Цикличность судеб

То как долго и с каким трудом создаётся даже самая тонкая нить доверия, и то как быстро рвутся даже самые прочные, крепкие узы – поразительно. Человеку достаточно сказать всего пару неосторожных слов, чтобы он навсегда перестал с тобой общаться или вовсе исчезнул из твоей жизни. Удивительно? И да, и нет. С другой стороны разрушать всегда было проще, чем создавать... По крайней мере, так считал сам Россия. " Чем бы заняться..." Сидя на полу в детской, которую едва мог назвать своей комнатой, он изо всех сил старался найти себе временное занятие, но каждый раз возвращался к воспоминаниям о том злополучном дне. Зачем он вообще решил написать им послание? Неужели он не мог потерпеть ещё немного? Было бы всяк лучше, чем сейчас, когда этот паршивец с утра пораньше куда-то слинял, оставив его совершенно одного... Нет, он, конечно, не хотел всё время ощущать на себе чей-нибудь взгляд, но сам факт такого легкомысленного поступка просто не мог не раздражать. А если бы на его месте был бы его внук? Оставлять пятилетнего ребёнка одного, не удосужившись написать даже короткое послание, это верх безответственности! Даже Империя не позволял оставлять маленького цесаревича в одиночестве больше десяти минут – хотя бы одна гувернантка да следила бы за ним. О том, что пятилетние дети едва ли умеют читать по слогам и что если бы на его месте был первоначальный владелец тела, то всего этого могло бы и не быть, монарх старался не думать... " Пусть только попробует прийти без весомой причины – уж я-то ему устрою. "

* * *

Время перевалило за двенадцать часов, когда в голову России пришла одна пусть и довольно рискованная, но идея: пока Союза нет дома, можно было без труда пробраться к нему в кабинет и наконец-то узнать, что такого интересного дал ему Больной. Всё-таки та папка с результатами всех тестирований была вполне увесистой... Наверняка там было что-то стоящее или, на крайний случай, интересное. " Что я там говорил о лёгкости проникновения..? Пожалуй, я ошибся, немного переоценив свои силы. Это не так уж и просто... " Дёрнув ручку двери ещё пару раз и убедившись, что она и правда заперта, ребёнок тяжело вздохнул. Удача, видно, сегодня была не на его стороне, потому как ещё объяснить все свои промахи он не мог. В голову уже начали закрадываться мысли, чтобы просто бросить эту заведомо пропащую идею, однако природное упрямство и нежелание проиграть какому-то там куску дерева оказались сильнее, подтолкнув его к последней мере – взлому замка. Это ведь не должно быть труднее осады, верно? " Либо я начинаю становиться настоящим ребёнком, либо схожу с ума... Другого оправдания я себе просто не могу найти. " Однако стоило ему только подставить – для удобства – табуретку, как снизу послышался хлопок входной двери. А ведь дело оставалось за малым... Что ж, видно, не сегодня. " Тц, тогда в другой раз. " Поставив табуретку на место, он как ни в чём не бывало спустился на первый этаж и уже было приготовился мысленно отчитывать сына, как почувствовал что-то неладное. Странная, неестественно сгорбленная поза того уже не вызывала доверия, а когда по дому прошлось ещё и недовольное мычание, то монарх так и замер около ступенек. Повисла напряжённая пауза. СССР по-прежнему стоял к нему спиной, как-то неуверенно переминаясь с ноги на ногу, словно боясь реакции своего наследника. " Признаюсь, это странно даже для тебя... " Шаг вперёд – медленный, почти беззвучный. К горлу подступает ком, и Россия начинает отчего-то не на шутку нервничать, когда тот осторожно повернул к нему голову. В зелёных глазах предельно ясно читались волнение и страх... Но почему? Неужели Совет наконец-то догадался о его перерождении? Д-да нет, бред. Это не могло произойти так быстро даже с учётом всех тех намёков... Реакция была бы тогда совершенно другой – гнев, отвращение, печаль. Да всё что угодно, но никак не это! " Ведёшь себя, как и в детстве, когда чего-нибудь учудишь, а потом целый день от меня прячешься по разным углам... Мне это не нравится. "       — Т-ты уже не спишь? – слегка нервно улыбнулся атеист, после чего сконфуженно перевёл взгляд на входную дверь. – Извини, что не предупредил тебя об уходе. Нужно было срочно решить несколько вопросов, а потом ещё один и ещё... Не ожидал, что так задержусь. Надеюсь, ты несильно напугался..?       — . . . – тонкая детская бровь незамедлительно поднялась вверх, выражая полное недоумение к происходящему. Перед ним сейчас что, извинились? Союз-то? " Больше похоже на сон. "       — А, д-да, точно... – заметив интерес к своим рукам, мужчина тихо прочистил горло и наконец-то повернулся всем телом к сыну. – Я ведь ещё не представил вас друг другу. " На очень кошмарный и неприятный сон, от которого я хочу немедленно проснуться! "       — Знакомься, Россия, это... Это твой младший брат – Украина. – из светло-серого свёртка одеял показалась маленькая ручка, а вслед за ней послышалось и уже знакомое, несколько приглушённое недовольное мычание. – Поздравляю, ты стал старшим братом! Уже особо не пытаясь скрыть своё отчаяние, Империя снова смотрит на чуть нервное, но, определённо, счастливое лицо Союза и обречённо вздыхает. Вечно тот что-нибудь учудит, а решать возникшие потом проблемы как всегда ему! " И где я только мог так сильно согрешить..? "

