– 10 –
21 июля 2023 г., 13:41
— Ло-ос-сь... Лос-ся?
" Я уже сожалею о том, что дети-воплощения растут гораздо быстрее человеческих!.. И почему опять я? "
Обречённо вздохнув, Россия опустил голову вниз и посмотрел в блестящие голубые глаза внука, всё ещё продолжающего дёргать его за край шорт. Ещё немного и у него точно начнёт дёргаться правый глаз... Встретившись с братом взглядом, Украина на несколько минут замолчал, после чего снова начал осторожно звать того по имени. Пытаясь не злиться на картавость, Империя закатил глаза и через минуту опустился перед ребёнком на корточки.
— Что? – не боясь, что его могут услышать, спрашивает он и замечает, как светлеет лицо напротив.
— Посли иглять?
— Нет. Мне нужно закончить домашнюю работу. – и пусть ему очень хочется забить на все задания из прописи, однако иметь такой же красивый почерк, что и раньше, ему хочется намного больше. – Давай в следующий раз..?
— Нет... ты снова обманешь!
" Для годовалого ребёнка он довольно быстро учится на своих ошибках. "
— Обещаю, в следующий раз мы обязательно с тобой поиграем, но не сейчас. Сою- Папа будет сильно ругаться, если я не сделаю нужное количество упражнений. – голубые глаза незамедлительно покрылись пеленой слёз.
— Н-но... но...
— . . .
" С другой стороны, почему за ребёнком должен присматривать другой ребёнок? Это неправильно. Рано или поздно, но у этого решения будут последствия... Причём серьёзные. Он вообще не беспокоится о том, что из-за свалившихся на меня новых обязанностей я могу просто возненавидеть своего младшего «брата»? "
— Если хочешь, мы можем сделать упражнения вместе.
— Плавда?
— Мгм... Но при условии, что это останется тайной. – ребёнок тут же радостно закивал головой.
— Да-да, я никому не сказу!
— Тогда пошли в комнату. – забрав кружку крепкого чёрного чая с собой, Россия уставши взглянул на часы: до прихода Союза ещё девять часов.
" Время будет тянуться о-очень долго... "
За последний год он, пожалуй, узнал слишком много нового о своём сыне: так много, что с радостью предпочёл бы это забыть. Правда, перед этим сначала как следует выпорол бы его и поставил в угол на колени на соль...
Где это только видали, чтобы взрослое воплощение с таким пренебрежением относилось к своему внешнему виду, оставляло двоих детей одних дома с раннего утра и до позднего вечера и ещё было чем-то недовольно? Российская Империя, не будь таким маленьким, с превеликим удовольствием бы окунулся в свои воспоминания о прошлом и по всей строгости отчитал непутёвого отпрыска за подобное поведение.
" Я и так последнее время стараюсь не доставлять тебе дополнительных хлопот, в отличие от тебя же, но ты по-прежнему ходишь с этим раздражающим вечно недовольным выражением лица и всё время поднимаешь мою планку! Даже я – ты понимаешь? – даже Я столько не требовал от тебя в твои почти семь лет. Когда ты вообще перешёл из режима гиперопеки в режим «докапаться до всего, до чего только дотянусь»? Сил больше моих на тебя нет! "
Нервно дописывая последнее предложение, он не заметил обеспокоенного выражение лица брата и с психом перелистнул страницу.
— У тебя что-то не получается..?
— Не совсем... Нет. – посмотрел на помрачневшего Украину и тяжело выдохнул. – Это не из-за тебя. Просто в голову лезут неприятные мысли... только и всего.
" Если и в этом году он спихнёт все обязанности по дому на меня, то я за себя не ручаюсь: страшно станет абсолютно всем. "
* * *
" А, может, присматривать за Украиной было не так уж и плохо..? " С вселенской усталостью и предчувствием чего-то нехорошего смотря на знакомый белый свёрток одеяла, Россия начинает чувствовать, как дёргается уже не один, а сразу оба глаза. В это же время двухлетний Украина с интересом крутится вокруг своего отца, пытаясь как следует всё рассмотреть. " Со мной ты ещё более-менее справлялся, признаю. С нами двумя – частично и только потому, что я решил приложить к этому руку. Но, скажи мне на милость, ты что, поверил в себя и решил проверить свой максимум? Куда ты делаешь ещё одного ребёнка, когда я еле-как с одним справляюсь?! Ты ведь и его на меня повесишь! " — Пап, пап, а что это? – заглядывая под одеяло, спрашивает мальчик, как чувствует на своей руке что-то тёплое. – Или кто..? — Твой младший брат, которому, судя по всему, ты очень понравился. – на уставшем лице мужчины появилась слабая улыбка. – Его зовут Беларусь. — Беларусь? — Россия, не хочешь посмотреть на ещё одного брата? — . . . – проигнорировав ожидающий взгляд сына, резко повернулся к дверному проёму и направился к лестнице. Настроение что-либо делать бесследно исчезло, оставив после себя лишь неприятную меланхолию. — Пап, а почему Россия не захотел знакомиться с братом..? — Не знаю... Может, это было для него слишком неожиданно? – слабо улыбнулся мужчина, чувствуя, как внутри него всё снова холоднеет и с каждой минутой улыбка становится всё более нервной. – Думаю, он скоро отойдёт и... " ...