Fuck Me and Love

Отсутствие света в комнате приятно успокаивает уставшие глаза. Прохладный ветерок, залетающий из открытого нараспашку окна, слегка ерошит его темные волосы. Яркая луна стоит высоко в небе и проливает бледно-голубую лужу света на до блеска начищенный пол. Спокойная глубокая ночь. Черный блестящий рояль стоит в углу просторной комнаты на небольшом пьедестале. Лаковая поверхность отражает лунный свет и служит дополнительным источником освещения. На пюпитре вместо нот лежит черный матовый Glock 18. Луна так же трогает его поверхность, что делает пистолет еще более устрашающим. За роялем сидит молодой темноволосый парень. Черный кашемировый пуловер красиво подчеркивает мускулистую грудь, V-образный вырез обнажает слегка выступающие ключицы. На нем также узкие серые брюки и мягкие оксфорды от Louboutin. Темные, всегда уложенные волосы и немного суровые черты лица – его можно было бы назвать красивым, если бы не ледяной взгляд черных глаз, что впрочем не лишает его убийственного обаяния. Гладкие черно-белые клавиши мягко прогибаются под давлением длинных пальцев, создавая дивную мелодию, прекрасную и тягуче-сладкую как мед. Она плавно перетекает из одной ноты в другую, томится, пульсирует, переливается и постепенно переходит в крещендо, взрываясь в мощной энергичной кульминации, пока давление пальцев не становится чуть мягче и нежнее, заканчивая произведение в меццо-пиано. – Красиво. Кто это? Шуберт? Шопен? Моцарт? – певуче, лениво растягивая слова, спрашивает Джиен, неожиданно появившись в комнате. Его вид как всегда высокомерный и циничный, на лице насмешливая ухмылка. Он проводит пятерней по своим стильно уложенным волосам нежно-пепельного цвета и задумчиво жует губы, внимательно смотря на затылок парня. Тот все еще сидит за роялем, не убирая рук с клавиш и так же задумчиво смотрит в окно. – Рахманинов, – безразлично бросает он, даже не глядя на незванного гостя. Джиен ленивой походкой приближается к нему и плавно опускает руки на плечи парня. Под ладонями приятно ощущаются крепкие развитые мышцы, скрытые за тонкой кашемировой тканью. Джиен ненавидит этот пуловер, куда больше он хочет коснуться обнаженной загорелой кожи, почувствовать ее гладкость. Он наклоняется ниже, попутно вдыхая желанный, и, в то же время, запретный аромат, и тихо шепчет в ухо: – Это тот, кто объявил революцию всему музыкальному миру? Coup d'état?... – шепчет Джи по-французски, слегка прикусывая мочку уха. – И ты снова играешь в темноте. Разве я не говорил тебе этого не делать, Сынхен-а?... Он обнимает парня за шею, прижимаясь грудью к его спине. Взгляд невольно натыкается на пистолет, все так же лежащем на пюпитре, и Джи усмехается. Так похоже на Сынхена всегда держать оружие на виду, чтобы в любой момент отразить любую опасность. Он даже спит с оружием....и ест...и сексом занимается тоже, положив пистолет на прикроватную тумбочку. Сынхен не реагирует на ласки Джиена, безразлично уставившись в черное небо за окном. Он лишь раздраженно водит плечом, будто желая избавиться от назойливой мухи, и равнодушно спрашивает: – Что ты здесь делаешь? Джиен крепче обнимает парня, касаясь губами его гладко-выбритой щеки. – То же, что и всегда. Мне скучно. – Я тебе не шут, чтобы развлекать. Джиен приторно улыбается и от понятного только ему удовольствия закусывает губу. – Я просто соскучился, – выдыхает Джи в шею Топа, губами прихватывая нежную кожу. Его руки медленно гладят широкую грудь парня и игриво заползают в проклятый соблазнительный V-образный вырез. Пальчики касаются бусинок сосков, и Джи отчетливо чувствует невольную дрожь Сынхена. Усмехнувшись про себя, он наклоняется чуть вперед, двигаясь губами по его щеке, и наконец дотягивается до его сомкнутых