Fuck Me and Love

Сынхен ошарашенно смотрел вслед Джиену, внезапно выбежавшему из номера. Дверь с силой захлопнулась за ним, и парень нахмурился, пытаясь понять, что послужило причиной такому странному поведению Квона. От мыслей его отвлекла тихая вибрация телефона. Сынхен подошел к кровати, откуда доносился звук, и увидел загоревшийся экран, наполовину скрытый под одеялом. Первых букв имени звонившего не было видно, но последние Сынхен различил сразу. Он сглотнул, чувствуя, как в груди начинает сквербить беспокойство за Джиена. Неужели он догадался? Если так, то, бог знает, что этот мальчишка напридумывал себе. Нужно скорее найти его, пока... Его взгляд случайно наткнулся на гладкую блестящую рукоятку. Слоновая поверхность мягко переливалась в лучах утреннего солнца. Может, Джиен ничего не узнал, а просто испугался, обнаружив нож? Поэтому отскочил от него как ошпаренный? Задумавшись, Сынхен вновь перевел взгляд на вибрирующий телефон, на экране коротого отражались арабские буквы. Хауф. *** Солнце палило нещадно. По виску побежала капелька пота, капая с подбородка и впитываясь в ткань футболки. Джиен смахнул влагу и остановился. Он шел уже добрый час, толком не зная, куда направляется. Небоскребы остались далеко позади, здания поредели, все ближе и ближе подбираясь к пустыне. Джиен оглянулся, пытаясь понять где он. Мимо прошла компания арабов, с головы до ног укутанные в диждаша и гутра – свободные, ниспадающие до пят одеяния с рукавами, белого цвета, и накидки на голову. Джиен бы все отдал за гутру: еще даже не полдень, а жара просто невыносимая! Его макушка нагрелась до такой степени, что еще чуть-чуть, и его хватит солнечный удар. Прикрыв голову руками, он неуверенно приблизился к незнакомцам. – Извините, не могли бы вы мне помочь? – по-английски спросил Джиен, впрочем особо не надеясь на ответ. Незнакомцы посмотрели на него как на пришельца и быстро затараторили на своем языке. От бешеного потока арабских слов, которых Джиен, само собой, не понимал и не знал, еще сильнее разболелась голова. – Ох, неважно, спасибо, – пробубнил Джиен, слегка кивнув, и поспешил убраться от них как можно дальше – уж больно сильно заинтересованным казалось лицо одного из арабов, что шел позади всей процессии. Время шло, солнце переместилось высоко в зенит. Джиен шел, едва переставляя ноги. Он давно понял, что заблудился, а помочь было некому. И город, и пустыня – его последние ориентиры –внезапно исчезли из поля зрения, его окружал лишь какой-то сельский пригород, и стало совершенно неясно куда идти. Пустыня. Вокруг лишь одна пустыня. Небольшие сельские домики, кое-где выжженная на солнце трава. Он шел, настороженно оглядываясь по сторонам на случай опасности. Гутра на голове совсем намокла от пота, а кожаный обруч сдавил виски так, что в глазах играли черные пятна. Кружилась голова, измученная из-за палящего солнца. Слева что-то щелкнуло, и Квон резко обернулся. Это был агент Тен, щелкнувший пальцами, чтобы привлечь внимание напарника. Он поднял руку вверх, приказывая остановиться, что Джиен и сделал, мигом насторожившись. Вокруг было безлюдно, дороги пусты, жаркий ветер изредка гонял по ним перекати-поле. Но молчание могло оказаться обманчивым. В старых домах, мимо которых проходили агенты, никого не было – это было ясно по разбитым окнам, по вырванным из петель дверям. Но именно в них и могла таиться опасность. Тен зарядил автомат и медленно навел дулом на безлюдные жилища. В любой момент... В любую секунду... Эта секунда наступила неожиданно и оглушительно. Пулеметная череда сотрясла воздух, поднимая пыль и песок. Джиен закричал, пытаясь увидеть Тена сквозь плотную завесу коричневой пыли, но опоздал. Его с силой огрели чем-то по затылку, и Квон, охнув, свалился на землю, постепенно погружаясь в темноту. Проходя мимо запустелых обветшалых домов, Джиен