Вечное движение разбитых звезд

Грейвз смотрит на сраную драную звезду, мигающую слабым терракотовым цветом, и не чувствует ничего. Когда-то давно призывное мерцание воодушевляло его, поднимало на защиту человечества, сейчас же… сейчас же он просто игнорирует восьмиконечную звезду в углу стола. Дэстини призывно ворчит, пока Серпентин дыбит плешивую шерстку с возмущенным писком — Грейвз игнорирует и их тоже. Первый Свет может пойти нахуй. Грейвз слишком стар, слишком многое потерял и слишком устал от этого дерьма. Свечение прекращается через час. Очередной Звездный отряд доблестно отразил атаку и спас Вселенную от невероятного зла, или зло нажралось само и уползло в ту дыру, откуда вылезло, — Грейвзу абсолютно похуй, вот честно. Иногда он все же отвечает на зов, ведомый полузабытым чувством долга, но в последнее время гораздо чаще он шлет этот самый долг куда подальше. Дэстини смотрит на него с упреком, а вот Серпе успокоенно сворачивается рядом с терракотовой звездой, крохотными лапками обхватывая еще одну, лазурно-голубую, крепко цепляясь коготками за трещины в ней. Дэстени снова урчит, на этот раз озабоченно, и осторожно трогает подругу лапкой. Серпе пищит в ответ, обвивая его хвостом, и Дэстени послушно ложится рядом. На фоне массивного брюхача малышка-шустрик, худая, плешивая, с проступающей на коже синевой порчи, выглядит откровенно плохо. Дэстени прижимает ее к себе, и они замирают, клубок спутанных лап и хвостов вокруг сломанной звезды. Грейвз безнадежно завидует им. Но винить ему некого — все, что он потерял, он потерял по собственной глупости. Звонок телефона пронзительной трелью вспарывает тишину квартиры, и Грейвз почти вздрагивает. У очень немногих людей есть его номер, и еще меньше на самом деле решается ему звонить. — Привет, дружище, — устало раздается в трубке. Грейвз слабо улыбается — этого человека он правда рад слышать. — Кас, — тепло приветствует он. Дэстени оживленно поднимает голову, слыша знакомое имя, а вот Серпе морщит носик и прижимает уши к голове в явном отвращении. Грейвз усмехается: ну, хоть что-то не меняется в этом мире. — Как делишки? — Могло быть и хуже, — с жизнерадостностью висельника отзывается Кас и вздыхает. — Ты прости, что я без церемоний, но… я по делу. — Что такое? — Кай'Са… я не уверен, но… мне кажется, я видел у нее звезду. Ну… ты понимаешь. Звездную, — Кассадин звучит разбито, и Грейвза тоже продирает ознобом по спине. Чудесная малышка Кай'Са, которая трогательно называла его дядей Малом и смущенно благодарила, когда он приносил ей персики в качестве гостинца… Звездная Защитница? Нет, нет, нет, нет. Только не этот чудесный невинный ребенок. — Мал, если ты все еще в… в этом, пожалуйста, помоги. Помоги защитить ее. Кассадин практически умоляет. Страх и безысходность в его голосе можно почувствовать, и Грейвз знает, почему. В конце концов, он тоже помнит, что случилось с их отрядом. Сколько раз Кай'Са уже сражалась? Сколько раз была на волоске от смерти? Первый свет все еще может сходить нахуй — дети не должны драться в чужой войне. С ней может случиться что угодно, и это "что угодно" может привести ее к смерти. Ранней и абсолютно нечестной. Такое уже случалось. Малышка Пи напоминает Малкольму об этом каждый ебаный день. — В чем вопрос, — вымученно улыбается он (пусть даже собеседник не может его видеть), — конечно, Кас. Конечно. Кассадин сбивчиво благодарит его. Они говорят еще немного — простая дружеская болтовня, пересказ последних новостей в их скучных жизнях, — и Малкольм кладет трубку первым. И Дэстени, и Серпентин смотрят на него, первый с любопытством, вторая с подозрением. Он хмыкает: — Ну что, ребятки, кажется, пора снова защищать эту сраную вселенную. Хотя бы важные ее части. Серпентин скалит зубы, сжимая терракотовую звезду с явным намерением не отдавать. Грейвз осторожно гладит ее по вздыбленной шерсти: — Я тоже не в восторге, Пи. Но мы же не можем позволить умереть еще и крестнице? Шустролап ворчит, но с фырканьем отпускает звездочку. Дэстени успокаивающе воркует, без слов уверяя подругу, что все будет хорошо, и ласково трется головой о чужой бок. Грейвз все еще завидует им. Он забирает обе звезды и выходит за дверь. Что бы ни было в его прошлом… он не даст отнять чужое будущее, раз уж так феерично проебал свое.