губ. – Чертов ублюдок, прекрати пялиться в это долбанное окно! – рычит Джиен, вынимая одну руку из выреза и дерзко хватая Сынхена за подбородок, чтобы отклонить его голову назад. Топ поддается, и Джи впивается в его губы голодным поцелуем. Он то грубо прикусывает губы парня, то целует смачно, глубоко просовывая свой язык в его рот. – Джи, – вздыхает Сынхен, отстраняясь, и медленно прикрывает веки. – Прекрати... – Только не говори, что не хочешь... – рычит Джи, властно целуя его в губы. – Ты так же одержим этим, как и я... Сынхен медленно гладит его по спине, пальцами вытягивая заправленную в брюки рубашку. Джиен уже вошел в раж, буквально, засасывая губы Топа. Поцелуй получается жарким, диким, со вкусом горьких сигарет на кончике языка. Джиену сносит крышу от накатившего удовольствия, когда чужие пальцы гладят его задницу, и он быстро обходит скамью, где сидит Сынхен, и садится к нему на колени. Джиен прикусывает кожу на ключицах, ведет языком вдоль шеи до самого подбородка. – Сынхен–и.... – Не называй меня так, – хрипит Топ, властно прижимая парня к себе. Он не спеша, пуговица за пуговицей, растёгивает его рубашку, обнажает плечо, тут же припадая к нему губами. Джиен стягивает с Сынхена ненавистный черный пуловер и с наслаждением гладит его широкую мускулистую грудь. Топ исследует его шею, оставляя влажную дорожку поцелуев на коже, посылая стайки диких мурашек по телу Джи. – Ненавижу твое равнодушие, – шепчет Джиен, уткнувшись парню в шею и сильнее прижимаясь членом к члену Топа. Он уже на пределе – один только запах Сынхена действует на него как мощнейший афродизиак. Он шумно дышит, приоткрыв рот, облизывает пересохшие губы, трется достоинством об пах Сынхена, в то время как чужая рука забирается в его брюки. Палец осторожно касается его ануса, и Джиен жмурится, шире открыв рот. Топ легонько поглаживает его одним пальцем, намеренно не проникая внутрь. – Давай же, – цедит Джиен сквозь стиснутые от напряжения зубы. Но Топ будто его не слышит. Ему доставляет огромное удовольствие ласкать это дрожащее от возбуждения тело, ощущать его приятную тяжесть на своих коленях, вдыхать его сладкий аромат. Он обхватывает губами сосок Джи и начинает легонько посасывать, языком обводя контур, чуть прикусывая. Палец продолжает дразнить парня, то надавливая на дырочку, то просто поглаживая. – Пожалуйста... – жалобно скулит Джиен, не отдавая себе отчета от затуманившего сознание возбуждения. Нервы натянуты до предела, каждая клеточка его тела напряженно пульсирует, тягучим жаром расплываясь внутри. – Трахни уже, а! – Очень хочешь? – участливо спрашивает Сынхен, наслаждаясь видом Джиена. Веки того прикрыты, рот приоткрыт, на лбу испарина. – Ты знаешь, что делать. – Я сейчас умру... – стонет Джи, быстро растегивая ширинку Топа и доставая внушительных размеров член. Он обхватывает его ладонью и несколько раз медленно проводит по всей длине. Слышит судорожный вздох. Улыбается. Заставить Топа стонать от удовольствия – это настоящий подвиг. Такой холодный и высокомерный на людях....глупые, знали бы они как этот мужчина стонет в постели, вдалбливаясь в Джиена, трахая его во всех мыслимых и немыслимых позах... Джиен целует Сынхена в губы и, многообещающе улыбнувшись, медленно сползает с его колен, садясь на пол между его разведенных ног. Он заглядывает в глаза Топа, томно облизывает кончиком языка свою нижнюю губы и слегка дует на стоящий колом член. – Не тяни, – рычит Сынхен, властно зарываясь пальцами в безнадежно испорченную прическу Джиена, хватает за волосы и требовательно наклоняет его голову вниз. Джи лишь хмыкает, забавляясь нетерпению своего любовника, и влажно лижет языком ствол, губами прихватывая кожу. Играется с головкой пару секунд, а