Fuck Me and Love

Как узнать: любит тебя человек или нет? Как понять, что ты значишь для него, если он один из тех людей, что скрывают свои настоящие чувства и эмоции за непроницаемой маской? Как узнать это, если он высокомерный и на редкость самовлюбленный ублюдок? – ...Квон? – неожиданно зовет агент Ли, отвлекая Джиена от мрачных мыслей. Тот задумался, сидя в кафетерии штаб-квартиры и попивая местный горький капучино. Агент Ли бесцеремонно садится в соседнее кресло и несколько секунд просто смотрит на него с сияющей улыбкой на лице. – Что?! – не выдерживает Джи после нескольких минут нелепого молчания, раздражаясь из-за странного поведения своего подчиненного. Агент Ли младше Джиена на три года, но ведет себя так, будто это он хён, а Джи его тонсэн. Сначала это жутко бесило Квона, с детства привыкшего во всем быть первым и к беспрекословному подчинению со стороны окружающих. Но Сынри такой добрый и открытый, что волей-неволей Джи прощает ему такие выходки. – Чего ты на меня уставился?! Бесит... – Ты в паре с Чхве! – радостно кричит Ли, заставляя присутствующих в кафетерии удивленно посмотреть в их сторону. – Тише! – шипит Джи, давая тонсэну звонкий подзатыльник. – Мы не в паре. – Но... – теряется Сынри, округляя глаза. – Но как же ирхабиины, Хауф? Разве они – не ваше новое задание? – Чхве отказался. Да мы и не сработались бы с ним... – Но вы же лучшие агенты организации! Ян ни за что не примет отказ... Сынри продолжает возмущаться, но Джиен его уже не слушает. Он обреченно вздыхает, закатывая глаза, и устало потирает переносицу. Он не сомкнул глаз вчера ночью, заснул только под утро за двадцать минут до звонка будильника. Всю ночь его преследовал холод... И так уже на протяжении двух лет... – Скотина! Его с силой окунают в огромную бочку с ледяной водой. Воздух выбивается из легких и маленькими пузырьками разбегается в стороны. В висках стучит из-за притока крови в мозг, в глазах темнеет. Он уже думает, что умирает, как его за волосы жестко поднимают обратно. Такой резкий контраст температуры на улице и воды причиняет невыносимую боль, а неожиданный поток воздуха в заполненные водой легкие лишает рассудка. Он отчаянно кашляет, задыхаясь от нехватки кислорода. Вода в легких душит его, и он упал бы, если б мучители не держали его за плечи и за волосы, чтобы снова окунуть в адскую бочку. Во второй раз уже не так страшно и больно. Последние капельки воздуха исчезают из легких, и он чувствует, как медленно проваливается в темноту. Голоса и крики становятся глухими и кружат где-то на заднем фоне. Мир исчезает вокруг, голова тяжелеет, будто из-за переизбытка крови... Он умирает. И в последние секунды своей жизни, усиленно и отчаянно молится, чтобы его не вытаскивали обратно в свет: второй такой адской боли в легких он просто не выдержит. Но, видимо, Бог решает по-своему, ибо давление рук мучителей пропадает, и он снова оказывается на земле... Джиен отхлебывает уже остывший кофе, чтобы прийти в себя, и морщится. Его совершенно невозможно пить. – ...Но Ян уже отдал рапорт главе. Вас назначили вместе из-за того случая...