она чуть не въезжает в ворота, очертания которых в тумане напоминает ей ворота Торнхилла. Вздох облегчения вырывается из ее груди. Она добралась. Вытащив ключ зажигания, рыжая шипит в пустоту: «Пока-пока, адская песня!», с силой захлопывая дверь Импалы и поднимая крышу. Вытянув руки вперед, Шерил идет, останавливаясь лишь тогда, когда ее ладони нащупают массивные двери из цельного клена. За ними ее ждет лишь тьма. Шерил ежится, но не от ночного холода. Она знает, что свечи и камины Торнхилла горят день и ночь. Назовите ее суеверной, но еще будучи маленькой девочкой, она знает, что духи злобных предков, населяющих земли их родового поместья ни за что не тронут тебя, пока ты остаешься на свету. Если же ты оказалась во тьме, то твои дела плохи. Детские волосы на ее затылке чуть заметно шевелятся. Шерил чертыхается, пытаясь нащупать телефон в сумочке. Разочарованный вздох срывается с ее вишневых губ. Она забыла чертов гаджет на приборной панели машины. Глухой стук за ее спиной заставляет Шерил подпрыгнуть. Один. Два. Три удара. Лишь беда приходит в этот проклятый час. Шерил шумно сглатывает. Она не хочет, чтобы ее голос дрожал, но ей не удается скрыть эмоции. - Кто там? Тишина вместо ответа неприятно давит ей на уши. Набрав полные легкие воздуха, Шерил тянется к дверной ручке. Она чертова Блоссом. Чтобы напугать ее, понадобится что-то большее, чем адская песня и дешевый туман со съемочной площадки «Баек из склепа». По ту сторону двери на Шерил внимательно смотрит пара карих глаз. Мальчик со смуглой кожей и кудрявыми каштановыми волосами смотрит на нее не мигая. - Что ты делаешь здесь в этот ведьмин час, скажи на милость? - Шерил не верит своим глазам. - Я потерялся мэм, - его голос с низкой хрипотцой очаровывает ее, - я не знаю, где мой дом. Шерил смягчается. Ее брови расслабляются, а сама она наклоняется, чтобы повнимательнее рассмотреть лицо мальчика. Она словно уже видела его раньше. - Бедный херувим, - ласково произносит рыжеволосая, - ты учишься в Ривердейл Хай? Попал в беду и твоя мама не успела тебя забрать из под стражи из-за тумана? - Не совсем, - голос мальчика становится тише, - мама не ладит с папой. Говорит, что он все время расстраивает ее. А когда мама расстроена, - незнакомец осекается по сторонам, наклоняясь ближе к Шерил, словно шепчет ей свой самый заветный секрет, - она все время спит. Шерил думает, что он имеет в виду наркотики. Или алкоголь. Или и то и другое. Но его детский впечатлительный ум еще не установил эту взаимосвязь, между тем, что его мать принимает и что делает после. Она делает в голове мысленную пометку оставить Тони сообщение, чтобы она проверила семью этого малыша. Ради спасения невинной души Шерил переступит через свои обиды и свяжется с женщиной, один вид которой причиняет ей боль и напоминает, какой жалкой она является и какие глупые ошибки совершала в прошлом. - Кто твоя мама, малыш? Как тебя зовут? - Шерил думает, что им лучше продолжить разговор внутри. Жестом она приглашает мальчика следовать за ней. Когда он не двигается и не отвечает, она вновь склоняется к нему, осторожно прикасаясь к его бронзовой ладони. - Ты прав, разговаривать с незнакомцами не стоит. Но я обещаю, что не обижу тебя и помогу вернуться домой, - она смотрит в глаза мальчику, отмечая как знакомо трепещут его длинные ресницы, - а пока, тебе лучше остаться в Торнхилле. Здесь может быть на первый взгляд жутко, но обещаю, что внутри есть какао и печенье. А еще теплый камин. Незнакомый мальчик перед ней напрягается. - Вы сказали, Торнхилл? - Да, я так сказала, - брови Шерил хмурятся. - Здесь живет Огненная Леди... Идеальная рыжая бровь взлетает вверх. - Кто живет? - Огненная Леди, - шепчет испуганный мальчик. Его ладони нервно теребят край рубашки. - Уверяю тебя, здесь только я и моя Нана. - Вы разве не знаете эту детскую считалочку? Во тьме Кленового холма Живет отродье от греха, Лишь