старался унять бешеное сердцебиение. Окружающая обстановка была, словно ожившим кошмаром. Но сегодня он был один, без своего покойного напарника... Вот только та решимость, с которой Джиен добирался до этого места, внезапно куда-то улетучилась, оставляя за собой лишь слизкий страх, ледяными щупальцами сдавивший горло. Он почувствовал чье-то присутствием за спиной слишком поздно. Чужая рука резко зажала ему рот, заглушив испуганный вопль, а вторая – приставила пистолет к его виску. Горячее дуло обжигало кожу, что еще больше усиливало паническую дрожь в теле Квона. – Считаю до десяти. Говори, кто ты и какого черта забыть здесь? Кто тебя прислать? – ровный голос раздался прямо над ухом, насилуя слух своим ломаным английским, а чужое жаркое дыхание опалило и без того нагретую кожу. Джиен замер, мысленно стараясь просчитать все возможные попытки уклониться. Если отвлечь внимание противника, то он сможет увернуться, предварительно заехав локтем под ребра, и перехватить пистолет... – Даже не думай... – угрожающе прошипел чужак, крепче, до боли, сдавив ребра Джиена. – Десять... девять... восемь... семь... Сердце бешено колотилось в груди, мешая дышать и ясно мыслить. Солнце продолжало жарить его макушку, и парень чувствовал, как картинка перед глазами начинала постепенно плыть пятнами. – ...шесть... пиять... четире... «Ладно. Была не была», подумал Квон, и, резко развернувшись, нанес два удара в печень, три – в желудок и один – чуть ниже сердца. Череда выстрелов рассекла воздух, взрывая тишину заброшенного района глубокими оглушительными раскатами. Пистолет с громким стуком отлетел на пыльную дорогу. Джиен упал на землю, прикрывая голову руками и щурясь в поднявшейся пыли. Парализованное тело врага лежало в паре метров от него, – Джиен смог разглядеть смуглую кожу на вид двадцати пятилетнего парня. На черных, слегка вьющихся волосах осела пустынная пыль. Кряхтя, враг пошевелился и попытался встать. Джиен тут же бросил взгляд на пистолет, одиноко лежавший в пяти метрах от его левой руки. Успеет ли он?... Но только он бросился в ту сторону, как враг схватил его за штанину, не позволяя дотянуться до оружия. Джиен яростно пинался, стараясь увернуться, но араб уже оседлал его. Черное, в грязных разводах, лицо нависло над ним, а миндалевидные карие глаза опасно прищурились. – Два, один... – досчитал араб и оскалился. Но вдруг его улыбка сошла с лица, и он нахмурился, внимательно разглядывая Квона. – Кто ты? – требовательно спросил он, хватая парня за шею. В темных зрачках промелькнуло что-то странное... Страх? – Кто ты, черт возьми?! – закричал араб, брызжа слюной, и покосился в сторону упавшего пистолета. Джиен это заметил и попытался высвободиться. – Иди на хуй! – выплюнул Квон, за что получил смачный удар в скулу. В глазах мелькнули искры, а из раненой скулы пробежали маленькие разряды боли. – Что ты здесь делаешь?! – взревел враг, хватая его за горло. В его глазах уже откровенно читался страх и чистый ужас. Джиену стало смешно от мысли, что этот араб его боится, хотя он был вдвое больше по телосложению. Он нагло ухмыльнулся в лицо врага и игриво подмигнул: – Остынь, Рашид! Не веди себя как верблюд поджавший хвост от страха – плеваться-то ты уже начал, – засмеялся Джиен, еще больше забавляясь из-за ошарашенного выражения на лице араба. Пальцы на горле Квона разжались, и араб в шоке отшатнулся от него. – Чиён? Квон Чиён?! – прошептал араб, еще больше округлив свои чернющие глаза. Он продолжал пятиться от Квона, будто от отжившего кошмара, и неверяще качал головой. – Ты же умер! Я сам видеть! О Аллах! Джиен медленно встал на ноги и отряхнул свои запыленные джинсы. Стильно вырезанные дырки на ткани были весьма некстати: его голые коленки испачкались, кое-где покрывшись росписью багрово-черных царапин. Как бы заражения крови теперь не было... Джиен