признает его как своего брата? " Удивившись собственным мыслям, он осторожно сел на диван и, показав, как надо правильно держать Беларусь, отдал его Украине. Тот, казалось, начинался светиться при одном только взгляде на младшего брата и пытался держать его как можно аккуратней. И несмотря на довольно спокойную атмосферу, Союз по-прежнему не мог находиться в гостиной, зная, что его старший сын сейчас находится наедине со своими мыслями. Ему ли не знать, до чего они в конечном итоге могут довести? В голове всего на мгновение мелькнул образ тёмного коридора и уже почти осыпавшихся стен подвала... Донельзя спёртого воздуха. Едкие шутки и смех красногвардейцев, всё ещё стоящего в его ушах и по сей день. Разбегающейся по полу всякой мерзкой живности. Но самым ярким по-прежнему оставался образ замертво падающего царя и быстро растекающейся под ним густой чёрной крови. Союзу стало по-настоящему душно. Он медленно прикрыл глаза и, сделав несколько вдохов-выдохов, встал с дивана. Чувство тошноты, к его глубочайшему сожалению, никуда не исчезло. Дыхание резко сбилось ещё на картине подвала Ипатьева. Казалось, ещё немного и сердце просто выломает рёбра изнутри грудной клетки. — Па-ап..? С тобой всё в порядке? – обеспокоенный детский голос заставил его ненадолго задержать дыхание и снова улыбнуться. — Да, просто немного устал... Всё хорошо, можешь не переживать. — Точно..? — Точно. – с небольшой заминкой ответил Союз и, убедившись, что дети в полном порядке, потрепал сына по голове. – Посиди пока с Беларусью здесь, а мне... нужно поговорить с Россией.* * *
Поднимаясь вверх по лестнице, он с каждой пройдённой ступенью ловил себя на мысли, что было бы лучше, вернувшись он обратно в гостиную и отложив неприятный разговор по душам в долгий ящик... Стало стыдно от собственной трусливости, из-за чего ему пришлось ускориться. Странное ощущение страха казалось до боли знакомым, но слишком забытым, чтобы Совет смог окончательно всё вспомнить... По крайней мере он так считал. Считал ровно до того момента, пока перед глазами не начало рябить давно задвинутыми на подкорки сознания воспоминаниями. С самого первого восстания ему пришлось принять то, что он изначально считал неправильным. Пришлось игнорировать крики ни в чём неповинных людей, у которых забирали земельные участки, драгоценные вещи, скот, а у кого и сыновей. Союз, тогда ещё РСФСР, прекрасно понимал, что всё это не несёт в себе ничего, кроме желания нажиться под предлогом «благородной войны с мерзкой буржуазией», что всё это было неправильно. Мерзкая буржуазия? Разве люди виноваты в том, что им удалось добиться свободы и обзавестись собственным хозяйством? Они честно его заработали непосильным трудом, а то и своей жизнью, лишь бы их потомки больше ни в чём не нуждались! И после всего этого их обвиняют в измене Родине? А сколько талантливых инженеров, художников, учителей и прочей интеллигенции навсегда покинуло Россию? Как же сильно тогда упал уровень образования... А гражданская война? Она ведь не принесла с собой ничего хорошего или нового, только подтвердила давно известное и создало ещё больше проблем! Неужели он, как воплощение, не мог что-нибудь с этим сделать? Хотя бы попытаться остановить революцию? Или выдать пособников, когда бунт только находился в разработке? Нет, не смог... Или, правильнее сказать, не захотел. Совет прекрасно знал кто, где, когда, но даже не предпринял попыток сорвать их план. Вообще. Только, оставаясь наедине с собой, осуждал их радикальные методы борьбы за власть и продолжал молчать. Даже тогда, когда большевики уже заняли Зимний дворец, он не отошёл от своей роли стороннего наблюдателя и смотрел, как они связывают отцу руки за спиной... Что, если воплощения и правда несут только половину вины за всё произошедшее? Или вовсе невиновны..? Ведь страной руководит царь, канцлер, император или любой другой человек похожего звания, а не само воплощение. Некоторые правители относились к ним даже хуже, чем к рабам самого низкого ранга! А если ещё взять во внимание и то что страна не имеет права покидать пределы своих территорий без ведома главы государства... Однако, даже зная об этом, почему Союз даже сейчас, стоя перед детской с занесённой рукой, продолжает внушать себе, что виновником всего того кровавого террора и угнетения простых людей является именно Российская Империя, а не предыдущие императоры? Не потому ли, что так гораздо легче на душе? Что не ощущаешь себя так паршиво и виновато перед потрескавшимся надгробием своего родителя..? Не хочешь признавать, что по итогу твоей вины оказалось гораздо больше? — Россия? – в дверь тихо постучали, но с той стороны никто так и не ответил. Атеисту даже показалось, что там и правда никого нет – так в комнате было тихо, – однако рука продолжила осторожно опускать ручку вниз, пока не раздался характерный щелчок. – Я вхожу...