боль и смерть она несет, Огнем тебя дотла сожжет. Неприятное чувство страха внутри Шерил поднимает уродливую голову. Ужас пробирает ее до костей и это не из-за холода. В один миг ребенок перед ней изменяется. Черты его лица перекашиваются. Губы растягиваются в неестественно длинной ухмылке, обнажая желтые острые зубы. Он словно вытягивается перед ней в длину, превращаясь в отвратительного злобного горбуна. - Ты здесь заперта! Ты здесь сгниешь! - Его смех напоминает ей лай. В ужасе отшатнувшись, рыжеволосая захлопывает двери. Ее трясущиеся пальцы захлопывают щеколду. Сердце глухо ударяется о грудную клетку, а шум от прилива крови в ушах заглушает любые звуки. Шерил всем телом опирается спиной на двери. Но то, что находится по другую сторону, отвратительное противоестественное нечто, не пытается прорваться внутрь. Трясущимися пальцами, Шерил отвинчивает бутылку рома. Даже не думаю о том, чтобы добраться до подноса со стаканами, она подносит горлышко к губам, опрокидывая горькую пряную жидкость себе в горло. Успокойся. Ты просто устала. Ты эмоционально разбита. Не удивительно, что у тебя начались галлюцинации. Шерил делает еще глоток, прежде чем замечает фигуру в инвалидном кресле, сидящую во тьме гостиной. - Нана Роуз! - Шерил давится ромом, пытаясь выплюнуть жидкость. - Что тебя так напугало, дитя? - Скрипучий голос старухи действует не так успокаивающе, как ром. - Бабушка... - Шерил осекается, если она скажет это вслух, значит все, что она только что видела — сущая правда. В Ривердейле есть много странностей. Есть серийный убийцы, которые прикидываются любящими отцами, тайком готовя свою дочь идти по стопам. Есть сумасшедшие игроки в Г и Г, есть Шугармены и отвратительные матери. Вот только Шерил не помнит, когда к списку успела добавиться вселенная Говарда Лавкрафта, в которой она оказалась прямо сейчас. - Ты знаешь что-нибудь про Огненную Леди? - Ее любопытство всегда побеждало. Однажды оно станет причиной ее смерти. - Мои видения, - просто шепчет старуха, - они показали мне ее. А я могу показать тебе, - загадочно кряхтит Розанна Блоссом, протягивая внучке руку. Сначала Шерил ничего не видит. Но затем видение сбивает ее с ног. Перед ней женщина лет сорока. Ее длинные рыжые волосы поедает седина. Она одета в красное платье, застегнутое наглухо до горла. Ее правая рука одета в перчатку. Женщина слышит, как чертовы соседские дети вновь лепечут в саду. Ее саду. Отродья шлюх вновь вернулись в ее владения, чтобы доказать сверстникам, что они бесстрашные. Что ж, она заставит их передумать. Злоба внутри нее словно огонь, готова сжечь все на своем пути. - Маленькие, мелкие отродья, - сплевывает рыжая, - я изведу вас как паскудных тараканов со своей земли. И ее проклятие срабатывает. Самый юный отчаянный мальчик запинается о камень, ломая руку. Его крики и мольбы о помощи заставляют других детей бежать прочь, навсегда забывая дорогу к особняку. Рыдания мальчика приносят женщине утешения. Они словно музыка для ее ушей. Слышать как страдает один из ублюдков Куперов, а может быть Джонсов, женщина не уверена, хотя какая разница. Они все виноваты. Они пренебрегали ей. Они пользовались ей. Они бросали ее. И теперь они пожалеют. Все они. Она сожжет их в собственных домах. Сожжет вместе с городом, пока они будут так мирно спать в своих кроватках. Однажды, она сожжет их всех. - Кто это, бабушка?! - Шерил в ужасе отдергивает руку из цепких лап старухи. - Это ты, Шерил, - просто отвечает Розанна, - это твое будущее. Мелкая дрожь бьет тело рыжей, когда она с криком просыпается от такого яркого ночного кошмара. Её глаза не сразу привыкают к тусклому свету ламп спортивного зала. Черт, она уснула за рабочим столом в тренерской комнате. Пока ее разум пытается осознать прошедший кошмар, тишину нарушает вид испуганной Тони Топаз, застывшей возле дверей комнаты и нервно теребящий верхнюю пуговицу на пиджаке.