поднял голову и тяжело посмотрел на все еще не пришедшего в себя старого приятеля. – Эй, ты! – бросил Квон, наклоняясь, и поднял пистолет. – Подними челюсть, уменьши блюдца и поднимайся! Времени позарез, ты мне нужен. Араб упрямо покачал головой, все еще отказываясь брать в толк тот факт, что оживший мертвец перед ним и есть его старый друг. И что он живой. – Но... – Заткнись! Давай спрячемся, пока кто-нибудь нас не увидел, – властно сказал Джиен и, бросив другу его пистолет, не оглядываясь пошел вперед. – Поторапливайся! Араб несколько секунд смотрел ему вслед и, пораженно покачав головой, мысленно помолился, после чего поднялся на ноги и последовал за Джиеном. *** – НАкысэ танАуль А бахАм уЭббани [1], – ворковала старушка, ставя перед Джиеном огромную тарелку с дымящимся паренным мясом. Она вынула из глубокой печи, встроенной прямо в каменный пол, горячие хрустящие лепешки и закинула поверх мяса. – КИльнанна ву ну кумтум Рашид эль фхат элЯ [2]! Джиен слушал ее вполуха, совсем ничего не понимая по-арабски, и разглядывал комнату, изредка кивая и делая заинтересованное лицо. Дом, в который привел его Рашид, был знаком Квону, – он жил здесь когда-то вместе с агентом Теном. Это было зимой два года назад, когда в Корее навалило столько снега, что перекрыли улицы, позакрывались магазины и учебные заведения, в то время как в Эмиратах стояла удушающая жара. Это было их первым серьезным заданием мирового масштаба, и каждый из них хотел отличиться и преуспеть. Полные неиссякаемых амбиций, с горячей кровью и юношеским рвением в бой, они прибыли в Дубай с твердой верой, что им горы ни по чем. Но реальность оказалось таковой, что в каждой войне всегда есть жертвы, – и в их случае, им оказался новоиспеченный муж, серьезный, но полный уверенности агент Тен Джунмён. По сравнению с ним, пылкий Джиен казался еще зеленым юнцом, которого, будто по ошибке сослали на такую серьезную миссию. Тощий, угловатый парнишка с тяжелым автоматом на плече и в не по размеру больших армейских ботинках создавал ложное представление о его настоящей силе. В нем была такая необъятная энергия, что приводила в трепет даже серьезного Тена. Они провели в этом доме, в пустынных арабских трущобах, целых две недели, собирая информацию, прежде, чем приступить непосредственно к самой миссии. Их главной задачей являлось устранение крупного наркобарона, по слухам, сына местного шейха, Хауфа. Но вся операция потерпела крах, когда им устроили засаду. Хауфа было не так-то просто провести, и агентам стоило понять это прежде, чем к их затылкам приставили дула автоматов. – Бэн? [3] Джиен удивленно обернулся, резко выныривая из воспоминаний. Как оказалось, старуха уже давно говорила ему что-то, настойчиво суя под нос какие-то фрукты. – Туфах [4], – сказала она, показывая на яблоко, и Джиен послушно кивнул. – Мишмиш? [5] – указала на абрикосы. – Э-э, пожалуй, нет... Шукран-шукран [6], – быстро проговорил Джиен, отчаянно качая головой. В помещение вошел Рашид, уже чистый и переодевшийся в другую одежду, и Квон облегченно выдохнул. – Наконец-то! Как сказать по-арабски, что я не хочу есть? Твоя мама хочет скормить мне всю еду в доме! – начал жаловаться Джиен, наигранно заламывая брови. – Говори хоть на арабский, хоть на эскимосский, она все равно быть упорно тебя откармливать. В лексиконе матерей нет выражения «Я не хочу есть», – ухмыльнулся Рашид, садясь на пол в позу по-турецки. Он вдохнул аромат, распространявшийся из дымящейся пиалы с чаем, и сделал большой глоток. Джиен последовал его примеру, слегка поморщившись от вкуса арабских сливок. – Ну? – начал Рашид, внимательно наблюдая за Квоном. – Какова причина твоего чудесного возвращения? Как ты выжить? И где прятаться все это время? Джиен прикрыл глаза, нехотя вспоминая события двухлетней давности. Рашид был другом, приютившим их с Теном во