ну... – неожиданно запинается агент Ли, со страхом поглядывая на Квона. Но Джи лишь закатывает глаза и отворачивается. – Чего "ну"? Того случая, когда меня держали в плену? Как это может быть связано с новым заданием? – равнодушно спрашивает Джи, но все же внутренне сжимается. Оставшийся с того времени страх медленно сжимает внутренности, ледяными тисками пробирается к горлу. Он бы хотел навсегда забыть о том, что произошло два года назад, но не может. Кошмары возвращаются вновь и вновь, воспоминания преследуют его, стоит только Джи остаться одному. – Но... – В любом случае, тебя это не касается, – перебивает он агента Ли и плавно встает из-за столика. Он достает свой дорогой кожаный бумажник и бросает на стол несколько зеленых купюр. – Знаешь, про любопытную Варвару? Не повторяй ее судьбу. Джиен как всегда величественно идет прочь, оставляя обескураженного Ли в одиночестве обдумывать его слова. Какая нафиг Варвара? Кто это? Может, очередная подружка Квона? *** Глухой выстрел. Картонная мишень соскакивает с петель и валится на пол. В маленьком сердечке, чуть левее от центра, зияет дырка, оставленная пулей. Вторая череда выстрелов разрезает тишину помещения, заставляя следующую мишень отлететь на пару метров назад. – Кого представил на месте мишени? – издевательски тянет Джи, бесшумно появившись в тире и вразвалочку подходя к Топу. – Уж не меня ли? Сынхен не отвечает, невозмутимо заряжая пистолет. Джиен смотрит на его широкие плечи, обтянутые белоснежной рубашкой. Рукава небрежно закатаны и обнажают сильные руки, напряженно сжимающие пистолет. Топ не обращает на Джи никакого внимания, снова прицеливаясь для очередной сессии. Механизмы приходят в действие, и мишени трогаются с места, одна за другой выскакивая перед Сынхеном. Начинается отсчет времени. Шесть попаданий за пять секунд. Остается еще пять.... Но только Топ собирается нажать на курок, как неожиданно чувствует чужие руки на своей талии и игривые поглаживания пальчиков через плотную ткань. Рука невольно дрожит – всего секунду, но этого достаточно, чтобы совершить смертельный промах. К счастью, не для Сынхена. Пуля достигает цели, лишь на миллиметр отклонившись от намеченного курса. Еще пару выстрелов прямо в "сердце", и мишени замирают. Шестнадцать попаданий за десять секунд. – Шестнадцать за десять... Неплохо, – безразлично отмечает Джиен, тихо восхищаясь про себя. Из всех агентов штаба только у Топа самый высокий результат. Но Джиен ни за что не скажет этого вслух. Зачем давать «мистеру совершенство» лишний повод задирать нос? – Было бы больше, если б ты не мешал, – отрезает Топ, незаметно опуская взгляд вниз, на руки Джиена, обвившие его талию, и криво усмехается. – Руки убери. Он невозмутимо поправляет очки для стрельбы и заносит пистолет, ожидая мишени. Он выстреливает именно в тот момент, когда Джи прижимается к нему всем телом, игриво подбираясь рукой к его паху. Вторая мишень приближается к Топу, но тот не стреляет. Он тяжело вздыхает, прикрывая глаза, и ругает себя за слабость. Он не может заставить себя оттолкнуть Джиена, не может отдалиться сам, как бы не хотел. А хочет ли он этого на самом деле Сынхен не знает... Сколько бы он не отвергал этого заносчивого нахала, они все равно оказываются вместе. Вопреки всему: миру, нормам, моральным принципам, обществу....и самим себе. Какие у них отношения? Просто секс без обязательств или нечто большее? И вероятность этого самого "нечто большего" безумно пугает Топа, заставляет ненавидеть Квона еще сильнее. – Так значит ты сдался? – тихо спрашивает Джи, прижимаясь щекой к его спине. Он улыбается как чеширский кот, довольный тем, что Сынхен не отталкивает его, позволяет обнимать себя. – Не смог избавиться от меня? Сынхен раздраженно сопит, в напряжении сжимая зубы. Глупый безмозглый тупица! – Ты все еще не понял? Джиен удивленно распахивает глаза, слыша гневные нотки в голосе Топа. Чего он так разозлился? – Зачем нам работать вместе? Чтобы я снова прикрывал твою легкомысленную задницу?! – вскидывается Сынхен, резко разворачиваясь и смахивая с себя руки