затем неожиданно резко всасывает ее, словно собираясь оставить на ней засос. Сынхен пораженно охает то ли от боли, то ли от наслаждения, и лишь крепче прижимает голову Джи к своему паху. – Черт... – шипит Топ, когда член полностью оказывается в горячем рту Джиена. Тот усиленно сосет, одновременно обхватывая член у основания, помогая себе рукой, продолжает облизывать ствол и просто сходит с ума от желания. Он тянется к своему напряженному, немедленно требующему разрядки члену и начинает дрочить. Глаза закатываются, дыхание спирает. Он заглатывает член глубже, языком прижимая головку к небу. При этом его щеки так оттопыриваются, что даже сквозь затуманенное наслаждением сознание Сынхену неожиданно хочется улыбнуться. Он подается вперед, облизывает свой палец и проставляет к дырочке Джи, ловко проскальзывая внутрь. Джиен широко распахивает глаза и остекленевшим взглядом смотрит на Топа. Сынхен добавляет второй палец, продолжая растягивать проход Джиена, заставляя его дрожать от охватившего удовольствия. Джиен громко стонет, продолжая усиленно сосать член Топа, и начинает подаваться назад навстречу пальцам Сынхена. – М-м-м... – мычит Джиен, насаживаясь уже на три пальца. Сынхен нежно гладит его светлую макушку и, слегка потянув за волосы, заставляет выпустить член изо рта. Он вытаскивает пальцы и тянет парня на себя, жадно целуя в распухшие и покрасневшие губы. Джиен пошло стонет в поцелуй и, резко отстранившись утягивает Сынхена за собой. Он откидывается на закрытую крышку рояля, призывно раздвигает ноги. Сынхен поднимается со скамьи и словно в бреду подходит к Джиену, дерзко кусая его в подбородок. Он тесно прижимается к нему, поднимая его левую ногу и ставя пяткой на блестящую крышку. Вторую ногу он закидывает себе на плечо, полностью раскрывая перед собой Джиена. Сынхен утыкается ему в шею, языком слизывая капельки пота, и, притянув его за бедра ближе, входит резким и мощным толчком, срывая из уст Джи громкий стон. Тот мечется на твердой поверхности рояля, прогибается в спине, кусает до крови губы и кричит от наслаждения. Его каждый раз подбрасывает, когда член Сынхена точно задевает нужную точку. Он вздрагивает со слабым стоном, пытаясь увернуться от острого наслаждения, охватившего его. Но Сынхен не отпускает, лишь еще крепче прижимает к себе, продолжая ритмично двигаться в нем. Джиену кажется, что он сейчас умрет. Наслаждение волнами накатывает на него, обжигает, разрывает изнутри. С каждым до безумия сладким толчком, с каждым поцелуем мир взрывается, растворяясь как маленькие пузырьки в шампанском. Он выпадает из реальности, когда пальцы Топа смыкаются на его пульсирующем члене. – Сильнее! Ах...еще... Еще один толчок, и Джи не выдерживает. Удовольствие мощной лавиной обрушивается на него, выбивая весь воздух из легких, снося крышу от невероятно ярких ощущений. Он протяжно стонет и с криком кончает, изливаясь в руку Сынхена. Топ тяжело дышит, прикрыв веки от удовольствия, и двигается еще сильнее и быстрее, жестко и грубо трахая обессиленного Джиена. У того совсем нет сил даже стонать, что он просто скулит, вцепившись в свои волосы. Пара секунд, и Топ с яростным рыком кончает в него, с силой сжав пальцами его бедра так, что Джи уверен, завтра там останутся синяки. Сынхен устало оседает на пол, увлекая Джиена за собой. – Ты улыбался, – неожиданно шепчет Джи, немного придя в себя после оргазма, ощущая приятную тяжесть тела Сынхена. Он помнит, как Топ гладил его по голове, помнит нежную улыбку на его губах. – Тебе идет улыбка.... Жаль, что я редко ее вижу... Сынхен медленно приподнимается на руках, нависая над Джиеном, и серьезно смотрит в его глаза. – Убери пистолет, – спокойно предупреждает он, постепенно склоняясь к губам