* * *

Прошло ещё несколько дней, прежде чем он наконец-то решился проверить своего... Кого? Второго внука или же младшего брата? Довольно-таки забавная ситуация... Раньше он не встречался с чем-то подобным, поэтому сложившаяся картина до сих пор нет-нет да вгоняет его в небольшой ступор. Пересилив себя, он осторожно, боясь разбудить, не без труда открывает дверь детской и медленно подходит к колыбели. Снизу слышатся слабое копошение и тихое, почти незаметное сопение. Когда он в последний раз видел столь маленькое, только появившееся на свет воплощение..? Надо же, это было так давно, что у него почти не осталось об этом воспоминаний... Наверное, тогда, когда... впервые взял на руки своего наследника? Скорее всего. " Если так разобраться, то я, выходит, сам себе дедушка? "       — . . . – рассматривая по-детски круглое, умиротворённое лицо Украины, монарх чувствует себя максимально неудобно: ему всё ещё непривычно видеть перед собой кого-то меньше, слабее его. " Такой хрупкий, что... Кажется, если прикоснёшься – обязательно что-нибудь да сломаешь, вывернешь... " В районе груди начинало неприятно саднить, стоило ему аккуратно протянуть руку к ребёнку и одними только кончиками пальцев дотронуться до жёстких ярко-алых волос. " Ещё пару лет и они, определённо, начнут виться... Уж я-то знаю это не понаслышке – у Союза были такие же. " Откуда взялась эта светлая печаль? И почему ему так больно в груди, когда он каждый раз сравнивает других детей с этим маленьким паршивцем? Неужели это и есть та самая расплата за прошлые ошибки – чувство вины и глубокого сожаления? " Что ж... Видимо, мою цель возродить монархию и свергнуть твоё «абсолютное равенство» придётся отложить на некоторое время. По крайней мере до тех пор, пока ты не станешь вне опасности от европейских стран... " Заметив на себе чей-то пристальный взгляд, Россия невольно вздрогнул, когда посмотрел вниз и встретился с такими же, как и у него, светло-серыми глазами. По спине пробежали крупные мурашки, однако на побледневшем лице по-прежнему сияла слабая улыбка. Хотя правильнее было бы сказать нервная, и она не сияла, а просто-напросто застыла от возникшей в комнате напряжённой атмосферы. " И... что теперь? Почему он не спит, а так упорно пытается меня разглядеть? " Вспомнив, что в первый месяц своей жизни воплощения видят всё очень и очень плохо, размыто, бывший царь слегка поддаётся странному порыву внука и осторожно протягивает ему руку. Не прошло и секунды, а она уже была взята в своеобразный плен и крутилась в разные стороны. Благо ещё у того не возникло идеи попробовать её на вкус... Россия этого уже не пережил бы. " Такие маленькие... Хотя мои руки тоже не особо-то и большие. " Продолжая внимательно, но с толикой интереса следить за действиями младшего, он совершенно не заметил Совета, неуверенно замершего позади него на пороге комнаты с папкой в руках и с удивлением смотрящего прямо на них. Кто бы мог подумать, что внезапно отменённое собрание позволит ему стать единственным свидетелем несколько смущённой и оттого неестественно мягкой улыбки бывшей империи..?