Джиена. – Уже забыл, что произошло в прошлый раз? Последнее он спрашивает тихо-тихо, почти с болью в голосе. Его лицо так близко, что Джи чувствует его горячее дыхание, и начинает нервничать под напором тяжелого взгляда черных глаз. – Откажись первый! – тихо просит Топ, хватая Джи за затылок и приближая свои губы к его губам. Его лицо искажает страдальческая гримаса, и Джиен забывает обо всем на свете. Он впервые видит Топа таким, спустя много лет, и не может поверить. Где равнодушие, привычное для Сынхена? Почему сейчас он видит только страдание и боль в его глазах? – Чт... – Не иди туда. Я сам прикончу Хауфа. Не лезь в это дело! – ледяным тоном предупреждает Топ, оттесняя Квона к ближайшей стене. Брови последнего удивленно ползут вверх. Топ так взбешен, что аж становится страшно. Джиен в ловушке: сзади холодная стенка, впереди разгневанный Сынхен. Он начинает нервно смеяться, чувствуя, как вспотели его ладони. – Ты что....так обо мне беспокоишься, что ли? – неуверенно подает голос Джи, упираясь ладонью в грудь Топа. – Не стоит. Ты не моя нянька. Сынхен наклоняется к его лицу, тяжело дыша, и едва слышно шепчет в ухо: – Уж лучше я сам тебя прикончу, чем кто-нибудь другой дотронется до тебя... Джиен чуть не захлебывается от внезапно нахлынувших чувств. Он резко подается вперед и впивается своими губами к губам Топа. Руки отчаянно прижимают его за шею ближе, пальцами зарываясь в темные волосы. Сынхен страстно прихватывает губами то одну губу Джи, то другую, касаясь языком кончика его языка. Он прижимает Квона к себе за бедра, и тот обвивает ногами его талию. Джиен прерывисто дышит, задыхаясь, ловя ртом воздух, пока Топ утыкается в его шею и оставляет болезненные, но, черт, до дрожи сладкие засосы. Джи сильнее прижимает его голову к своей шее и ловит настоящий кайф, жарко шепча ему в ухо: – Тогда сделай это... Прикончи прямо сейчас. *** Знойное пустынное солнце нещадно палит его окоченевшее от холода тело. Веки кроваво-красные изнутри и словно свинцом налиты. Он отчаянно пытается приподняться, но у него совершенно нет сил. Руки утопают в какой-то вязкой субстанции, похожей на грязь. Он тяжело дышит, всем сердцем желая поскорее сдохнуть и не чувствовать этой адской боли в груди. Жжет и ноет. Очень сильно. Сознание обволакивает туманом, мысли и осознание реальности смазываются от недостатка кислорода, в ушах гудит. Плавая на тонкой границе жизни и небытия, он в последний раз молится, чтобы какой-нибудь ирхабиин наконец пристрелил его и избавил от мучений... – Квон! Взволнованный голос не сразу доходит до умирающего Джиена, и тот даже не реагирует. Его настойчиво трясут за плечи, но Джи не чувствует: ледяная вода, а затем палящее солнце совсем парализовали его тело. Вода в легких разрывает его изнутри, что хочется кричать, выть, но нет сил. – Квон, очнись! – кто-то продолжает настойчиво звать его, но Джи не до этого. Он даже не задумывается: откуда неизвестный спаситель знает его имя. Он лишь хочет покоя... Неожиданно что-то начинает давить на его грудь ритмичными точными толчками. Вода в легких под напором медленно поднимается вверх, небольшим фонтанчиком выстреливая изо рта, выливаясь из носа. Джиен уже на полпути в иной мир, как внезапный поток воздуха в легкие резко вырывает его из забвения в суровую реальность. У него перехватывает дыхание, и он начинает судорожно кашлять. Грудь все еще адски жжет, но дышать уже намного легче. Он еще не пришел в себя окончательно, но и не умирает больше. Он дышит тяжело и часто, боясь задохнуться, и постепенно теряет сознание. Но перед тем, как провалиться во тьму, он находит в себе силы слегка приоткрыть веки... В лучах вечернего солнца над ним нависает обеспокоенное и красивое лицо его спасителя. Лицо Сынхена... Джиен резко распахивает глаза, несколько минут пытаясь прийти в себя. Грудь тяжело вздымается, на лбу холодный липкий пот. Он поворачивает голову и смотрит на часы, стоящие на прикроватной тумбочке. 