Джи. Он просовывает язык в горячий рот Джиена, и тот выгибается от желания. Холодное дуло пистолета больше не упирается в его живот и, воспользовавшись моментом, Топ резко забирает оружие из рук Джиена и приставляет к его виску. – Еще одна такая выходка, пристрелю, – ледяным голосом бросает Сынхен, зубами прикусывая нижнюю губу Джиена и слегка оттягивая. – Да пошел ты... – усмехается Джиен, небрежным жестом смахивая холодный пистолет со своего виска, и с удовольствием отвечает на поцелуй, пальцами зарываясь в мягкие темные волосы Топа. – Не раньше, чем я тебя грохну... *** – ...Нет. – Это приказ. Мы вместе на задании. Ты ничего не можешь сделать. – Мне плевать. Я работаю один. Мне не нужны напарники...особенно ты, – добавляет Сынхен, выходя из душа и зачесывая пальцами мокрые волосы назад. Он снимает банный халат и ловит оценивающий взгляд Джи в зеркале. Топ усмехается про себя и натягивает спортивные штаны, лишая Джиена удовольствия от созерцания своей голой задницы. – Как пожелаешь, – сухо парирует Джиен и отводит взгляд, переворачиваясь на бок и комкая одеяло между ног. – Мне и самому мало хочется видеть твою мрачную физиономию рядом. Лишь настроение портишь... Сынхен неожиданно замирает, медленно натягивая толстовку. Он удивленно оборачивается на лежащего на его кровати полуобнаженного парня, непонимающе склонив голову набок. – Если я порчу тебе настроение, тогда вали, – раздраженно бросает Топ, но при этом задерживает заинтересованный взгляд на голой пятке Джиена, смешно высовывающуюся из-под одеяла. Он смотрит на тонкие пальцы, на едва заметную голубую веточку вен под светлой кожей... Он резко приходит в себя и качает головой, будто стряхивая наваждение. В последний раз смотрится в зеркало, надевает кроссовки, натягивает капюшон толстовки на голову и выходит за дверь, попутно бросив: – Я на пробежку. Джиен лежит один в пустой спальне и тупо смотрит в потолок. Циничное презрение, которое он всегда изображает перед Сынхеном, постепенно сползает с лица. Он медленно прикрывает веки, мгновенно почувствовав привычную тяжесть и пустоту в груди. Он вдыхает воздух полной грудью, краешком сознания отмечая мятный аромат Сынхенова шампуня. На пятке ощущается непривычное давление. Джиен удивленно смотрит вниз и видит махровый банный халат, который Топ бросил на кровать, когда переодевался. Джи подтягивает его ногой ближе и несколько минут просто смотрит на белоснежную ткань, кончиками пальцев ощущая ее мягкость. Руки начинают ни с того ни с сего дрожать, и Джиен взволнованно сглатывает. Он обреченно откидывается назад, на подушки, все еще прижимая халат к голой груди. – Ты идиот, Джи. Долбанный идиот... – шепчет парень, грустно улыбаясь своей глупости. Он смотрит на свое отражение в зеркале: на обнаженного худого парня с растрепанными после сна пепельными волосами. Лицо осунувшееся и несчастное. Джиен пытается ухмыльнуться, но выходит как-то жалко... Неожиданно он замечает черный пистолет на тумбочке рядом и тянется к нему рукой. Прохладная, чуть шершавая, рукоятка приятно лежит в ладони. Джиен вертит оружием, разглядывая, и с невольным беспокойством задумывается почему Топ не взял его с собой... Сынхен никогда, ни-ког-да не расстается с оружием... Пожав плечами, Джиен кладет его обратно на тумбочку и, потянувшись, встает с кровати. Пора уходить. Он не хочет, чтобы, вернувшись, Топ застал его у себя дома. Этот ублюдок всегда так холоден и беспристрастен, что порой Джи ощущает себя просто его шлюхой, которую удобно трахать. Всякий раз он хочет отказаться от всего и вычеркнуть самовлюбленного нарцисса из своей жизни, но не может. Он словно наркоман, отчаянно жаждущий очередной новой дозы. И никуда уже не сбежать. Не вылечиться. Не спастись.