время задания, ему можно было доверять. Они с матерью жили на окраине города, у пустыни, рядом с резиденцией Хауфа. Он охотно согласился помочь и ничего не требовал взамен, разве что очистить их город от наркотиков и ирхабиинов. Взаимное согласие и помощь, которые Джиен так и не смог выполнить. – Меня спасли. Вытащили из чрева ада, – прошептал Джиен, морщась из-за удивительно реалистичных изображений, проплывавших в сознании. Воспоминания. Выстрелы. Повсюду раскаты оглушительных выстрелов. Стена пыли обрушилась на город, засоряя глаза, раздражая кожу, оставляя мелкие порезы. Песчаная буря не редкость в этих краях, но такой бури явно никто не ожидал. Выстрелы раздавались то тут, то там, ирхабиины стреляли наугад, напрочь ослепнув из-за толщи песка и пыли. Джиен практически ничего не соображал, все еще находясь в полуобморочном состоянии, после того, как его пытали, с головой окуная в колодец с ледяной водой. Грудь жгло, глаза слезились, дышать было просто невозможно. Будто бы почувствовав его состояние, его спаситель сорвал с себя рубашку и обмотал им голову Квона, защищая его глаза и нос, спасая от удушающей пыли, после чего, снова взвалил его себе на спину. Джиен обнимал крепкую шею своего спасителя, щекой прижимаясь к его спине, и мечтал только об одном: поскорее увидеть маму и обнять ее так же крепко, как и этого загадочного мужчину. Джиен бы непременно задался вопросом: зачем акх Хауфа спас его, – если бы был в состоянии ясно мыслить, если бы не ощущал такую убийственную слабость во всем теле. Он задастся этим вопросом позже, когда очнется в Сеуле, в больничной койке. Рашид казался задумчивым, помешивая овощи в бульоне. Он коротко взглянул на Квона и, будто бы сам себе кивнул. – Хорошо... Но зачем ты возвращаться? Хауф убить тебя, если узнать... – А он итак узнает...или уже знает, – медленно, растягивая слова, ответил Джиен, невольно сглотнув, чувствуя, как сжимаются его внутренности от плохого предчувствия. – Что? – не понял Рашид, чуть не подавившись своим чаем. – Мне нужно пробраться в его резиденцию, но я не знаю как... В этот раз дела обстоят намного хуже. Теперь это не просто охота на наркобарона. Все намного серьезнее... – Джиен говорил с трудом, тщательно анализируя, что можно рассказывать Рашиду, а что нет. Ирхабиины, наряду с другими террористами из других стран готовили крупный теракт. Все мировые органы давно следили за этим, но никак не могли выйти на их след. Оперативники из Великобритании, США, Франции, Южной Кореи и многих других стран только и ждали сигнала к наступлению. Но сигнала не было, потому что не было и доказательств вины подозреваемых. Положение усугубляло и то, что Хауф являлся сыном и наследником одного из самых влиятельных эмиров. – Дело – дерьмо, – задумчиво протянул Рашид. – Не то слово, – подхватил Джиен, расплываясь в грустной улыбке. Он мельком взглянул в окно – близился вечер. Сынхен, должно быть, совсем заждался его... Вспомнив о нем, парень вздрогнул. – Не знаю, как тебе это удастся, учитывать последние новости, что я узнать, перед тем, как встретить тебя, – внезапно начал Рашид, чуть подавшись вперед, и заговорчески понизил голос. – Говорят, сын эмира вернуться. Во дворце подняться суматоха! Одним словом, у тебя появиться еще одно препятствие в виде брата Хауфа. Джиен не понял. Он моргнул, уставившись на араба, и пытался осмыслить сказанные им слова. – Ты сказал сын эмира? – каждое слово Джиену приходилось, буквально, выталкивать из себя. Горло сдавило, постепенно поднималась тошнота. – Да, старший сводный брат Хауфа, Шужеá. «Страх»и «Храбрость». Братья, выросшие вместе. ================ [1] – «Ешь, сынок!» [2] – «Мы с Рашидом считали, что ты умер!» [3] – «Сынок?» [4] – «Яблоко» [5] – «Абрикос?» [6] – «Спасибо-спасибо» В общем, "Хауф" переводится как "страх", "Шужеá" - "отвага", ну вы поняли)))