4:37 утра. Джи скидывает с себя одеяло и садится в кровати, запуская пальцы в свои взъерошенные после сна волосы. Снова кошмары. Снова те воспоминания, что преследуют его уже два года. Становится страшно; так страшно, что хочется разрыдаться. Джиен тянется к ящику тумбочки и извлекает оттуда черный Glock Сынхена, который тот оставил дома, уйдя на пробежку. Почему-то в тот день Джи решает взять его себе, и плевать на мнение Чхве. Хотя тот вроде еще не заводил разговор о пропаже своего оружия, Джиен уверен, что Сынхен все знает. Гладкая поверхность пистолета приятно чувствуется под подушечками пальцев, а черный цвет напоминает завораживающую черноту Сынхеновых глаз. – Возможно, ты и прав, – шепчет Джи в ночной тишине спальни. Он вспоминает лицо Сынхена из своего сна, его голос. – Возможно, мне, действительно, не стоит возвращаться в прошлое... Он сжимает пистолет в липких от пота ладонях и задумчиво смотрит на стену напротив. Он сам не знает зачем, но неожиданно, не глядя, тянется за мобильным телефоном и по памяти набирает знакомый номер. Три длинных гудка, после чего на том конце раздается низкий сонный голос: – Алло? Джиен теряется, слыша до боли родной голос, и уже начинает жалеть, что позвонил среди ночи и разбудил парня. Он неуверенно откашливается и тихо зовет: – Тоооп.... – М? Какого черта тебе понадобилось в такой час? – невнятно бурчит Сынхен, раздраженно сопя в трубку. Это настолько забавляет Квона, что он невольно улыбается от внезапной щемящей нежности. – Заставь меня забыть прошлое... – неожиданно выпаливает Джи, откидываясь на подушки и прижимая телефон к уху. Он смотрит в потолок и представляет спящего Топа на том конце телефона. Интересно, он спит на боку, на спине или на животе? В чем он спит, и как топорщатся его всегда уложенные волосы? Внезапно, Джиен с оглушающей ясностью понимает, что безумно скучает по нему... Топ не отвечает, лишь перестает сопеть в трубку. Спустя, кажется, бесконечное время, все-таки интересуется: – Разве я не говорил тебе убраться нахрен от этого задания? Не вынуждай меня... – Послушай, – перебивает его Джи, поднимая над собой пистолет Сынхена и рассматривая его с грустной улыбкой, – дай мне возможность положить этому конец. Пожалуйста. Сынхен вздыхает и презрительно бросает: – Дело твое. А теперь не беси меня и дай поспать... – Сынхен, – широко улыбается Джи, прижимая пистолет к своему сердцу. – Ты, конечно, редкостный ублюдок...но я соскучился... В трубке отчетливо слышится, как Топ хмыкает. – Спать дай, а! – недовольно ворчит Сынхен, но Джи чувствует, что это не по-настоящему. Он закусывает губу, чтобы не заулыбаться как дурак, и нажимает на кнопку завершения звонка. Небо уже чуть-чуть посветлело, предупреждая рассвет; слышатся первые чириканья ранних птах. Квон переворачивается на бок, зарывается под одеяло и со счастливой улыбкой закрывает глаза. Неожиданно пищит телефон. Сообщение. От Топа. «Береги мой пистолет и постарайся не сдохнуть. Ты мне нужен живым». Нужен. Ему. Вот два ключевых слова, из-за которых в груди Джиена зарождается тепло и распространяется по всему телу. Сколько бы Топ не отрицал, но он нуждается в Джи, так же, как и Джи нуждается в Топе... Это неизлечимая болезнь. Это любовь.